Но Птица не позволит

Ударь беспощадно.

Ударь хорошенько.

Ударь со всей силы.

Наотмашь.

Навзрыд.

До дрожи в коленках,

Как будто дубовый

Крест на могиле,

На кладбище Врыт.

      Никакого Олега здесь нет. Да и не было никогда. Каждое слово, сказанное свистящим шепотом в давящей тишине, отдаёт в голову тяжёлыми,звенящими, набатными ударами. Боже...Боже, Господи, как больно....       Да и есть ли смысл сейчас обращаться к Всевышнему? Да и кто есть чумной доктор, если не Всевышний, властвующий над человеческими жизнями? Страшно предопределять судьбы людей, таких мелких,ничтожных людишек,путающихся под ногами.Страшно,каждый раз ,как впервые, нажимать на рычаг огнемета и слышать протяжный,рвущий душу на куски,последний крик.Страшно убивать.И умирать тоже страшно.

Смешон ,когда плачешь,

Свернувшись клубочком,

В гигантской высотке

Совсем.Одинок.

И рыжие пряди

В забвеньи кромсаешь,

Дрожа, к своей глотке

Подставив Клинок.

      Огненно-оранжевые локоны спадают на пол под мерное щёлканье ножниц.Если к Богу обращаться бессмысленно, то может поговорить с дьяволом? Но кто есть чумной доктор,если не дьявол?...       Ведь этот чертов Петербург–геенна огненная,Содом,погрязший в грехе, гниющий и сгорающий вновь и вновь, с каждой удачно провернутой взяткой, с каждой украденной купюрой, с каждой выброшенной на улицу в целлофановом пакете кошкой.       Слёзы, стекающие по щекам, обжигают,будто сделанные из раскалённого железа.Чертов Олег.Почему тебя нет.

Сергей Разумовский?

Тот самый?

Боится?

Когда вдруг встречает

Зеркальную Гладь?

Никто не поможет...

Не скрыться....

То Птица?...

Иль разум сгорает?..

Не смей.Убегать.

      Не осталось уже ничего.Ни души, ни блистательной идеи, все так же сгнило, изжило себя,растворилось в воспоминаниях...Или погибло в Сирии вместе с Волковым?...       А Птица осталась.Птица была,Птица есть и Птица всегда будет.Птица, родившаяся на берегу, быть может, из морской пены, как Венера с огромной картины в офисе. Птица, которая приходила к маленькому Серёже каждую ночь,Птица, которую Разумовский рисовал чёрными,размашистыми штрихами на всю страницу. Птица, которая приходила когда было страшно, Птица, которая приходила, когда было больно. Птица со страшными огненными глазами. Птица, которая и не уходила никогда. Как же хочется все забыть, как же хочется все закончить раз и навсегда...Но Птица не позволит.

Сережа,Сережа...

Ты маленький мальчик,

Ничтожный и жалкий

Побитый Щенок.

Есть шанс все исправить,

Не бог, но каратель,

Щелчок зажигалки.

Трещит Огонёк.

      Под маской трудно дышать, воздух слишком сухой и слишком пахнет гарью.Руки исполосованы штрихами глубоких порезов вдоль и поперёк , на них не осталось живого места.       Хочется выпить.Даже не выпить,а напиться до полуобморочного состояния,чтобы хотя бы одну ночь не бояться открыть глаза в темноте,чтобы хотя бы одну ночь не рыдать, не кричать уткнувшись в подушку,не умолять Олега,чтобы тот ожил, вернулся, приехал, обнял, укутал в тёплый плед и больше никогда-никогда не исчезал.Олег бы всё обязательно решил, Олег бы помог,привычно нахмурив брови и усмехнувшись краешком губ. Но Птица не позволит.

И руки трясутся.

Заляпаны кровью.

Как страшно и больно

С судьбою.Играть .

Огонь Петербурга Пылает и в сердце.

И слёзы невольны.

Не смей.Умирать.

      Каждую ночь Сергею Разумовскому снится один и тот же кошмар. Каждую ночь перед гением,перед основателем «Вместе»,перед лжеБогом, перед человеком,попавшим в ловушку собственной веры в людей,появляется зеркало в толстой серебряной раме.А по ту сторону зеркала тихо улыбается,оскалившись,совсем не Сергей Разумовский.        Разумовский не может убивать,у Разумовского есть душа.А Птица жаждет крови.А по ту сторону зеркала горят огни, слышатся крики и детский плач.Каждую ночь Сергей слышит среди этих криков такой родной, такой спокойный голос Олега,а потом просыпается,дрожа в холодном поту.       Сергей Разумовский ещё не понимает,что никакой это был не сон.А может это и не зеркало вовсе, а стекло.Одно из тех цветных стёкол недавно сгоревшего Нотр-Дама... или ,быть может, Исаакиевского Собора....       Сергей Разумовский ещё не понимает, что никакого Олега здесь нет. Да и не было никогда. Каждое слово, сказанное свистящим шепотом в давящей тишине, отдаёт в голову тяжёлыми,звенящими, набатными ударами,а кошмар повторяется снова и снова.Боже...Боже,Господи, как больно....