Урок танцев

В первый раз Сэм увидел небольшие пританцовывания Барнса на вечеринке у Шэрон. По началу это были просто небольшие отбивания ритма хлопками по бедру и качание головой, потом — из стороны в сторону. Такое необычное поведение очень интересовало Уилсона даже больше, чем танцы Земо, который поактивнее был столетнего деда. Возможно, что если бы Баки знал, как сейчас отрываются в клубах, то мог бы дать фору. Сокол видит, как Джеймс закрывает глаза, наслаждаясь музыкой, кажется, скоро он совсем расслабится. И что удивительно, это он под быструю музыку так релаксирует. А что будет, если начнётся медленная? В этот момент действительно захотелось, чтобы Шэрон разбиралась с их просьбой как можно медленнее, ведь такого Барнса увидеть — крайняя редкость, но он явно был бы не против, главное — не спугнуть.

***

Всё то время, пока троица гонялась за Разрушителями Флагов, Сэм больше не наблюдал никакого подобного поведения Баки, даже когда где-то рядом играла музыка. Скорее, он ещё больше напрягался, будто сдерживая себя. Раньше Уилсон вообще не обратил бы на это никакого внимания, но сейчас, он гораздо лучше «видит» Джеймса, все его малейшие колебания в настроении. Но как только столетний дед остался помогать с починкой лодки, снова проснулась та сторона Барнса, которую в последний раз по мнению Уилсона публично видели в сороковых. Сокол специально поставил поближе к месту работы радио, чтобы ещё раз увидеть это расслабление. Нос лодки требовал ремонта, поэтому Сэм решил обратить своё внимание на него, оставив Баки капитанский мостик. И ведь стоило только покинуть напарника, как послышалось тихое мычание. Барнс петь явно не умеет, но если он мычит, то, вероятно, скоро снова начнёт пританцовывать. И ведь действительно, спустя ещё некоторое время в каюте было замечено хозяином лодки странное шевеление, не похожее на обычное перемещение. Такое хочется увидеть поближе, значит действовать нужно быстро, но тихо. Жаль, через стёкла посмотреть не получится: они слишком грязные. Сэм подходит к проходу и садится на борт так, что его не видно, но Джеймс заметен. Снова закрытые глаза и полное расслабление, колено чуть качает, пальцы отбивают быстрый ритм песни. Уилсон внимательно наблюдает за каждым движением. Рука вперёд, наверх и к себе, лёгкое покачивание из стороны в сторону. Шаг в сторону ногой и к себе, другой и снова. Движения ритмичные, небольшие, но такие чувственные. В них прямо виделась та свобода, которую так долго ждали. Барнс решает немного разгуляться: он бросает тряпку, делает оборот и ловит её. Это очень впечатляет Сэма. К сожалению, столь прекрасный и, в какой-то степени, интимный момент был прерван криком Сары об обеде. Уилсон хотел было выругаться, но вовремя вспомнил, что находится в «засаде». Стоит поскорее уйти, пока его не заметили.

***

С утра пораньше в доме Уилсонов кипит жизнь: хозяева занимаются важными делами, пока главный гость спит. Сэм, решив, что завтрак важен не только обычным смертным, но и суперсолдатам, готовит на всю семью под какую-то весёлую песню из самых сороковых. — Ты поклонник старых песен? — лёжа перекрикивает музыку Джеймс. — Не сильно, — честно отвечает Сокол, — но мне нравится, как она звучит, — и снова всё внимание к готовке, Баки понимающе кивает головой. Он снова закрывает глаза, откидывая голову назад. Его тело расслабленно. Сокол незаметно поглядывает на Барнса. — Я помню эту песню, — Уилсон пугается, думая, что его раскрыли, но нет: Джеймс придался воспоминаниям. — Она последняя, под которую я танцевал перед тем, как из меня сделали Зимнего Солдата, — его голос такой хриплый то ли от недавнего пробуждения, то ли от нахлынувшего прошлого. — Это было на Старк Экспо. На следующий день я должен был уезжать, а Стива в этот день приняли на службу. — Ты умеешь танцевать? — это самый глупый вопрос, который только можно было задать человеку прямиком из сороковых. Баки странно посмотрел на Уилсона, по видимому подумав тоже самое. — Умею, — хмыкает, но отвечает. — Научишь меня? — Сэм даже сам не заметил, как умудрился ляпнуть такое. — Что? — такое положение дел уже удивляет. — Научишь? — гори сарай — гори и хата. — Я не уверен, что смогу, — Барнс очень смущается такой просьбе, — но могу попробовать. На этом их разговор был окончен, резко перейдя на тему погоды и продолжения починки лодки. Они не установили ни точной даты их «занятий», ни место, где собирались проворачивать такое. Однако, это им и не требовалось, потому что сейчас у партнёров стоит другая задача — как можно быстрее разобраться с Разрушителями Флагов. Это словно безмолвная договорённость: всё будет, но не сейчас.

***

Наконец-то история с Разрушителями Флагов закончена. Можно снова вернуться к спокойной размеренной жизни, пока на Земле снова не появились противники законов или не напали инопланетяне с магами. Сплошной фантастический сериал, а не жизнь. Сегодня праздник, сегодня люди веселятся, сегодня отмечают рождение нового Капитана Америки. Сэм чем может помогает сестре, хотя та и гонит отдыхать. Мол, он уже наработался, пора бы и отдохнуть братцу. К докам подъезжает серебристый Додж Рэм с Баки внутри. Тот приехал вместе с тортом. Барнс выходит из машины, достаёт сладость и быстро несёт к столу, пока вся ребятня сбегается к нему с просьбой поиграть. Вот он, тот самый всеми любимый дядя, которого дети так ждут. Музыка, заглушаемая общим смехом не умолкает ещё долго. Застолье не прекращается до самого вечера. Может быть, так бы все и сидели до самого утра, только вот племянники Сэма стали уже засыпать на ходу так, что они еле-еле ноги передвигали. Парни уже даже сидели вместе со взрослыми за столом, но всё равно их клонило в сон, поэтому Касс удобно устроился на боку дяди Сэма, а Айджей на дяде Баки. — Что-то мы засиделись, — замечает Сара по своим детям. И в правду, Солнце скоро начнёт бросать свои последние лучи. Гости постепенно расходятся, а зачинщики мероприятия прибирают последствия праздника: конфетти, грязную посуду и столовые приборы, мусор. Сестра просит брата и Джеймса отнести детей наверх, в кровать, что те собственно и делают, еле не разбудив. К их возвращению, пристань уже совсем опустела, даже Сара ушла в дом. Остались только Сэм, Баки и ярко-алый закат. Парни садятся у самого её края. Уилсон смотрит на алое небо, окрашенное заходящим светилом. Умиротворение. Сэм имел неосторожность положить руку на доски так, что соприкоснулся мизинцем с рукой Джеймса. Мурашки — руки у напарника холодные, о чём он и сообщает. — Ну, одна из металла, а другая всегда холодная, — небольшое молчание. — А у тебя тёплые. — Ты обещал меня научить танцевать, — он переводит взгляд карих глаз на Баки. Они блестят. — Ты хочешь это сделать прямо сейчас? — удивляется Барнс. — Почему нет? Давай, я хочу хотя бы просто попробовать, — поднимается и подаёт руку. Джеймс принимает жест. Он встаёт на скрипучую древесину. Боже, за этот день он увидел искрящуюся улыбку Баки столько раз, сколько не видел за всё то время, что они знакомы. Осознание того, что рядом с ним Барнс не боится показывать свои настоящие эмоции, вызывает приятное тепло где-то внутри. — Ты умеешь танцевать вальс? — Вальс? — удивление. Может быть Уилсон когда-то и умел, но столько лет прошло, как он окончил школу, что в памяти о том выпускном мало что осталось. — Возьми меня за руку, а вторую положи на мой локоть, — сам он определил место для своей вибраниумной руки на талии Сэма. — Я буду вести, а ты расслабься, а то вытянулся как струна. Расслабляться страшно. Вдруг упадёт? Не очень выгодно надеяться на подкашивающиеся ноги. — Твои ноги идут параллельно моим. Барнс делает шаг вперёд, Сэм — назад. Ещё одни, ещё и ещё. Они обходят круг, второй, третий. Здесь не играет никакая музыка, они двигаются совершенно интуитивно, только лишь смотря друг другу в глаза. Серебристо-ледяная свежесть и тёмно-кофейная бодрость. Тепло тела, ответный холод рук. Они же не похожи, ничуть, ни капельку, но вместе, потому что не могут друг без друга. Кто поддержит и развеселит Баки после очередного кошмара? Кто подбодрит и поверит в Сэма, когда тот снова опустит руки? Их не разделить просто так, они всё равно найдут дорогу. Сэм не может держать в себе чувства, нахлынувшие этим интимным вечером. Он прижимается чуть ближе к Барнсу, а тот только способствует, подтягивая. Танцы всегда стирают границы приличия, но противиться этому не стоит, ведь в нём раскрывается человек, видны все его скрытые эмоции и желания. Танец — это история, танец — это правда, в нём каждый находит себя. В нос ударяет запах самого ужасного одеколона, который только может быть, но сейчас он так приятен и сладок, что кружит голову. Взгляд снова устремляется в чужие глаза. Уилсон прикасается своим носом к чужому. Между губами пара сантиметров, не больше. — Почему мне так хочется этого? — Видно, что у Джеймса внутри тоже всё не в порядке. — Почему ты сопротивляешься? — этот вопрос точно не имел подтекста «а слабо ли», но… Баки целует первый. Его губы двигаются рвано и порывисто, с какой-то юношеской неуверенностью. Сэм даже не думал заставлять ждать ответа. Его поцелуй более нежный и аккуратный. Голова у обоих явно не на своём месте, но стоит ли ей там быть — это уже совсем другой вопрос.