Скрипка, гитара, бейсбольная бита

Я помню, как не спала в ту ночь, когда мой брат ушёл. Как сидела у окна и наблюдала за тем, как Рофт выбрасывает вещи Себастьяна на помойку. Помню, как отец кричал на мать разбивая бутылку виски. Помню, что мне было очень страшно, но я ничего не могла сделать. Помню, как наследующий день Густав наказал мне и матери забыть о существовании Себастьяна. Помню, как я, сама того не осознавая, забрала с помойки пластинки с музыкой Баха и братской скрипкой… С уходом Себастьяна отец изменился. Он стал чаще пить, стал ещё более раздражительным. Уход единственного сына, шепотки, что ходили в свете о «Гл ме», доводили отца и тот срывал весь гнев на мне. Раньше он бил меня линейкой только в крайнем, по его мнению, случае. Но теперь Густав изгалялся надо мной куда чаще и активнее, нежели за последние годы моей жизни. Он словно наслаждался моими страданиями… И в один момент я не выдержала, засунула несколько золотых украшений в чехол для скрипки, в сумку для нот и учебников запихала одежду на пару дней, документы, что у меня были, и вышла из дома в консерваторию. Однако домой я не вернулась. Знаю, что это было глупо, необдуманно, безрассудно, нелепо, однако другого выхода у меня не было. Я устала терпеть то во что превратился наш дом с уходом Себастьяна. Когда занятия в консерватории закончились начало темнеть. Я же не пошла привычной дорогой домой, а стала петлять между незнакомых улиц и домов, бесцельно бродя. «На что ты надеялась?» -звучал у меня в голове голос Густава ,- «Что встретишь Себастьяна, и вы заживёте долго и счастливо? Не мели чепухи Лидия! Этого никогда не будет. Он променял нас на хлам!». Я остановилась и посмотрела на заходящее солнце. Оно слегка слепило глаза, но я не отрывала свой взор от алого светила. А такой уж мусор выбрал Себастьян? Был ли это мусор или просто необработанный алмаз, что никто, кроме моего брата, не смог разглядеть? Я обессилено села на скамейку и как можно сильнее прижала к себе скрипку, пытаясь согреться. Солнце село за горизонт, и на улице становилось всё холодней. «Всё же это было глупо, - подумала я, - нужно возвращаться, пока не поздно…» Мысли уже вели меня домой, но их остановил знакомый голос, раздавшийся за моей спиной. - Лидия? Это ты? Что ты тут делаешь в столь поздний час? Я обернулась и увидела пухлую фигуру моей учительницы по фортепиано миссис Гард. В свете фонарей я разглядела её удивлённое лицо. - Я гуляю,- вставая со скамейки ответила я, - и уже собираюсь идти домой. Я одарила её своим обычным холодным взглядом и, пока она шокированная пыталась подобрать слова, я поспешила удалиться. -Но твой дом в другой стороне! – выходя из шокового состояния, сказала миссис Гард. -Я решила пойти обходным путём,- не теряя спокойствия ответила я и ускорила шаг. Вскоре полноватая фигурка учительницы по фортепиано была потеряна где-то между деревьями и пятиэтажными домами. И я вновь осталась совсем одна на безлюдных ночных улицах, которые посещала впервые. Я разглядывала потрёпанные жизнью дома, потрескавшиеся дороги, валявшиеся на земле кирпичи, витиеватые надписи граффити. Сама не заметила, как невольно прониклась странной романтикой этого грозного и отвратительного места. Я шла по улице, пока не наткнулась на компанию неблагополучно выглядящих мужчин, что шли в мою сторону. Они что-то кричали мне, свистели, называли «цыпочкой», отчего у меня по коже пошли мурашки. А когда подошли, попросили дать денег на проезд, окружив меня и заставив вжаться в стену. - Ну, не будь такой жадной. У тебя же точно есть парочка соток, на шмот же хватило… - У меня нет денег,-холодно сказала я, - и, если вы не отстанете – я закричу. - Деньги гони, сучка, - не выдержал один из мужчин, вырывая из моих рук скрипку. От сего наглого действия я впала в ступор. Вот ещё один вырывает из моих рук сумку с нотами и одеждой. Секунда, и кто-то открывает чехол для скрипки и выкидывает инструмент на землю вместе с моими украшениями. Ещё секунда и тот, кто забрал мою сумку, выворачивает и её. Все мои вещи оказываются на земле. Группа мужчин ликует, топчет мои ноты, пинает скрипку и собирает украшения. Кто-то из этой группировки отпихивает ЕГО скрипку на проезжую часть… Дальше всё было, словно в тумане. Миг, и вот я сижу на мужике, что посмел отпихнуть мой музыкальный инструмент, вцепившись ему в шею руками. Миг, меня отпихивают от него и начинают бить. Ещё один и я опять набрасываюсь на кого-то из грабителей. Время и воспоминания смешиваются в странную кашу и вот, на месте моих обидчиков я вижу разъярённое лицо отца. Я пинаюсь, кусаюсь, бью людей с лицом Густава… Потом вроде кто-то меня ударил, и я провалилась в темноту. Проснулась из-за странного шума. Противный голос будил меня крича моё имя. -Лидия! Лидия, ты в порядке? – говорил обеспокоенный голос учительницы по фортепиано. Я с трудом открыла глаза и недовольно посмотрела на неё. Всё лицо пухлой женщины искажал испуг. На секунду мне даже показалось, что она переживает за меня. Я села, поднеся левую руку к голове, в глупой попытке облегчить головную боль. Правой попыталась нащупать скрипку… Которой не оказалось рядом. Я мгновенно оказалась на ногах, столкнув учительницу по фортепиано на землю, не обращая внимания на усилившуюся головную боль. Нашла глазами ЕГО музыкальный инструмент и сразу же бросилась к нему, напрочь забыв, что он валяется на проезжей части. - Лидия, аккуратнее! Тебя довольно сильно избили… Скажи мне номер твоего отца и… - бормотала миссис Гард. Оглядев скрипку и убедившись, что она на удивление цела, я подошла к разбросанной куче других моих вещей и стала их собирать. - Не нужно, миссис Гард, - холодно сказала я, - я сама могу дойти до дома и сообщить ему. Учительница по фортепиано внимательно посмотрела на меня и, после недолгой паузы, стала помогать мне собирать вещи. - Ты можешь пожить у меня некоторое время, - тихо сказала она, - у меня как раз недавно уехала дочь, вышла замуж и переехала… Думаю она не против, если ты поживёшь в её комнате. Положив последний лист с нотами в сумку, я недоверчиво посмотрела на учительницу. - Почему я должна идти к вам, когда могу вернутся домой к отцу? – холодно спросила я. После этой моей фразы, о которой я сразу же начала жалеть, появилась гнетущая тишина, прерываемая лишь тихими звуками какого-то телевизора. Миссис Гард смотрела на меня удивлённо печальными глазами, что в лунном свете выглядели максимально выразительно. Пухлая учительница попыталась приблизиться ко мне, но я лишь сделала шаг назад. - Я знаю тебя уже очень давно, Лидия, - тихо сказала она, - и я прекрасно вижу, что ты изменилась, после ухода Себастьяна из твоей семьи. Что ты стала страдать от пребывания в доме своего отца. Что ты очень скучаешь по своему брату. Я смотрела в честные глаза миссис Гард и искала ложь в её словах. Я просто не могла понять, как она смогла догадаться о моих глупых душевных терзаний, которые не заметил даже Рофт, знавший меня с самого рождения. Даже матушка не обращала (или не показывала виду) на то, что мне было плохо. - Твоя музыка тебя выдала, - мягко улыбнулась учительница, - ты стала выбирать произведения, что звучат гораздо печальнее, чем те, что ты обычно исполняешь. К тому же раньше ты играла гораздо увереннее и у тебя никогда ранее не дрожали руки. Я невольно сжала левое запястье. Голова и тело неприятно ныли, но эта боль была терпима, и я вполне могла сейчас убежать, что бы даже если Миссис Гард связалась бы с моими родителями у меня была бы небольшая фора времени… Но её взгляд… На меня никогда не смотрели с такими эмоциями… Казалось, учительница по фортепиано беспокоилась за меня. Казалось, что ей было не всё равно… - Я не буду сообщать твоей семье, что ты у меня, - улыбаясь, еле слышно сказала Миссис Гард. Я недоверчиво посмотрела на неё, оглядев с ног до головы. Но, как бы я не хотела ей отказать, перспектива остаться жить на улице не радовала… «Да. Я соглашаюсь чисто из-за того, что не хочу спать на улице», - убеждала я саму себя. - Хорошо. Я согласна пожить немного у вас в квартире, - недоверчиво сказала я сразу начиная ругать себя за слишком высокомерную интонацию, - но только если вы не сообщите об этом никому. Совершенно никому. Пухлая учительница кивнула, взяла у меня сумку с нотами и одеждой, и мы направились в сторону её дома. Пока мы шли, миссис Гард пыталась поднять мне настроение рассказывая истории про своих учеников и всякие неважные истории из своей жизни. Она говорила, а я в своей голове слышала разъярённый голос Густава: «Ты променяла семью на хлам! На жалкий мусор!»