Просто

      Не то чтобы Игорь Гром никогда прежде не влюблялся, просто…       Просто он не зависал, как повидавший распад СССР компьютер Димы, при виде предмета обожания. Он просто хмурился, качал головой и продолжал заниматься своими делами дальше. А тут…       А тут у Грома целый букет. Как будто он какой-то тяжело больной, хотя так и есть, но Игорь в этом ни за что не признается. Как и в том, что у него в кармане джинс затерялся списочек с тем, что белый шоколад, особенно воздушный, с пузырьками, Дима любит больше всего, а с орехами на дух не переносит. Или то, что Дима любит ужасно сладкий чай, особенно с мятой, но в кофе максимум добавит молоко, карамельный сироп или корицу. Дима вообще питает слабость к карамели, особенно соленой. Игорю кажется, Дима - какой-то извращенец. Но точно не больший, чем он сам.       Или то, что Дима считает розы слишком слащавым подарком, и вообще они ассоциируются у него с вампирами, а он предпочитает оборотней. Кто бы сомневался. Но зато Дима в восторге от полевых цветов и, он никогда и никому не признается, пионов. А еще Дима любит шаверму с картошкой и ему не нравится, что в некоторых шаурмечных добавляют слишком много соуса.       Дима также слишком часто заболевает, а потом ходит по участку, теряя носовые платки и шмыгая красным носом. Но в его квартире всегда открыты окна, а сам он ходит в одной длинной и изношенной футболке с каким-то стертым логотипом супергеройского фильма. Из-за всего этого у Димы безумно холодные руки, и Игорь отдает ему, чуть ли не насильно, свою куртку. Дубин, правда, потом смущенно улыбается, закутывается плотнее, теряясь в Громовской куртке так, что виден только кончик его носа, и продолжает свой рассказ.       Громовская куртка потом, кстати, пахнет карамелью и, совсем чуть-чуть, корицей и мятой.       Игорю кажется, что он не влюблен, а помешан. Разбуди его посреди ночи и попроси описать Диму, как вы тут же сможете нарисовать самый точный портрет Димы Дубина во всем мире.       У Димы странного цвета глаза. Они болотно-мятного цвета с бирюзовыми вкраплениями, которые становятся ярче и прозрачней, когда Дима проявляет сильные эмоции. У Димы соломенные светлые волосы, на удивление безумно мягкие. Они напоминают собой гнездо, и Игорю кажется, что Дима вообще не знает о существовании такой вещи, как расческа. Хотя, возможно, он просто не успевает по утрам причесываться, да и в принципе не придает этому делу особого значения.       У Димы очень живая мимика, жестикулирует он постоянно, а его голос такой живой, звонкий и теплый, что Игорь влюбляется все больше и больше. Он ниже Грома, не то чтобы сильно, но при разговоре он подпрыгивает, привстает на носочки, и Игорь тает перед этим маленьким солнцем.       Игорь влюблен и хочет защищать.       И совершенно не важно, что его маленькое солнечное чудо - хороший полицейский и опытный боец, способный постоять не только за себя, но и за других.       Дима словно идет по его стопам и одновременно нет. Он ввязывается в уличные драки, стараясь защитить какую-то девушку, ловит грабителей и убийц, великолепно стреляет и имеет нюх настоящей собаки. Только он не грубеет со временем как Гром, а улыбается еще ярче и солнечнее, но запах карамели притупляется запахом пороха, и Игорь сам покупает ему кофе с карамелью. Соленой.       Как же ярко тогда улыбается Дима.       Игорь хочет подать знак, хочет стать ближе, хочет запустить руку в пшеничные волосы друга и поцеловать его мягкие искусанные губы. Но Гром только и делает, что пялится на Диму часами. Дима окреп, выглядит серьезнее, уже мало что осталось от того наивного стажера, но одновременно этого же наивного стажера стало еще больше.       Дима многогранен, и Игорь влюблен в это тоже.       А, возможно, Игорь просто влюблен слишком сильно.       Игорь просто одалживает куртку в очередной раз, прижимает к себе озябшего Диму и смотрит на розовеющее небо, пока Дима что-то рассказывает, поедая свою шаурму.       Игорю кажется, что это уже не влюбленность, а любовь.       Самая настоящая, проверенная временем, любовь.       Не та, при которой сердце выпрыгивает из груди, внутренности переворачиваются, щеки краснеют, а из рук все выпадает. Или та, которую показывают в кино, с неловкими разговорами, нелепыми жестами и абсурдными ситуациями. Это та любовь, когда ты смотришь на человека, и внутри разливается всеобъемлющее тепло. Это та любовь, когда человек просто улыбается, и все твои тревоги уходят прочь. Это та любовь, когда человек просто стоит рядом, и ты чувствуешь себя дома.       Игорь закусывает губу и качает головой, стараясь сосредоточиться на ссадинах. Он отвлекся. Снова. Но Дима, сидящий прямо перед ним, улыбается так восторженно, так ярко и солнечно, пока возбужденно взмахивает руками, а его голос слегка подрагивает. — И потом я провернул тот удар! Помнишь, я показывал тебе на прошлой неделе? Ты бы видел его лицо, Игорь! — Дима едва успевает глотать слюну, подпрыгивая на стуле и в красках описывая, как уложил тех бандитов в порту. — Ты, конечно, герой, Димка. Но почему мне не позвонил? Я мог бы помочь, да и просто, в конце концов, переживал, — нет, Гром не рвет и мечет. Он даже не зол где-то внутри. Он уже давно прошел ту стадию сначала злости на вечномешающегося стажера, а потом дикого волнения за молодого напарника. Сейчас он просто счастлив, что тот цел и рядом. Он просто привык к выходкам этого немного гиперактивного ребенка. Хотя какой из Димы ребенок? Это уже настоящий взрослый мужчина. — Прости, я и сам этого не ожидал. Ехал, ехал себе на работу, а потом бац! И подумал: вот она, зацепочка, родимая! Ну и решил быстренько съездить проверить, тем более недалеко был, а там они. Прости, — охает Дима, чуть не заезжая Грому ладонью в нос. — Да осторожней, герой, а то придется мне рядом с теми ребятками из порта лечь, — смеется Игорь, снова перехватывая руку Димы и осторожно обрабатывая разбитые костяшки.       Дима сконфуженно хихикает, но пыл свой присмиряет и дает Игорю спокойно обработать свои ссадины. Он внимательно рассматривает затылок мужчины, сидящего перед ним на корточках, пока тот пытается перебороть в себе желание зацеловать все ушибы этого маленького непоседы. — Я недавно разговаривал с Федором Ивановичем, и он попросил меня узнать, все ли с тобой в порядке, — неожиданно произносит Дима, и Гром тут же вскидывает на него внимательный взгляд серо-голубых глаз. — А че это я должен быть не в порядке? — спрашивает Игорь, меняя ватку и наливая на новую немного перекиси. — Потерпи, — Гром касается ранки на губе, и Дима тут же морщится, шипя. — Он сказал, ты слишком спокойный в последнее время, — голос Димы становится задумчив, пока сам парень неловко замирает, пока Гром дует на его ранку. — Федор Иваныч просто не видел, как я луплю тех отморозков на улице, — отмахивается Гром, переходя на разбитую бровь Димы. — Я ему то же самое сказал, — охотно кивает парень. — А вообще знаешь что? Ты действуешь на меня как ингибитор. Типа как что-то успокаивающее. Блять, это слишком сложно объяснить, ну, ты понял, — досадно хмурится Гром, выбрасывая ватку и заклеивая бровь пластырем. — Начал красиво, а закончил… Надо тебе подучиться у Юли речи толкать, — хихикает Дубин. — К свадьбе научусь, — фыркает Гром, защелкивая крышку аптечки. — К нашей? — подмигивает Дима, и на душе у Игоря снова слишком спокойно и слишком волнительно одновременно. — Да хоть к нашей, — соглашается Гром. — Останешься? — тихо спрашивает Дима, следя за Игорем цепким взглядом мятных глаз, пока тот встает с пола с аптечкой в руках.       Игорь кивает, убирает аптечку и садится на стул. На плите кипит чайник, вскоре на кухне уже царит легкий аромат мяты, а Игорь все еще помнит сладковатый запах карамели, исходящей от губ Димы. Во рту пересыхает, и Игорю приходится облизать губы, сглотнуть вязкую слюну и отпить горячего напитка. — Я серьезно, Дим, — неожиданно для них обоих произносит Гром. Его сердце замирает где-то в горле, он знает, Димка не такой, он не бросит его тут же, не пошлет нахуй, не выгонит из кухни, а потом уже из квартиры. Он просто понимающе кивнет, и, Игорь это знает, ответит взаимностью. Это слишком очевидно, но Игорь Гром слишком влюблен любит Диму Дубина, чтобы не волноваться так сильно, что ладони становятся мокрыми, а сердце выпрыгивает из груди. Как банально.       Все идет как надо, именно в том темпе, в котором им нужно. Они оба это знают и просто плывут по течению. Это их жизнь, их судьба, их счастье. И они оба знают, что каждый из них осознал, принял и обдумал это странное, волшебное и пьянящее чувство влюбленности. Теперь они друг друга любят и готовы двигаться дальше. Вместе. — Ты выйдешь за меня? — Конечно нет, Игорь! — в голосе Димы притворный ужас, его глаза за стеклами очков забавно расширяются, а в зрачках отражаются блики света от маленькой кухонной лампы. — Мы даже встречаться еще не начали, а ты! — Дима в драматичном жесте прижимает руку ко лбу, пока Игорь громко, облегченно и слегка нервно смеется над светловолосым напарником парнем своим парнем. — Тебя не устраивает фамилия Гром? — Игорь приподнимает бровь, хитро улыбаясь.       Лицо Димы принимает задумчивое выражение, он делает губы «уточкой», отбивает пальцем ритм по щеке. А потом показывает Грому язык и бросает в него конфеткой. — Нет, я считаю, что Дубин лучше! — Нет, ты возьмешь мою фамилию! — возмущается Игорь, перехватывая конфетку на лету и кидая ее обратно.       Они просто счастливы. Просто любят друг друга. Они просто два влюбленных по уши придурка, сидящих на маленькой, но уютной, питерской кухоньке в типичной квартире однотипной многоэтажки. Просто теперь к карамельному запаху Димы примешается запах крепкого кофе, а от волос Игоря будет пахнуть Диминым шампунем с мятой. А потом они обязательно вместе решат, что фамилия Гром в сто раз лучше фамилии Дубин. И плевать, что в России они никогда не смогут выйти друг за друга.