Любовь в открытом море

Арсений просыпается от бодрящего запаха кофе и, перевернувшись на спину, вдыхает поглубже морской воздух. Яхту немного покачивает, и мужчина бы ещё полежал в этой огромной колыбели, но, несознательно шарясь по постели в поисках Антона, находит только остывшую, без человеческого тепла, простынь. Удивительно, но обычно это Арс был жаворонком, который вскакивал из кровати рано утром и уже бежал что-то творить, но за время отпуска Шастун, видимо, отоспался и теперь частенько радовал своего парня завтраками. Арсений потягивается и, выпутав ноги из одеяла, поднимается по маленькой лестнице из каюты в камбуз. Антон ожидаемо стоит у плиты, колдуя над туркой, и поначалу не замечает его. Арсений сонно протирает глаза и, облокотившись плечом на дверной косяк, наблюдает за его действиями, ведь что может быть лучше, чем смотреть, как твой любимый мужчина готовит вам утренний кофе. Спустя пару минут Антон всё же замечает его и, тепло улыбнувшись, подзывает к себе рукой. Попов сонно плетётся к нему и, обняв со спины, нежно ведёт ладошками по талии, чуть приподнимая тонкую ткань футболки, касаясь пальцами тёплой кожи, носом ведет по шее, оставляет мокрый поцелуй за ушком, тут же обнимая Шаста за грудь, прижимая его к своему телу, и утыкается носом в плечо, вдыхая родной запах. — Доброе утро, — немного охрипшим после сна голосом говорит Арсений и оставляет легкий поцелуй на шее Антона. — Определённо доброе, эти наши утры самые добрые за всю жизнь, — Шаст разворачивается в объятьях и, обвивая руками в ответ, дарит почти невесомый поцелуй, но Арсу этого мало, он уже успел соскучился за ночь. И поэтому, поднявшись на носочки, утягивает в полноценный поцелуй, прижимая ближе к себе. Сколько бы поцелуев и объятий не было, всегда хочется ещё больше. Но вкусный кофе всё-таки хочется, так что Антон отпускает Попова, как раз когда пенка начинает подниматься, снимает турку с огня, переливая содержимое в их любимые железные чашки с дурацкими картинками. Шастун вообще раньше не был любителем кофе и пил только зелёный чай (обязательно тёплый!), но как только они с Арсом съехались, решил научиться делать кофе для него и как-то втянулся во всю эту процедуру, что превзошёл самого Арсения и даже нашёл идеальный вариант для себя. Только в этом обнаружился минус, потому что теперь Арсений уже не мог пить кофе в кофейнях, потому что идеальный был только у Антона.

***

— Арс, ну давай ещё немного полежим, а, — просит Антон, всё ещё не отпуская руки Арсения, который очень-очень-очень хочет купаться вот прям щас. — Полежим, но потом, — Арсений выпутывает пальцы из цепкой хватки и уже бежит в салон переодевать плавки. — Ты же видел какой рядом красивущий риф, а мы ещё ни разу не ныряли к нему! — Ну он же никуда не денется, можно поплавать и попозже, — тяжело вздыхает Антон, всё-таки поднимаясь с гамака, следует примеру Попова. — Никогда не пойму, откуда в тебе столько энергии, — тихонько сетует Шаст, снимая футболку. — В старости належимся, а сейчас вперёд к приключениям! — восклицает Арс и, разбежавшись, прыгает в воду с кормы. Антон вздрагивает от прохладных капель, попавших на разогретую кожу, и, чтобы не мучать себя медленным привыканием к воде, ныряет за ним. Море оказывается не таким уж и холодным. Вернувшись на поверхность и взбодрившись от прохлады, Шастун уже даже рад поплавать. Рядом выныривает Арсений и смешно отфыркивается от попавшей в нос воды. «Ёжик» — думает Антон и помогает ему убрать мокрую челку со лба, чтобы вода по ней не стекала. — Ну и где твой «невероятно красивый, потрясающий риф»? — спрашивает Шаст, пародируя Арсения. — Метров 10 вон туда, — Арсений указывает рукой в нужном направлении. — Там не сильно глубоко, но не становись на риф, можешь его повредить, или ещё хуже поранится сам. — А нас там никто не сожрет? — интересуется Шаст, они, конечно, в лагуне, и акулы сюда редко заплывают, судя по рассказам очевидцев, но кто знает. Может, там что-то поинтереснее акулы живет, но тоже плотоядное или вообще ядовитое. — Ты главное никого не трогай, и они тебя не тронут, — смеётся Арсений и, взяв со ступенек маски для плавания, кидает одну Антону. — Очень… обнадеживающе, — бурчит Шаст, натягивая маску, чтоб потом не терять время. — Кто последний к рифу, тот моет сегодня посуду! — кричит Попов и переходит на брас, оставляя Антона позади. Шастун смеётся, всё равно очередь быть посудомойкой сегодня его, да и в плавании Арсений определённо его превосходит, но всё же присоединяется к гонке. Жаль, конечно, что он не ходил на плавание в школе, когда шастал по всем спортивным кружкам, лишь бы не учиться. Вот тут-то могло и пригодиться. Может, в силу длинных конечностей или больших ладоней, которыми можно разгребать воду, как вёслами, Антон всё-таки догоняет Попова. Хотя скорее всего, тот просто поддался, но факт остаётся фактом. — Арсений Сергеевич, дайте дорогу молодым! — кричит Шастун, когда уже равняется с ним. — Вы вон даже с двухминутной форой уже плетётесь в хвосте. Антон вообще не уверен, что тот его слышит сквозь шум воды, но вкус приближающейся победы слишком сладок, так что он не сильно старается донести свои слова, потом посмеётся. Где-то посредине последней трети пути, Шаст чувствует, как начинают ныть мышцы, и приходится немного сбавить темп. Вот тут-то Арсений его и перегоняет и, приплыв первым, светит своей голливудской улыбкой на всю лагуну. — И кто из нас дед теперь? — ржёт Арсений, плавая на спине, когда Антон тоже добирается к рифу. — Держи одинаковый темп на больших дистанциях, чтоб быстро не уставать. — Ммм, а обычно тебе нравится, когда я меняю темп и ускоряюсь, — играет бровями Шастун, на что Арс закатывает глаза и брызгается водой. — В маске всё ближе, чем кажется, поэтому не бойся что-то зацепить, но всё равно будь осторожен, — советует Арс, поправляя очки и, вдохнув побольше воздуха, скрывается под водой. Антон следует за ним и, как только оказывается под водой, понимает, что значило «невероятно красивый риф». От зрелища определенно перехватило бы дыхание, если б оно уже не было задержано. Разноцветные кораллы соревнуются яркостью и цветастостью со снующими между ними рыбами. С потоками воды колышутся разнообразные водоросли, кустиками лезущие из-под всего. Мимо проплывают стайки серебристых рыбок, расступающихся перед более крупными обитателями моря. Солнце, пробиваясь сквозь поверхность воды, отбрасывает пляшущие по рифу блики, и красота действительно завораживает. Антон всплывает, чтобы обновить запас воздуха, и ныряет снова, в этот раз вылавливая взглядом Арса. Тот оправдывает свой знак зодиака, плавая между сородичей, и Шаст думает, что если бы атланты существовали действительно, то Арсений точно был одним из них. Он всегда так органично смотрелся в воде и никогда не упускал возможности поплавать, что то, что он родился в суровом сибирском Омске, приходило на ум в самую последнюю очередь. А вообще было бы интересно посмотреть на Арсения с хвостом русалки. Почему нет? Антон видел недавно такие на Алиэкспрессе. Если Попов опять отпустит косу и покрасит волосы в красный, то его чудаковатость и новые идеи, как использовать какие-то обыденные вещи, вполне могут посоревноваться с Ариэль. В маску начинает затекать вода, и Антону приходится снова выплыть на поверхность.

***

— Тох, можешь помочь? Тут твоих семи сантиметров не хватает, — говорит Арсений, немного повышая голос, чтобы Шаст услышал сквозь тихо включенную музыку. — Где это у меня семь сантиметров?! — возмущённо спрашивает моментально высунувшаяся из камбуза голова. Арсений смеётся и махает рукой над своей головой, показывая разницу в росте. — Ааа, ручёнки у кого-то коротенькие, — усмехается Шастун, забирая у Арсения конец гирлянды и без проблем обматывает его вокруг нужного выступа, — и что это у нас тут будет? — Красота, — улыбается Попов, щёлкая выключателем, и сумерки озаряются светлячками гирлянды. — Ухты, — восторженно произносит Антон, осматриваясь вокруг. — Знаешь, а у меня есть идея, — хитро улыбается Шаст, возвращая взгляд к мужчине. — Какая? Шастун не отвечает и молча идёт к колонке, меняя музыку на более спокойную. — Месье Попов, Вы позволите мне иметь удовольствие пригласить Вас на танец? — Антон наклоняет голову в поклоне, сдерживая улыбку. — Как же я могу отказать Вам, месье Шастун, — соглашается Попов, сжимая губы, чтобы не засмеяться. Арсений подаёт руку, и Шаст выводит его на центр палубы, мягко притягивает к себе, аккуратно опуская одну руку на талию. Антон опускает глаза, встречаясь взглядом, и они оба не выдерживают, прыская со смеху от официоза. — Антон, вы совершенно не серьёзны, — наиграно жалуется Арсений, — что за отношение к танцу. — Искренне извиняюсь, — Шастун снова берет его за руку и начинает вести. Снова встречаются взглядами и улыбаются, ведь сейчас хорошо. Танцевать этим вечером на яхте в свете десятков маленьких лампочек, наслаждаясь тёплым вечером и друг другом. Чувствовать тёплую ладонь в своей руке, чувствовать друг друга, растворяться в партнере. Рассматривать лицо напротив, будто в первый раз, блуждая взглядом от оливково-зелёных или небесно-голубых глаз до родинки на носу или целой россыпи на щеке. Улыбаться мыслям, что этот невероятный человек выбрал тебя из миллионов других, чтобы именно с тобой кружиться сейчас в танце. Синхронные действия даже не требуют осмысленности: чувствовать партнера достаточно, чтобы быть одним целым. Подхватывать ритм друг друга, вслушиваясь в тихую музыку, — это сейчас лучше всего на свете. Антон прижимается ближе, зарываясь носом в темные волосы, вдыхает родной запах. Танец переходит в медленные покачивания в объятьях. Покой и тепло разливается по всему телу, заставляя прикрыть глаза. Оба знают без слов, как важны друг для друга, и что иначе уже не могут. Они снова смотрят друг другу в глаза, будто для них этот — миг целая вечность.

***

— Арс, Арс, Арс! Там дельфины, — с криком Шастун вбегает в каюту к Арсению. — Где? — мужчина моментально откладывает книгу и подходит к иллюминатору. Рядом становится Антон, вглядываясь в воду, но никого не замечает. — Давай я тебе сверху покажу. Они забегают на палубу и, как только серебристые тельца показываются из воды, радуются, будто дети, которые впервые на море увидели дельфинов. — Вон-вон, смотри, как близко, — Антон чуть ли не прыгает на палубе от такого детского восторга. — Давай с ними поплаваем, а. — Ты же в курсе, что они опасные и могут утянуть на глубину. — Арс, ничего не случится, ты же рядом, если что поможешь, — Шаст просяще смотрит на него своими тепло-зелеными глазами, ещё немного и начнёт скулить. — Как? Пойду с ними драться за тебя? — Ну пожалуйста! — Ладно, только недалеко от яхты, — всё же соглашается Попов, ведь и самому хочется. — Без проблем, — сияет улыбкой Антон и, быстро стащив с себя футболку, сигает в воду прямо с борта. — Ты же всех их распугаешь, — смеётся Арсений и повторяет за ним. Прохладная вода приятно обволакивает кожу, и Попов ныряет ещё пару раз перед тем, как подплыть к Антону. — Ладно, Арс, мне немного страшновато. Мы всё-таки не в дельфинарии, — Шаст начинает немного нервно оглядываться. — Вот зачем ты мне сказал про опасность? Теперь я вспомнил всю ту кучу видосов, которую мы смотрели по «Энимал Плэнэт» про дельфинов-насильников. — Да ладно, они вроде маленькие. Если хочешь, можем посидеть на ступеньках и приманить их рыбой. Будет максимально безопасно. — Думаешь, они захотят именно нашу рыбу, когда вокруг их плавает куча? — Ну они же как собачки, думаю, приплывут ради интереса. — Ладно, давай попробуем. Парни возвращаются к судну, и Антон остаётся сидеть на ступеньках спуска. Арсений не успевает даже подняться, когда к яхте подплывает дельфин. — Ааарс, он тут, — Шастун немного сильнее цепляется за поручень, но ноги из воды не вытаскивает, — что делать? Попов протягивает к животному руку, и тот через некоторое время проплывает мимо, касаясь ее тельцем. — Ого, не думал, что они такие на ощупь. Похожи на какой-то пакет, — хмыкает Арсений. — Никогда не трогал дельфинов? — удивляется Шастун и тоже спускается в воду. — Неа, когда был маленький, дельфинария в Омске не было. А когда вырос, уже и не думал об этом. А ты? — Мама на день рождения однажды подарила поход в дельфинарий, я таким счастливым был в тот день. Мы с сестрой выпросили у мамы поплавать с ними и потом никак не хотели вылезать из бассейна, — Антон улыбается воспоминаниям. — Кажется ты ему понравился.

***

Арсений откладывает книгу и отпивает лимонад, перебирая пальцами кудряшки лежащего на его бедре Антона. Тот уже больше часа штудирует итальянский учебник, переодически бормоча что-то себе под нос. Вообще идея выучить итальянский было очень спонтанная: просто они как-то смотрели фильм без перевода, и кто-то там заговорил на итальянском. Арсению понравилась фраза, и он ее запомнил. Перевод оказался максимально дебильным, но когда Арс начал говорить на итальянском, Шаст, видимо, обнаружил в себе новый кинк и больше недели после любых арсовых фраз по типу «Эта картошка была восхитительной» и «Если что-то крякает, то это утка» утаскивал того в спальню, хотя чаще всего они туда даже не доходили. Антону было абсолютно все равно, что тот говорил, главное, чтобы говорил, он-то все равно не поймет ни слова. Арсению, правда, такой рассклад не понравился, и он подбил Антона таки выучить язык. — Арс, — тянет Антон, поворачиваясь к Попову, и укладывается подборотком на выступающую тазовую косточку, — мне очень нужно напоминание, почему я так люблю итальянский. Попов отвлекается от разглядывания горизонта и переводит взляд на мужчину, замечая его хитрый прищур. — Да что ты, — хмыкает Арсений и отставляет бокал подальше, вместе с учебником. — И что же нам сделать, чтобы напомнить? Шастун приподнимается и подползает выше, чтобы их глаза сравнялись, и укладывается всем телом на Арса, упираясь локтями об палубу. — Даже не знаю, mio amore, — ухмыляется Антон и показательно потирается пахом об Попова. — Se vuoi che ti ami, fammi desiderare di te. Si? Арсений резко сжимает его бедра, прижимая к себе и не давая шевельнуться. — Mi ami comunque,  — Антон смеется и кусает того за губу. — Ti amo da impazzire. Попов притягивает Антона ближе к себе, зарываясь пальцами в его светлые волосы, и целует с напором. Забирается обеими руками под футболку, касаясь разгоряченной от жары кожи, царапает короткими ногтями, добиваясь резкого вдоха. — Ti voglio,  — жарко выдыхает Антон, проводя носом по линии челюсти Арсения. — Тош, я прошу тебя, не здесь. Спина от досок болеть будет, — хнычет мужчина, пытаясь подняться, но Шаст не дает. — У нас есть подушки, — настаивает на своем Антон и укладывает его обратно. — Но за смазкой я всё-таки схожу. Шаст нехотя отрывается от Арсения, оставляя легкий поцелуй в уголке губ. — Я быстро. Антон уходит в каюту и, захватив бутылочку с лубрикантом, берет ещё одну подушку: поясницу всё-таки нужно поберечь. Шаст возвращается и, как обычно, залипает на Попова. Он лежит на подушках, и заходящее солнце так красиво освещает рельеф его торса. Антон подходит ближе и заглядывает в глаза, освещенные так, что кажется, будто в них плещется бирюза моря. — Sei cosi bella,  — шепчет Антон, опускаясь к нему, и сразу же впивается в губы, скользя руками под его шорты. Арсений перенимает инициативу, в одно движение стягивает с Шастуна футболку и снова припадает к его губам, привычно исследуя языком рот. Приспускает его шорты и оттягивает резинку трусов под яйца, пока Антон проводит рукой по его шее, царапает ногтями коротко стриженный затылок, продолжая так же самозабвенно выцеловывать родные губы. Шаст переходит поцелуями на скулы и затем на шею, ощущая ласкающую руку на члене, и тихонько стонет в ямочку над ключицей. Слишком  х о р о ш о. Арсений приподнимается, переворачивая его на живот, и, подложив под бёдра подушку, тянется за смазкой. — Арс, я нормально растянут с прошлой ночи, — хнычет Антон в сложённые руки. — Давай уже. Антон, наверное, никогда не привыкнет лежать так перед Поповым: обнаженным и абсолютно открытым. Но он ему доверяет больше, чем кому-либо. — Вот мы сейчас и проверим, — Арсений полностью стягивает с Шаста шорты, забирая у того точку опоры, и тот вынужденно прогибается в спине сильнее. Попов выдавливает на пальцы смазку и проводит рукой между ягодиц Антона. Надавливает пальцами, и два действительно легко проходят без особых усилий, но он не хочет, чтобы Шасту было больно, поэтому, немного подвигав рукой, добавляет третий, продолжая его растягивать. — А-арс, — стонет Антон, когда пальцы надавливают под слишком правильным углом, — Пожалуйста. — Что-что ты сказал? Я не расслышал, повтори громче, — смеётся Попов и сгибает пальцы так, что Шаст дергается, не сдерживая громкого стона. — Я прошу тебя, войди уже в меня, пожалуйста-ах, — Антон поддаётся бёдрами назад. — Как скажешь, — Арсений отстраняется и снимает с себя оставшуюся одежду, откидывая ее подальше. Антон поднимается с колен и, подойдя к Арсу, валит того на подушки. — Ты такой медлительный, — недовольно говорит Антон и так же медленно седлает бёдра Арсения, спиной к нему. — А ты такой красивый, — говорит Попов с восхищением в голосе и очерчивает руками тело Антона от плеч до тазовых косточек, укладывая большие пальцы в ямочки на пояснице. — Твоя кожа так светится на солнце, и я вообще молчу про волосы и… Антона безумно смущают любые комплименты в его сторону, поэтому он проезжает бёдрами по напряженному члену Арса и тот давится стоном, наконец замолкая. — Ладно я понял, — хмыкает Попов и передаёт ему бутылочку смазки. — Раз такой недовольный, давай сам. Антон хитро улыбается из-за плеча и размазывает смазку по члену Арсения, чуть сильнее сжимая пальцы у головки. Откидывается назад, упираясь руками на грудную клетку Попова, аккуратно насаживается на член и начинает медленно двигаться, плавно покачивая бёдрами. Арсений поднимает руку, пропуская кудрявые пряди между пальцев, и тянет Антона назад. Попов укладывает его на себя и ведёт ладонью от шеи вниз, задевает сосок, немного зажимая его, и спускается вниз к паху. Накрывает рукой член Антона и подстраивается рукой под его ритм. Антон продолжает двигаться, немного поскуливая. Хочется быстрее, но этот темп — это месть Арсению за такую длительную растяжку. Арсений же не выдерживает и, резко прижав Шаста к себе, начинает подмахивать бёдрами сам, увеличивая амплитуду. Наконец Антон срывается на быстрый темп, и их стоны смешиваются со звуками волн, бьющихся о борт яхты, заглушающие шлёпки об кожу. Попов делает резкие толчки, хрипит возбужденно на ухо, опаляя дыханием и так разгоряченную кожу. Внутри Антона жарче, чем на улице, гладкие стенки тугим кольцом сжимаются вокруг влажного от смазки члена. Арсений каждой венкой ощущает чужой оргазм, пульсацией, а мышцы торса чувствуют дрожь родной спины. Антон стонет особенно высоко, и Попов чувствует, как собственный пресс напрягается, а тело пробирает сладостной дрожью оргазма, так что пальцы поджимаются. — Ti amo, — шепчет Арсений и целует Антона во влажный висок. — E io tu, — говорит Антон, переворачиваясь, и нежно целует Попова, улыбаясь в поцелуй.

***

Арсений выныривает из воды у лестницы и поднимается на борт яхты. В руках тканевый мешочек с ракушками. Антон говорил, что можно было не париться и просто в пакет складывать, но Попов не хочет загрязнять природу, если вдруг потеряет его под водой. Арс подхватывает заранее приготовленое полотенце и, быстро вытерев скатывающиеся капли с лица, спускается в каюту. Высыпает своё сокровище на стол и начинает распределять ракушки по типажу в кучки. — А-арс, — тянет Антон, проходя в комнату, и, подойдя ближе к мужчине, обнимает его за плечи, заглядывая ,что он там такое делает. — Что рукоделишь? — Браслеты хочу нам сделать, — отвечает тот и оставляет легонький поцелуй на щеке Шаста. — Может, сделаем друг другу? — Антон отлипает от мужчины и, взяв стул из угла, подсаживается к нему. — Я правда не обещаю, что у меня получится прям красивый, но это ж ракушки, сильно испортить, думаю, даже у меня не выйдет. — Почему бы и нет? Принеси тогда нитки, они в нижней шухлядке комода, — командует Арсений и ладошкой отодвигает часть ракушек Шасту. — Предлагаю тебе синюю, мне зелёную? — спрашивает Антон, копошась в спальне. — Или может наоборот? — А давай наоборот, — соглашается Попов, наконец закончив перебирать ракушки по кучкам. Шастун возвращается с двумя моточками ниток и ножницами. — Сначала отмерь длину нитки по щиколотке, — говорит Арсений и, дождавшись пока Шаст поднимет ногу ему на бедро, обматывает нитку вокруг, легонько пробегаясь по ней подушечками пальцев. — У тебя такие щиколотки тонкие, — в который раз замечает Шаст и, следуя примеру, обматывает зелёной ниточкой усеянную мелкими родинками кожу. Яхту немного покачивает, поэтому когда они приступают к нанизыванию ракушек, приходится немного повозиться. Маленькие ракушечки так и норовят выскользнуть из пальцев, но, в отличии от Антона, Попову это совершенно не мешает. Раз двадцать браслет рассыпался у Антона в руках, и ракушки скатывались с другой стороны нити. И если бы Шаст делал это для себя, то давно бы забил. Хотя нет, он вообще бы не делал для себя. А так приходится повозиться, и в итоге с помощью ему-таки удаётся закончить. — Сходи за зажигалкой. Подпалим немного концы нитки, чтобы склеились, а то после 5 минут твоей беготни по палубе всё разлетится. — Ой,кто бы говорил, — хмыкает Антон и уходит в поисках своей зажигалки. Удивительно, но всё это время, пока они были на яхте, курить не тянуло от слова совсем. Видимо, с ним-таки работает принцип «нет стресса и курить не хочется». Арсений, как всегда, был прав. Возвращаясь, Антон слышит, как Арсений тихонечко поёт. Такое случается редко, потому что он почему-то стесняется петь и рассказывает, что совершенно не способен к этому. Даже на курсы по вокалу как-то ходил пару недель, чтоб это исправить, но в итоге распсиховался и бросил, хотя и Антон, и преподаватель всё время ему говорили, что у него действительно хорошо получается. Антон оставляет зажигалку на столе и снимает гитару с крепления. Раз такой редкий момент, почему бы не поддержать. Шаст садится на край кровати и, немного позажимав струны, вспоминает аккорды и подхватывает пение Арсения.

Яхта. Парус. В этом мире только мы одни. Ялта. Август. И мы с тобою влюблены.

Арсений, видимо, закончив с браслетами, встаёт и, взяв расчёску, начинает петь в неё, как в микрофон. Шастун смеётся, не прекращая петь, и смотрит на него восторженно. «Какой же всё-таки Арс невероятный» — проносится в его голове снова и снова, каждый день.

Тихо лужи покрывает лёд, Помнишь, мы с тобою Целовались ночи напролёт Под шум прибоя Это лето не вернуть уже, я знаю, Но когда печаль в моей душе, я вспоминаю… Яхта. Парус. В этом мире только мы одни. Ялта. Август. И мы с тобою влюблены.