Жеода

Сигнал долетел до главного штаба, управляющего полётами вне атмосферы. Следящие за ним успели раскрыть свои веерные хвосты той стороной, где изображён узор радости, когда сигнал оборвался. Верховные командующие впоследствии сообщили, что было сказано «Я добрался». Некоторые сомневались. Некоторые просто не услышали. В любом случае, никто не знал, что делать дальше, и программу решили закрыть, дойдя лишь до отправки разведчиков. Правда, возникли споры, поэтому дополнительно всё-таки полетел один полноценный экипаж, с приказом просто взять анализ. *** Я очень сильно злюсь. Да, конечно, я должен быть объективен и сосредоточен, так что лучше мысленно перечислю всё, что меня злит, вдруг это поможет? Во-первых, я вынужден работать с Томсоном. Его терпят только потому, что он, по его же словам, гениальный геолог (интересно, что гениального он делает? Тыкает камушки нанолезвием?), в остальном же он невыносимо бесящий приду… Ох, а ещё я должен быть беспристрастен. У нас с Томсоном абсолютно несочетающиеся мировоззрения, системы жизненных ценностей и мысли о том, что следует подразумевать под «квалифицированным специалистом». Фух, еле выговорил. Во-вторых, с Томсоном я мог и не лететь. Точнее, этот полёт мог пройти вообще без нас обоих. На корабле даже кухня автоматизирована! Нет, разумеется, если вдруг сломается робот, чинящий робота, чинящего все остальные механизмы, я пригожусь. Но, в конце концов, у меня даже специализация не совсем та, вряд ли я справлюсь с колоссальным неизвестно где сломавшимся механизмом. Мы притюхяемся. Да, планета называется Тюхе. И кто эти названия придумывает — Уран, Тюхе, ещё что похуже? Паршиво, что ни я, ни Томсон почти ничего не знаем об этой Тюхе. Да, чрезвычайно ценные ресурсы (половину из них я даже не запомнил, а вторую мы проходили в школе в разделе «Элементы, которые настолько редко встречаются, что изучать их нет смысла»). Да, полное отсутствие биосферы, то есть нам нужно просто собрать какие-нибудь образцы и улететь, а опытные и адекватные люди прибудут попозже. Но кроме подобных данных, мы не знали ничего. Думаю, Томсон и это забыл. Геолог выпускает робота собирать камни и усаживается, переплетя ноги и забросив их на мой стол. Около получаса или даже больше он ничего не делает, поэтому развлекает, как ему кажется, меня разговорами. Так что, когда робот наконец возвращается, я готов возвести его в ранг святых. Он выплёвывает груду камней на поддон, и я не вижу в них ничего интересного, а Томсон возится, прыгает вокруг каждого, как ненормальный, простукивает и отковыривает кусочки. — Я уверен, это жеода! — радостно сообщает он мне. — Космическая жеода! — да если б я ещё знал, что это. Он устанавливает эту жеоду на свой операционный стол, закрепляет кучей манипуляторов и полей, и что бы вы думали? Тыкает её нанолезвием! Занимается он этим долго. Слишком долго для одного булыжника, как по мне. — Знаешь, что я тебе скажу? — орёт он неожиданно, когда я бросаю в никуда очередной скептический взгляд. — А ничего! Она пустая, она должна разрезаться! Что там внутри может держать стенки? Она же пустая! — суёт мне под нос и трясёт. В глубине что-то стучит при каждом движении. Возможно, это крайне интересно, но не для меня. — У тебя (у нас!) одно-единственное задание — собирать материал для анализа! Ты и его провалишь? — кричу я в ответ, а он зло втыкает лезвие в свой камень, оно шипит и вздрагивает, а камень раскалывается. Внутри что-то странное. Что-то абсолютно странное, то, что не может и не должно быть. Внутри ошмётки чего-то живого, но явно не человека. Минуту мы смотрим друг на друга. Потом я медленно, как муха в спячке, подхожу ближе и осматриваю «жеоду». Это малюсенький космический корабль. Некоторые механизмы похожи даже у жителей разных миров. А потом мы начинаем кричать. — Это шаттл! Это был космический шаттл, доказательство жизни на других планетах, связь с другой цивилизацией! Там был пришелец! — не сдерживаюсь и вкладываю в свои слова всё, что хотел высказать ещё с начала полёта. — Ты его убил! Нас совсем не предупреждали, что могут появиться инопланетяне. По факту, будь он живым, я был бы не в меньшей панике. Томсону оправдываться нечем и обвинять некого, но он всё равно что-то вопит, кажется, ругая робота, что тот притащил ему именно шаттл. Вероятно, он обгорел так при пролёте сквозь атмосферу, или же пришельцы изначально строили свой транспорт в форме камней. Я открываю рот, чтобы вылить на геолога ещё один поток абсолютно справедливой ругани, когда весь корабль потрясает Звук. Тошнотворная смесь хлюпанья и скрежета, он идёт откуда-то снаружи или из глубины, не разобрать. Через окно ничего (никого?) не видно, но оно маленькое и полузанесено пылью, так что особой надежды не даёт. — Это твои машины, ты и разберись, — быстро говорит Томсон, стараясь не смотреть ни в окна, ни на труп пришельца. Пока я иду к другому отсеку, Звук раздаётся вновь, уже с нашей стороны. Корабль ощутимо встряхивает, и я чудом избегаю падения Томсона на меня. Затем в окно заглядывает огромный слизистый глаз, окружённый полупрозрачным студнем, и мы, визжа, уже сами прижимаемся друг к другу. Это неправильно. Этого не должно быть. — Это всё козни правительства, — заявляет Томсон, отделяясь от меня. — Нас облучают, поэтому мы видим всякую хрень. Надо защититься от облучения, и всё пройдёт, — он отрывает обёртку от еды и нацепляет себя на голову в виде шапочки. Я говорил, что он придурок? Глаз действительно пропадает, но лишь потому, что оно обходит корабль, жуткие хлюпкие звуки продолжаются, а нас трясёт, будто… Будто пытаются поднять? — Нас не предупреждали! Сначала… это, а теперь… это! — я не знаю, что делать, и лучше бы это действительно были хитрые планы правительства. Инопланетяне должны быть гуманоидными и таскать людей с помощью летающих тарелок, а не вот это всё. — Думаю, они прилетели за тем же, что и мы. Думаю, мы сможем наладить контакт, — в кои-то веки Томсон произносит умную фразу, но голос ощутимо дрожит. Фольговая шапочка слетает и закатывается под стол, потому что корабль накреняется и едет по песку — эта тварь его тащит. Считать ли это попыткой агрессии? Считать ли эту тварь разумной? Быстро и аккуратно, насколько можно, я привожу в готовность нескольких роботов, но даже это не даёт мне чёткого плана действий… *** — Разведчик остановился на этой поверхности? — лёгкой сменой цветов интересуется низший у верховного. Тот отвечает гораздо более резко и ярко: «Да». Он устал, а от разведчика по-прежнему нет никаких вестей. Разве что они его не заметили — с подобной разницей в размерах это не трудно. Но он же должен подавать сигналы! — Думаю, это очень любопытный образец, — низший снова здесь и суёт что-то под те глаза, что расположены на его уровне. Образец устанавливают и распиливают пополам уверенным взмахом электрического хлыста. Ни у кого из высших или низших нет ушей, поэтому криков они не слышат. *** … С потолка падает что-то слепящее, и я не успеваю среагировать. Томсону в некотором роде везёт — он даже не чувствует, что умер. Я агонизирую вечность, проходящую за несколько минут, а сверху, в щель нашего корабля, пялится что-то пульсирующее и цветное… *** — Нас не предупреждали, — тускло и испуганно сообщает в пустоту низший. — Наверное, они тоже за ресурсами. Во всяком случае, мы первые, — высший устал. Он не хочет думать об этих непонятных ошмётках.