Он был тем, кто просто любил жить...

Большой каменный зал, множество кресел, в которых сидят волшебники в серых мантиях, вспышки камер и скрип перьев — зал суда в министерстве. Точно такой же каким он его запомнил. И вот он, Гарри, вновь на стуле подсудимого, но теперь профессор Дамблдор его не защитит. Ему страшно, но сердце стучит спокойно. Ему хочется плакать, но слез нет. Ему больно, но на губах легкая улыбка. Это безумие? Нет. Это смирение. Гарри смирился. Он пытался что-то говорить, доказывать, требовать — безрезультатно. Ему не поверили. Ему никогда не верили. Вспомнился второй курс - «Я не наследник Слизерина!» И шепот за спиной вместо ответа. Постоянный шепот и косые взгляды украдкой. Потом был четвертый курс - «Я не бросал свое имя в кубок!» Теперь уже не шепот, а откровенные насмешки, травля. Начало пятого - «Темный Лорд воскрес!» Его уверяли, что он свихнулся. Что пытается привлечь внимание, что он лжец. И вот конец пятого - «Я не убивал Невилла!» Конечно, никто не верит. В зале суда стоял гул. Судья и обвинители что-то спрашивали у Поттера, но мальчик не реагировал. Волшебники хмурились, злились, спрашивали ещё раз, почти крича на юношу, но молчание было ответом. Он не видел смысла отвечать. Они ведь уже всё решили. Он прикрыл глаза и прокрутил в голове тот день. Вот они мчатся в министерство, вот Отдел Тайн и Пожиратели, пророчество, побег. А потом Невилл видит Беллатрис и кидается за ней. Ведьма уводит его, петляя по коридорам, отделяя от друзей. Гарри бежит следом. Его сердце сдавило от нехорошего предчувствия и он не ошибся! Но не успел. Зеленый луч смертельного заклятия попал точно в грудь Невилла. Он упал ничком и больше не встал. Палочка выпала из его рук и покатилась по коридору под истеричный смех Лестрейндж. - Я убила Долгопупса! - кричала ведьма. Кричала так счастливо, будто получила долгожданный подарок на Рождество. Поттера охватила волна гнева. Он покрепче сжал палочку и пустил в Беллу первое в своей жизни непростительное: - Круцио! Луч не попал в женщину — она увернулась, хоть и была застигнута врасплох. Она была удивлена. А Гарри искренне желал причинить ей боль, даже больше — он желал её смерти. Авада сорвалась также легко, как и Круциатус, но вновь заклинание не достигло цели. Хотя в этот раз Беллатриса еле-еле ушла с траектории. Не думая ни мгновения, она бросилась бежать — Поттер побежал следом выпуская непростительное за непростительным. Но вот Атриум и ведьма трансгрессирует, оставляя своего преследователя позади. А потом прибыли авроры и скрутили Поттера. Они не слушали протесты Гарри, ведь первая же проверка палочки стала неоспоримым доказательством его виновности. Он смутно помнил как плакала Гермиона на плече Рона, тихо шепча: «Как ты мог?»; как Сириус и Римус качали молча головой, смотря с укором; как репортеры окружили его и фотографировали, фотографировали, фотографировали… Это всё было не важно. Он даже не обратил внимание, когда его вывели из здания суда и переместили в камеру. Просто в один момент он понял, что больше не сидит на стуле под взорами взволнованной толпы, а опирается спиной на холодную, влажную стену и как мантру повторяет: «Я не виноват». Три раза в день дверь в его одиночную камеру открывалась и появлялся охранник с подносом еды. Поттер прекрасно знал, что там есть отверстие, но почему-то Салициус Броджер (имя виднелось на потрепанном бейдже) заходил лично. Гарри же просто радовался хоть какой-то компании. А Броджер не мог иначе. Он видел многих преступников: маньяков, педофилов, контрабандистов, безумцев — но мальчик был другим. Салициус не понимал почему ребёнка наказали так строго, есть же тюрьмы для несовершеннолетних, исправительные дома и закрытые школы для малолеток, преступивших закон. Но этого юнца (бывшего героя! между прочим) отправили именно сюда, в Азкабан. И Броджер все чаще смотрел на Поттера сквозь окошко и начал понимать — никого тот не убивал. Не ведут себя так убийцы, тем более не ведут себя так безумцы. Не раскаиваются, не просят прощения, не прощают сами. А Гарри прощал и хотел, чтобы его простили за то, что не успел, не уберег, потащил за собой. Каждый раз, когда Броджер заходил к Поттеру, тот смотрел на него и говорил: - Я не убивал Невилла. Салициус ставил поднос на пол, трепал мальчика по волосам и отвечал: - Я знаю. - Кто-нибудь приходил навестить меня? - Нет, Гарри. И мальчик замолкал, начиная есть. А потом всё повторялось снова и снова, и снова. Лишь раз сценарий изменился — Броджер захватил газету. Просто не успел положить в свою каморку. Гарри остановил на ней свой взгляд и тихо спросил: - Сал, можно? - Прости, Гарри. После побега Блэка, нам запрещено давать заключенным газеты. Но не волнуйся, там всё равно ничего хорошего не пишут. А потом Гарри вновь спросил про визиты, а Салициус вновь ответил, что никто не приходил. Во рту надзирателя стояла горечь. На первой странице свернутой газеты красовалось колдофото с Джинервой Уизли. Журналисты всё мусолили арест мальчика-который-выжил и решили спросить об этом у его бывшей девушки. Мисс Уизли хмурилась с фотографии и отказывалась говорить "об этом мерзавце, которому все так доверяли". Так шли годы. Гарри рос на глазах старого охранника, и нет ничего удивительного в том, что он первым заметил неладное. Поттер тогда сильно закашлялся во время ужина. Броджер подбежал и увидел кровь, стекающую по подбородку Гарри из уголков рта и носа. Гарри же не придал этому значения и просто вытер красные пятна концом робы. Броджер обреченно выдохнул. Руки его безвольно опустились. Этого следовало ожидать. Не дементоры, так вечная сырость и холод должны были достать детский организм. Хотя уже не детский. Поттеру в этом году исполнилось двадцать два. Он в Азкабане уже семь лет… День ото дня Гарри становилось хуже и хуже, но он каждый день с улыбкой и надеждой спрашивал: «Кто-нибудь приходил?» И Салициус, смотря в угасающие глаза, с горечью мотал головой. Слова каждый раз застревали в горле. А потом взгляд Гарри и вовсе остекленел. Казалось, что он смотрит в никуда. Броджер сначала не мог понять в чём конкретно дело, но начал догадываться, когда Гарри облился, делая глоток супа. Тогда мужчина максимально тихо сместился в угол камеры и замер там. Гарри же доел, отставил пустые миски и развернулся в сторону двери, спросив привычное: - Кто-нибудь приходил? Вот только Броджера там уже не было и спрашивал Поттер пустоту, чего не заметил. Тогда Салициус задал риторический вопрос: - Ты меня видишь, Гарри? В тот день, спустя год своей болезни, Гарри ослеп. А ещё через год перестал вставать со своей соломенной подстилки, что служила кроватью. У него просто не осталось сил. Именно тогда на пороге Азкабана появились взмыленные Блэк и Люпин. Стороне «света» удалось схватить верную слугу Темного Лорда — Беллатрису Лестрейндж. И та, умирая от яда, который сама же и выпила, рассказала, как Милорд её любит, как доволен ей. А как он был доволен, когда она убила запасного избранного и упекла за решетку основного! Поттера оправдали тем же днем, а вечером Сириус и Римус стучали в дверь комнаты охраны, тряся бумажками с печатями. Броджер молча хмурился. Девять лет. Девять лет и слова психопатки понадобиись этим крысам министерским, чтобы понять невиновность Гарри. В сердце Салиуса загорелся огонек надежды — может Гарри ещё можно вылечить? В Мунго наверняка смогут! Он быстро отпер дверь камеры и прошел внутрь, Блэк и Люпин за ним. Сердце старика сделало кульбит и ухнуло куда-то вниз. Ему хватило одного взгляда, чтобы всё понять. - Привет, Сал. Кто-нибудь приходил? - Голос Гарри был тихим как шелест листьев. - А знаешь - не отвечай... Я только надеюсь, что у них всё хорошо... Сегодня я видел родителей… И Невилла. Представляешь он говорил, что не винит меня. Что побежать за Беллой было его решением и жалеет он лишь о том, что у него не хватило сил убить её. Вот ведь Невилл! Гарри глухо рассмеялся и закашлялся кровью. Сириус замер боясь пошевелиться, а в глазах Римуса застыл страх. - Знаешь, Сал, спасибо тебе за всё. - Голос стал ещё тише, последние силы покидали тело парня. - Я рад, что познакомился с тобой. Ты стал мне отцом. - Гарри улыбнулся одними уголками губ и закрыл глаза. Он дышал прерывисто, ему было тяжело. - Здесь было так страшно. Эти дементоры… Я каждую ночь засыпал с мыслью, что не проснусь, но просыпался и они прилетали... А мама кричала… И Невилл умирал... Блэк отмер и бросился к Поттеру: - Гарри, открой глаза! - Сириус стал легонько бить по щекам крестника. - Пожалуйста, открой глаза! Не умирай! Теперь всё будет хорошо! Сириус кричал и кричал, срывая голос. Римус же так и не нашел в себе сил подойти, он стоял, тихо проливая слезы. Они опоздали. Они все предатели и лицемеры, и вот их наказание. Они такие жалкие. Блэк продолжал прижимать к себе тело Гарри. Теперь он не кричал, а шептал: - Гарри. Гарри, не умирай. Ты не можешь. Я ведь обещал, я ведь клялся, что защищу тебя. Поттер же не замечал стенания этих людей, он продолжал говорить, постоянно прерываясь в попытках отдышаться. Ему не хватало воздуха. - Жаль, что мы не познакомились раньше… - Вдох. - Я бы познакомил тебя с друзьями… - Выдох. - Ты бы им понравился… - Вновь дикий кашель и кровь — Я чувствую, что пришло моё время… Прощай… Сал… И Гарри обмяк. Лицо его стало спокойным. Боль покинула его и он ушёл абсолютно умиротворенным. Он никого не винил и ни о чем не жалел, он был рад, каждому моменту своей жизни, был благодарен каждому человеку, которого встретил. Он был тем, кто просто любил жить...