(but i'd like to) learn your name

Брайан появляется в жизни Роджера будто бы по щелчку пальцев. Раз — и Тейлор случайно влетает в его спину на концерте Bring Me The Horizon. Они оба матерятся, у Брайана на шее болтается путаница кулонов с разными символами, его волосы заслоняют вид на сцену, но Оливер Сайкс Роджеру больше не интересен. Гораздо захватывающе — брать за костлявую руку незнакомого подростка и прыгать от эйфории, даже не пытаясь перекричать музыку, чтобы познакомиться по-настоящему. На вечер они должны стать друг другу целой вселенной, пьяные, безымянные и пустые. Ни телефонных номеров, ни инстаграмов — единственный способ вернуть 2007, когда не у всех были даже кнопочные, но у всех — майки в обтяжку и цветная подводка. Никаких совместных фото, безмолвная клятва не искать друг друга в интернете — только воспоминания о прилипших к вискам завитушках и размазавшемся под глазами черном карандаше. Он передаёт ему фляжку с портвейном, ухмыляется, когда Тейлор начинает кашлять, царапает руку длинными ногтями и подпевает там, где даже Роджер не знает текста. Эти мгновения единения с миром должны запомниться на всю жизнь. Парень в футболке Kiss на полосатую водолазку, который был совершенно не против, что Роджер иногда наступал ему на ноги, и ловил его, когда тот падал — должен запомниться тем более дольше, чем на всю жизнь. Навечно. С концерта они случайно уходят вместе. Им случайно оказывается по пути, случайно некому их забрать, встретить и облегчить груз пережитых эмоций. Они говорят бессмысленные фразы, как раз те, которые нужно, очень быстро бьётся сердце и голова кружится, будто после наркоза и вот-вот до обморока. Роджер не слышит себя, сорванный голос просит в круглосуточном энергетик, обветренные губы становятся влажными, и что-то подсказывает поцеловать незнакомца прямо сейчас, пока не стало слишком поздно, просто потому что так надо. Потому что конец августа, алкоголь, кофеин, адреналин и наполовину съеденная темная помада. Потому что завтра не будет этого города, этого человека, этого звона в ушах и желания влюбиться на одну ночь, умереть безоговорочно счастливым — и воскреснуть. Момент, когда он привстает на носочки, закидывая руки ему на плечи и прижимаясь ртом ко рту, в его объятиях, кажется самым прекрасным. Вокруг тепло до дрожи, и хочется кружиться, пока не упадешь, и кричать, и смеяться, и дышать. У него острые плечи и тонкие губы, а их языки на вкус как ананасовая hqd, энергетик и жвачка. Движение пальцев по талии, аккуратные и нежные, холодные касания под одеждой. Горячие волны от солнечного сплетения и пошлое смешение слюны. И они целуются, в первый и последний раз, как будто знают друг друга тысячу лет, пока не приходит автобус Роджера. Пока не наступает будущее, в котором старшая школа, Калифорния на каникулах, запах сигарет, лаймовая кола, песни в машине. В котором будут знакомые имена и не будет запутанных черных кудрей и носа с горбинкой. А ведь они могли бы встречаться, ходить в кино, ночевать у Роджера дома. Но так нельзя и так невозможно. Ничего, ничего, ничего… В глазах стоят слезы, блёстки опадают с щек на толстовку, а он заправляет розовые пряди за его уши, и целует, и целует, нагибаясь, чтобы достать до шеи. Двери открываются, приветственно ждут, Брайан отрывается от него, и, прежде чем кивнуть на автобус, достает из его волос конфетти. Они оба улыбаются, но Роджера не покидает ощущение, что шагом в сторону он совершает самую большую в своей жизни ошибку. У него будет ещё куча времени, чтобы это понять. Все ещё впереди. На задних сидениях даже не душно, и наушники отгораживают от реальности, в которой вся его любовь теперь с тем парнем на безлюдной улице, вложенная в скульптурные губы и блестящие зрачки. Он оставил ему фантики в карманах, возбуждение и вкус монстра во рту, а Роджер не знает, почему не спросил хотя бы фамилию, хотя бы город, хотя бы намек на его существование в этой стране. Не спросил, чувствует ли он то же самое, все так ведь было бы легче. Всего пара слов — и целая бесконечность из одной отправной точки. Случайные знакомства — самые значимые. Не поэтому ли Тейлор не может выкинуть из головы его смешки и звон цепочек? Он понял, что влюбился, когда зелёный липтон смыл с языка сладость и горечь, но послевкусие будто бы въелось в зубы, и не отпускало, и не отпускало, и не отпускало. Как пластинка, заевшая на самом крутом моменте. Вроде не хочется перематывать дальше, но иначе никогда не услышишь остальные песни. А если и услышишь, то не произойдет никакого чуда. Пластинка продолжит заедать на том же самом месте раз за разом, а ты продолжишь попадаться в свою персональную ловушку, надрессированный для разочарований. Поэтому Роджер не забывает. Даже когда просыпается на конечной. Даже когда целуется с другими. Даже когда уезжает из родного города, становится студентом, пропивает стипендию и ходит в музеи. Роджер болен. Это не лечится.

***

А через пару лет они случайно встречаются в Лондонском колледже. На Брайане серый костюм, он больше не красит глаза, только сидит часами в библиотеке и рисует звёздное небо, так обманчиво похожее на небо над Сассексом в ту ночь. Одногруппники говорят, что он сильно изменился с подросткового возраста, будто что-то сломалось в его душе, шепчутся за его спиной. И Роджер видит. Видит, как окаменели жилы, как посинели вены, как любовь утекла из разбитого сердца, видит, что он не такой. А он ходит, равнодушный, строит чертежи, зубрит теоремы, прямой, как линейка и белый, как мел. Постаревший вместо двух с половиной на все десять. Время, к великому сожалению — необратимый процесс. Все изменилось. Лето проходит быстрее, дольше идут дожди. Закрывают киоски, открывают больницы для наркоманов. Птицы, как люди, оседают в городах и больше не улетают по осени. Только Роджер не перестал красить пряди в розовый, не перестал носить худи и банданы, оголтело смеяться и курить всякую дрянь, в надежде, что тот однажды узнает его в толпе. Но он его не узнаёт, не видит его испуганных глаз, когда Тейлор случайно влетает в его спину в толкотне столовой. По щелчку пальцев они становятся друг другу чужими, будто не целовались, как сумасшедшие, такие молодые и свободные, на автобусной остановке поздним вечером позднего августа. Будто это и не значило вовсе ничего, обычная забава, на спор, по приколу. Роджер не пытается узнать от знакомых о его любимых местах, книгах и кино, не ищет встречи, а крыло физики всегда обходит за версту. У его влюбенности давно истек срок годности, и она волочится за ним мертвым грузом, который никак не выходит отпустить. Несколько часов радости в обмен на годы печали. А в этом ведь даже нет их вины.

***

Его фотография висит на доске почета. Роджер иногда останавливается, чтобы посмотреть на нее, и в груди болит пустота на месте упущенной возможности. Но он всегда покидает холл с улыбкой, присоединяясь к беззаботной болтовне друзей. По крайней мере, он знает, как зовут его случайность. Брайан Мэй.