В объятиях твоей любви

      Чжоу Цзышу с глупой, какой-то по-детски наивной улыбкой смотрел на полный обеденный зал, шумных учеников, с удовольствием уплетающих ужин, который для них заботливо приготовил Вэнь Кэсин. Этот самый Вэнь Кэсин, активно жестикулируя, рассказывал какую-то историю, но Чжоу Цзышу пропустил все мимо ушей, засмотревшись на людей, которые теперь были его семьей.       Несколько месяцев назад Чжоу Цзышу едва не потерял свою жизнь, но Вэнь Кэсин спас его, собираясь обменять его жизнь на собственную, почти лишив его второй половины души, без которой Чжоу Цзышу просто не собирался жить дальше. Еще несколько месяцев они провели в снежных горах, где единственным источником тепла было его наполненное бесконечной любовью и надеждой беспокойное сердце. Тогда он молился богам, чтобы Вэнь Кэсин просто выжил, и его не волновала цена.       Он не надеялся, что они смогут вернуться в Поместье Четырех сезонов, чтобы восстанавливать его и тренировать их учеников вместе, плечом к плечу. Но это была его мечта, его отчаянное желание подарить Вэнь Кэсину — Чжэнь Яню — счастливую жизнь, которую он заслуживал. И он все еще нес ответственность за Чэнлина, он не мог оставить мальчика одного так рано. Теперь, имея возможность дать своим близким людям то, чего они достойны, Чжоу Цзышу не прекращал благодарить небеса за сострадание.       Вздохнув, Чжоу Цзышу повернул голову к Вэнь Кэсину. Взгляд сразу зацепился за светлые волосы, красиво переливающиеся в лучах солнца, прокравшегося в зал через открытые окна. На его прекрасном лице цвела очаровательная улыбка, а в глазах теплилось что-то нежное, когда он смотрел на учеников, с искренним интересом слушая все, что они ему говорят. Вэнь Кэсин был похож на небожителя, и Чжоу Цзышу не мог поверить, что действительно может назвать этого мужчину своей родственной душой, и совсем скоро, сразу после свадебной церемонии, он также сможет называть его своим мужем.       Не сдержав внезапный порыв нежности, Чжоу Цзышу протянул руку к чужим волосам, аккуратно подхватив небольшую светлую прядь. Вэнь Кэсин тут же удивленно посмотрел на него, но не стал ничего спрашивать, просто наблюдая, как возлюбленный с любовью и искоркой грусти во взгляде ласкает его пряди. Чжоу Цзышу догадывался, о чем тот думал: Вэнь Кэсин ненавидел свои новые волосы, но Чжоу Цзышу любил их так же, как и самого мужчину.       Серебро волос Вэнь Кэсина было напоминанием о жертве, которую принес Вэнь Кэсин, и о любви, которую они разделили на двоих. Как он мог не любить их? Как он мог не любить хоть что-то в этом человеке? Чжоу Цзышу был влюблен в каждую мельчайшую деталь Вэнь Кэсина, во все его достоинства и недостатки — не было ничего, что не нравилось бы ему в мужчине, в чьи нежные и надежные руки он отдал свое сердце.       Чжоу Цзышу почувствовал мягкое прикосновение пальцев к влажной от слез щеке. Он даже не заметил, когда соленая влага потекла по лицу, обнажая его эмоции. Это было несвойственно ему, но после всего, что они пережили, Чжоу Цзышу требовалось время, чтобы вернуть себе прежнее самообладание. — А-Сюй, — мягкий шепот Вэнь Кэсина коснулся его кожи, когда мужчина прижался к его лбу своим. — Все хорошо, А-Сюй.       Чжоу Цзышу так сильно хотел поцеловать его, почувствовать тепло и вкус любимых губ, убедиться, что они живы и рядом, вместе. Но вокруг все еще были ученики, и, хотя они уже знали о характере отношений своих шифу и шишу, Чжоу Цзышу не хотел устраивать для них бесплатное шоу. Любовь к Вэнь Кэсину была его сокровищем, драгоценностью, которую он собирался бережно хранить вдали от чужих глаз.       Поэтому Чжоу Цзышу мягко отстранился, но позволил переплести пальцы спрятанных под столом рук. Вэнь Кэсин улыбнулся ему и кивнул, безмолвно обещая, что все будет в порядке, и Чжоу Цзышу ответил ему такой же ласковой улыбкой. Ученики, пряча свои довольные выражения лиц, сделали вид, что не заметили этого нежного момента между своими старшими.       Когда ужин был закончен, Чжоу Цзышу, стоя у выхода из обеденного зала, ждал, пока Вэнь Кэсин раздаст дежурным по кухне все указания, и с улыбкой желал спокойной ночи идущим отдыхать ученикам. Вэнь Кэсин с кувшином вина подошел к нему быстрее, чем он ожидал, и, взяв под руку, повел за собой. Чжоу Цзышу послушно пошел, потому что, куда бы ни вел его этот человек, он бы непременно отправился вслед за ним — другого просто не дано.       Но далеко Вэнь Кэсин не собирался: он привел Чжоу Цзышу в сад, где они уселись плечом к плечу под цветущим сливовым деревом, чтобы разделить кувшин вина перед сном и мгновение молчаливого уюта их близости. За несколько месяцев в горах, которые они провели только вдвоем, вернуться в полное людей Поместье оказалось чем-то непривычным. Поэтому они любили такие моменты, когда могли остаться наедине, как прежде, в объятиях мягкой тишины, чтобы насладиться друг другом.       Вэнь Кэсин с громким удовлетворенным вздохом опустился на колени Чжоу Цзышу и вытянул ноги. Чжоу Цзышу, отставив уже пустой кувшин в сторону, нежно коснулся волос возлюбленного, пропуская спутанные после долгого дня пряди между пальцев. Чужой взгляд ласково проследил изгиб его шеи и мягкие черты лица, прежде чем встретиться с темными глазами. — Красивый, — вдруг сказал Чжоу Цзышу, и Вэнь Кэсин удивленно моргнул, полностью сбитый с толку. — А-Сюй! — Вэнь Кэсин издал какой-то смущенный звук и под тихий смех Чжоу Цзышу прижался лицом к его животу, желая спрятаться.       Чжоу Цзышу продолжил перебирать серебристые пряди, мягко массируя голову Вэнь Кэсина, который едва не мурлыкал от удовольствия. Они снова молчали, окутанные теплотой ночи и нежностью близости, и мечтали ненадолго остановить время, чтобы задержать этот момент, полный их преданной любви и безусловного принятия.       Чжоу Цзышу невольно задумался о том дне, когда, открыв глаза, он увидел Вэнь Кэсина с поникшей головой. Его чувства полностью восстановились, но первое, что он ощутил — остывающее тепло чужого тела, упавшего в его объятия. Он прижимался к его груди, умоляя его остаться, не бросать его в этом вечном холоде, не обрекать его на вечные страдания в одиночестве. Он чувствовал, как все его тело слабеет вместе с чужим сердцебиением, звук которого он хотел слушать бесконечно долго. Если бы только он не заметил маленькую искорку жизни в умирающем теле своей родственной души…       Чжоу Цзышу мотнул головой. Ни к чему было думать об этом теперь, когда Вэнь Кэсин рядом с ним был живым и здоровым, а впереди их ждали долгие годы, которые они могут провести вместе, крепко взявшись за руки. Это была его сокровенная мечта с тех пор, как он встретил Вэнь Кэсина, и теперь она могла стать его счастливой реальностью. Небеса действительно сострадательны. — Лао Вэнь, — тихо позвал Чжоу Цзышу, и Вэнь Кэсин повернулся на спину, чтобы посмотреть на него, — ты не жалеешь? — О чем я могу жалеть, А-Сюй? — он улыбнулся и поймал руку Чжоу Цзышу, поднес ее к своему лицу и мягко поцеловал. — Ты выжил. Ты позволил любить тебя. Ты любишь меня в ответ. Мы вернулись домой, рядом Чэнлин и наши ученики. А-Сюй, я и представить не мог, что когда-нибудь у меня может быть такая жизнь. — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу сжал чужую ладонь сильнее и ласково улыбнулся. Он некоторое время смотрел на ожидающее выражение лица Вэнь Кэсина, ничего не говоря, прежде чем рассмеяться: — Вино закончилось, тебе лучше принести еще, если не хочешь, чтобы я прогнал тебя спать. — А-Сюй! — Вэнь Кэсин возмущенно застонал. В ответ на счастливый смех, он поднялся и набросился на Чжоу Цзышу, повалив его на землю, наваливаясь сверху.       Радостный смех эхом разносился по Поместью, привлекая внимание учеников, которые следующим утром будут улыбаться и тихо хихикать при виде своих старших, даже не пытаясь скрыть, что они стали свидетелями проявлений их странной любви. Но это будет утром, а сейчас Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин были слишком заняты друг другом, чтобы думать о чем-то столь далеком и неважном в настоящий момент.