Туман в Тихом океане

      Старый лифт жалобно скрипит и надрывно дёргается, открывая двери. Чэн крепче сжимает пальцы и за шиворот выдёргивает парня из кабинки, едва не спотыкаясь о мешки мусора у дверей соседней квартиры.       - Ключи где?       Шэ Ли смотрит исподлобья. Взгляд плохо фокусируется, но источает неприкрытую злобу. Он открывает рот, шевелит языком, издавая какие-то нечленораздельные шипящие звуки и захлопывает челюсть с тихим щелчком, тут же морщась.       - Ключи. Где?       Чэн встряхивает его, привлекая внимание, и Ли впивается смуглыми пальцами в удерживающую его руку. Дёргается и глухо клокочет, впечатываясь спиной в стену. Выдыхает, опираясь на холодную опору и утыкается в неё затылком. Рука на шивороте никуда не исчезает, пока другая начинает упорно шарить по бокам и карманам. Ворот футболки неприятно впивается в шею, давит и скребёт, пока к горлу подступает горький ком.       Найденные ключи противно звякают в тяжёлой ладони, заглушая тихий щелчок замка.       Чэн отскребает его от стены очередным рывком, и Змей болезненно стонет, пока его затаскивают в тёмную прихожую, где развернуться двоим уже сложно и толкают дальше, в направлении спальни.       Чэн силой - не то чтобы её понадобилось много - сажает Ли на кровать и медленно отпускает смятую ткань футболки. Смотрит внимательно, бегая взглядом по фигуре, игнорируя исчезнувшее за спутанными волосами лицо. Отходит, убедившись, что парень сидит достаточно ровно, чтобы не рухнуть и не размозжить себе голову о прикроватную тумбочку. После разворачивается, щурясь в полумраке квартиры, и пробирается к кухне, на всякий случай касаясь руками стен - не хватало ещё во что-нибудь врезаться.       В этот раз здесь чище. Даже больше - аккуратно. Не валяются по полу смятые вещи, полотенце махровым прямоугольником висит на батарее, ровно составлена в прихожей обувь, а в раковине нет грязной посуды.       Он хватает первый попавший под руку стакан, быстро заглядывает внутрь и открывает кран. Тот подозрительно хрипит и кашляет, но воду пускает чистую.       Когда Чэн возвращается в комнату, кровать оказалась пуста. Он осторожно ставии стакан на столик и проходит вглубь, осматриваясь. Не нужно было включать свет, чтобы понять, что здесь никого нет, но Чэн всё равно тянется к выключателю.       Первым он учуял запах алкоголя. Затем в шею ударило тёплое дыхание, а на плечо опустилась чужая рука. Чэн не успел подумать. Рефлексы сработали быстрее, заставляя тело быстро развернуться, вывернуть непрошенную руку и уложить парня на пол, подминая под себя, впиваясь в хрупкую шею мёртвой хваткой.        Ли рассеянно моргает, сдавленно хрипит и морщится, поднимая на Чэна полный спокойствия взгляд.       Это было странно. Это было непривычно. Это не было похоже на Шэ Ли.       Обычно лукаво прищуренные, светлые глаза смотрели на мир с затаенной злобой, с тихой ненавистью, спрятанной глубоко внутри, похороненной под смехом и его личным искристым безумием.       Сейчас ничего этого не было. Шэ Ли спокоен. Расслаблен. В его глазах остался штиль. Тихий океан под ровным полуденным солнцем, без единого намёка на ветер. В нем не было даже бриза. Это мёртвое море. Это Марианская впадина, где под ровной, залитой солнцем гладью воды таились чёрные глубины, похоронившие в себе чужие секреты.       Ли снова хрипит, слабо хлопает по удерживающей его руке, и Чэн моргает, разжимая пальцы. Грудь мальчишки поднимается, наполняясь воздухом, и изо рта вырывается глухой кашель.       Чэн встаёт. Протягивает Змею руку, и тот принимает её на удивление просто. Без психов, без каких-либо сомнений и пререканий. Поднимается, принимая устойчивое положение и крепче перехватывает чужую руку. Чен придаёт этому значение только тогда, когда понимает, что пальцы, вцепившиеся в его предплечье, держат уверенно и крепко. А в следующий момент пол уходит у него из-под ног. Ли двигается, быстро и плавно, перетекая из одного положения в другое, слишком просто для того, кто только что едва держался на ногах. Рука по-прежнему крепко цепляется за скрытое под рубашкой предплечья, а Змей уже сидит у него на животе, ногами фиксируя чужие конечности.       Свободная рука ложится на грудь. Мягко, но уверенно удерживая приподнявшегося Чэна на месте.       Глаза всё так же спокойны, всё тот же глухой штиль в Тихом океане.       И Чэн уступает. Опускает голову обратно на пол и замирает.       Шэ Ли долго не сводит с него взгляда и всё это время выражение его лица остаётся нечитаемым.       Он словно чего-то ждёт.       Пальцы на предплечье разжимаются и Ли наклоняется, мазнув ими по щетинистому подбородку. Чуть надавливает на ямочку под нижней губой, прослеживается линию челюсти, медленно и вдумчиво очерчивая изгибы. Касается уха, убирая выбившуюся прядь обратно. И с каждым движением, с каждым переходом голова  Змея опускается всё ниже.       Чэн прикрывает глаз, когда подвижные пальцы добираются до брови и мягко спускаются к переносице. Он ощущает чужое дыхание на своих губах, чувствует, как длинные пряди щекочут лоб. А пальцы, завершив круг, возвращаются к подбородку, обхватывая его и приподнимая.       Дыхание исчезает с губ, смещаясь к шее. Пальцы гладят кадык, чуть надавливая и обхватывают шею, заставляя голову приподняться ещё немного.       Теперь Чэнь не видит Змея. Но слышит. И чувствует. Длинные пальцы, чуть повозившись, расправляются с верхней пуговицей, открывая ямку, затем ключицы и дальше.       Холодный воздух касается кожи и скользит под рубашку вместе с пальцами. Очерчивают грудь, ненадолго замерев у соска, но проигнорируют его, перебираясь к рёбрам.       Одно. Второе. Ли скользит по ним, словно перебирая струны, замирая каждый раз и будто бы прислушиваясь, подбирая нужную мелодию.       А потом он резко сползает вниз, тягучим движением перебираясь на бёдра и у Чэна на секунду сбивается дыхание. На попытку наклонить голову хватка на шее становиться сильнее.       Ли снова наклоняется. Снова щекочет кожу дыханием и слишком длинными волосами.       Чэн чувствует, как те повторяют дорогу, проложенную ранее пальцами. Те цепляют пряжку ремня и Чэн едва не упускает лёгкого, мимолётного прикосновения губ к коже чуть ниже пупка, когда чужие руки, так и не расстегнув ремень, протискиваются за пояс.       И тут же оттуда исчезают.       Ли вытягивается, возвращаясь к лицу. Он убирает руку с шеи и Чэн видит в змеиных глазах лёгкий туман. Шэ Ли вновь оказывается близко, вновь дышит в губы, не сводя взгляда с глаз напротив и растерянно моргает, когда с волос начинает литься вода. Резко выпрямляется, отряхиваясь и замечает в руке Чэна стакан с водой, который тот принёс с кухни. Хмурится, возвращая взгляд к лицу и приподнимает бровь, замечая как уголки губ Чэна приподнимаются, едва очерчивая улыбку.       - Это у вас семейное, не так ли?