Чёрно-золотой смерч
30 апреля 2021 г., 21:12
Искра, буря, безумие. Нападение армии Мальбонте на Цитадель можно было описать этими тремя словами. У каждой из враждующих сторон были свои специфические представления о Равновесии, поэтому ни о каком заключении мира не могло быть и речи. Но там, где много ненависти, всегда много любви, и лишь в кромешной тьме свет сияет особенно ярко. Война была неизбежна, и, как бы парадоксально это не звучало, несла в себе скорее баланс и гармонию, чем ужас и разрушение.
Строгая и величественная фигура Эрагона сильно выделялась на фоне бушевавшего вокруг хаоса. Кристально-белое облачение и пышные золотые крылья серафима совершенно не вписывались в чёрно-красную массу сторонников Мальбонте, осадивших Небесную столицу. Казалось, будто главный советник Цитадели был единственным лучом света в сгущавшемся мраке и вмещал в себе всю надежду ангелов и демонов на лучшее, словно изящный гравированный сосуд из плотного стекла.
Война была в самом разгаре, и ото всех его последующих действий зависело слишком многое. Эрагон стремительно направлялся к своему заклятому врагу, и в каждом его шаге было столько грации и достоинства. Железная выдержка и ледяное спокойствие серафима вызывали восхищение даже у самого Мальбонте. Виновник смертельного торжества не мог оторвать глаз от своего противника и изучал его настолько внимательно, словно хотел запечатлеть в своей памяти каждую маленькую деталь его гармоничного образа.
Мальбонте не испытывал никакого желания убивать такого привлекательного мужчину. Напротив, он хотел приласкать Эрагона и взять ангела на ручки, ведь главный советник Цитадели казался таким маленьким и лёгким по сравнению с ним, устрашающим двухметровым титаном. Мальбонте смотрел на своего оппонента скорее с нисхождением, чем с ненавистью. В стеклянных глазах ангела также проступала не то чтобы ярость, но нестерпимая боль от осознания всей безысходности ситуации.
Эрагон понимал, что по-прежнему любил Мальбонте, и это была та самая запретная любовь по разные стороны баррикад, о которой на Земле снято немало фильмов. Серафим помнил своего противника славным и простодушным Бонтоми в последние секунды перед битвой прокручивал у себя голове воспоминания о своих походах в Башню, чтении мальчику сказок, а также о всех его тайных горячих поцелуях на прощание. После смерти сестры Эрагон не испытывал ни к кому такой тёплой привязанности, как к таинственному юноше из Башни. Ангел прекрасно знал, что родители мальчика убили его милую маленькую родственницу, но придерживался того, что дети не должны отвечать за грехи своих отцов.
Мальбонте, напротив, почти ничего не помнил об Эрагоне и его прежней с ним близости. Мятежный сын ангела и демона продолжал пристально смотреть на приближавшегося серафима и то ли пытался вспомнить хоть что-то о своём бывшем, то ли придумывал гадкую шутку, чтобы сломить дух своего непреклонного оппонента. На губах Мальбонте заиграла улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. Шумно выдохнув, виновник войны сделал несколько шагов вперёд и очутился лицом к лицу с главным советником Цитадели. Некоторое время они просто смотрели друг другу в глаза, словно играли в гляделки.
Вскоре Мальбонте надоело стоять без дела. Его могучую фигуру заволокла клубящаяся тьма, и он взмыл в воздух одним взмахом своих внушительных крыльев. Эрагон поднялся так же быстро и приготовился к атаке. Прекрасное лицо ангела сильно исказилось из-за переполнявшего его негодования. Он понимал, что в этом сражении выживет только один, и перед ним вставал непростой моральный выбор: либо подыграть своему противнику и дать себя уничтожить, либо сделать всё возможное для победы добра над злом и собственноручно прикончить свою прежнюю любовь.
Серафим отражал все удары своего неприятеля на автопилоте, но мысли его были заняты вовсе не битвой. Как хорошо и отчётливо Эрагон понимал в тот непростой момент слова своей коллеги Ребекки о том, что любовь — это слабость и непозволительная роскошь. Совсем недавно из-за всплывшего на поверхность секрета женщин семьи Уокер он хладнокровно вонзил меч в спину главной небесной карьеристки, тем самым во второй раз лишив Вики матери. Но это преступление не волновало Эрагона так сильно, как возможное убийство заклятого врага, с которым он совсем не хотел воевать.
Небо гудело от синхронных взмахов двух пар сильных крыльев, и повсюду гремел гром и сверкали молнии. Самые яркие молнии исторгали глаза Мальбонте, который впадал в эйфорию от царившего вокруг хаоса и нахождения рядом со столь красивым мужчиной. Их крылья соединились и образовали нечто вроде завесы, скрывавшей героев-любовников от чужих глаз. Со стороны это зрелище выглядело как чёрно-золотой смерч, готовый уничтожить всё на своём пути, настолько быстрыми и точными были движения двух могущественнейших бессмертных. Среди такой неразберихи было трудно разобрать, на чьей стороне преимущество, и две противоборствующие армии долгое время смотрели вверх, затаив дыхание.
В конце концов обессилевший Эрагон медленно полетел вниз, чувствуя нестерпимую боль по всему телу и захлёбываясь собственной кровью. Воспользовавшись тем, что его противник промахнулся при очередном ударе, Мальбонте крепко прижал Эрагона к себе и надавил ему на грудь своей огромной ладонью. Шаловливые пальцы Мальбонте проникли ангелу под одежду и разорвали его нежную желтоватую кожу, проникая всё глубже и глубже. Нащупав судорожно бившееся сердце серафима, черноволосый садист со всей силы сжал этот жизненно важный орган и не отпускал до тех пор, пока сердце не лопнуло от излишнего давления и напряжения. Последней мыслью Эрагона перед смертью было то, что ради таких ощущений стоило умереть.
Спустившись вниз, Мальбонте безразлично оглядел труп своего поверженного неприятеля. Красные пятна отчётливо проступали на белых одеждах серафима, словно алые розы на снегу. Широко раскрытые глаза Эрагона всё так же неподвижно смотрели перед собой, и в его взгляде было столько горести. Внешне непоколебимый, но до глубины души потрясённый, победитель со всей силы сжал кулаки и впился ногтями в свои ладони. Лишь после убийства серафима Мальбонте начал вспоминать эпизоды из своей прошлой жизни, где они с Эрагоном были не разлей вода. Виновник войны яростно вскричал и оттолкнул ногой бездыханное тело. Теперь ничто не могло сдержать его гнев.
