Нежно-грубое признание

— Дурак! — В лицо Идатори прилетела точным, ровным путём, ручка, чей наконечник, стремительно направляясь к безооружному врагу, хоть и не попал в глаз, а лишь больно надавил на щеку, но это не отменяло неприятные ощущения. Юджи почесал щеку и едва открыл рот, как прямо в лоб полетел учебник японского языка, прямым попаданием в несчастную физиономию школьника, отчего тот с громким шумом упал поясницей на твёрдый пол школьного кабинета. Да, Кугисаки Нобаре стоило пойти в какой-нибудь стрелковый клуб, там она бы всё перестреляла. Пистолет даже не нужен. Итадори крикнул вышедшее из груди «ай», сопровождая это тихим, но нервным шипением. Боль в затылке и пояснице, прибавим к этому ещё и удары предметов в лицо, создавали целый комплекс не самых лучших чувств, что жгли кожу и были схожи с ударами тысячу тупых оружий. Юджи прикусил от досады губу и по рефлексу потянулся рукой к затылку. Почёсывание ладони об больное место немного, но успокаивало болезненные точки, а точнее, целую территорию. Места ударов слегка пульсировали и отдавали ноющим зудением. Нобара покрутила в пальцах карандаш, ловко надавливая и перекручивая предмет меж фалангов и пустых пространств, мастерски маниврируя и направляя острый конец в разные стороны. Девушка часто делала это неосознанно, как сейчас, когда весь её суровый взгляд был направлен на одноклассника. Глупого, непутёвого одноклассника. Недовольство и гнев бурлили в крови диким зверем, разливался рекой по сосудам и оставлял после себя горько-острое послевкусие на кончике языка. Ощущения донельзя раздражающие и отдающие мигренью в голове. Кугисаки равномерной и грубой походкой, со всей силы давя подошвой обуви об пол, подошла к сидящему на полу Юджи, скулящего по причине «избиения» со стороны самой Нобары. Школьница сложила руки в боки, сжимая в одной карандаш на случай, если придётся ещё раз ударить этого идиота. Идатори медленно, почёсывая затылок, поднимал голову вверх, всматриваясь пристально в недовольную мордашку, которая вызывала и страх, и умиление. Нобара, конечно, могла быть полностью злой, что даже черти из преисподнии бы задрожали от её вида, а также могла быть и невероятно милой, что даже становилось тошно от приторности, но сейчас нельзя было сказать точно, девушка перед парнем сейчас больше зла, или больше мила? Карие глаза, блестящие огнём праведной ярости, сильно выделялись по сравнению с пунцовыми румянами щёк и блестяще-розовым блеском для губ, что при свете заката из окон классного кабинета сияли ещё светлее, белые блики казались маленькими кристалликами на миниатюрных девичьих губах, которые в данную секунду были плотно сжаты в тонкую линию. И Идатори не сомневался, что сегодня она выбрала персиковый оттенок с соответствующим вкусом. Из всех цветов именно этот пастельный тонн подходил под рыжевато-медовые волосы, от которых так и пахло сладким нектаром вместе с лёгкими духами карамели. Поначалу непривычно, но потом не можешь перестать ощущать этот аромат везде и всюду, даже если обладателей этих запахов и нет вовсе. Сочетание персика и карамели заставляли ноздри судорожно расширяться в поисках необычного благоухания, а когда запашок достигает носовых путей, то тут же бьёт в голову, взрывается тысячами фейерверков в длинных лабиринтах разума и приятно расслабляет, невидимыми руками поглаживает виски и окунает в дивный, ароматный сон. На фоне других запахов у других школьниц токийской старшей школы, запах Кугисаки Нобары был дурманищем и дьявольски притягательным для Идатори, который и сейчас чувствовал кончиком носа амбре девушки, которая готова была в любую секунду прибить несчастного по неизвестным причинам. Нобара сделала ещё пару шагов вперёд, едва ли не нависнув над Юджи, словно Дамоклов меч, держащий своё острие над самой макушкой юноши. Вместе с чудным благовонием от школьницы источалась тёмная, пугающая аура настоящего демона в юбке, готовый забрать душу смертного даже без заключения контракта. — Я знала, что ты идиот, поедающий свои козявки на завтрак, но ты ещё более тупой, чем казалось! — не уставала оскорблять товарища Нобара, в периоды молчания сжимая челюсти с невероятной силой и способная вцепиться зубами в «идиота». Юджи слегка перекосило в лице от обиды и осознания всех вышеперечисленных слов Кугисаки. Слова, сказанные девичьим голосом на грани истерики, беспощадно ранили огромным колом в самое сердце, протыкая человеческую тушу насквозь. Удивительно, как одна на вид слабая девушка может убивать одними словосочетаними. — Да что я такого сделал, Кугисаки-кун?! — яростно спросил Идатори, пытаясь понять, чем он заслужил такую ненависть подруги. Хруст и в кулаке Нобары оказался сломанный на две части карандаш. Парень слегка сглотнул, представляя, как на месте канцелярского предмета мог оказаться он. — Ты настолько слепой, что даже ничегошеньки не заметил?! — девушка сжала кулак сильнее, до побеления костяшек в фалангов пальцев. Казалось, будто вот-вот ухоженные прозрачно-розоватые ноготки проткнут ладонь насквозь и окрасятся в алую кровь. Юджи слегка попятился назад, дрожа всем телом от ужаса неизвестности, что сейчас выдаст девушка в гневе. Да, Сатору-сэнсей говорил, что нет ничего ужаснее, чем разъяренная представительница женского пола. И как же сейчас сэнсей оказался прав. Приготовившись к удару, Идатори закрыл глаза, напрягаясь всем телом, но услышал лишь звук медленно опускающегося на стол предмета и шершание школьной юбки. Чужое дыхание совсем рядом было спокойное и равномерное, вызывающие благосклонность и, возможно, капельку доброжелательности. Парень открыл глаза, поморгал: раз-два, три-четыре. Нобара сидела на корточках, подложив кулак под щеку и усталым взглядом смотря на друга. Дыхание девушки и вправду было спокойным, но слегка сбивчивое из-за быстрой смены настроения. Быстрота сердцебиения в груди Нобары и бешеное, учащённое дыхание из рта Идатори создавали гулкий симбиоз, говорящий больше, чем слова. — ладно, повторим ещё раз, — спокойно произнесла Кугисаки, доставая из-за пазухи конверт с письмом. Школьница смотрела на конверт, плотно сжимая его пальцами, будто не желая отпускать. Щёки девушки слегка покраснели, а губы снова сжаты в линию, казалось, что из глазниц прямо сейчас выйдут капли слёз. Надо это сделать. — «хуже уже не будет», — думала про себя Кугисаки, прежде чем закрыть глаза и выставить дрожащие руки вперёд, протягивая письмо однокласснику. Юджи посмотрел на подругу, попутно забирая конверт. Сейчас вечно упрямая Кугисаки казалось очень хрупкой и беззащитной, словно то, что сейчас произойдёт, пережить она не сможет. От этого было ещё волнительнее. Идатори повертел конверт в руках при ярко-оранжевом освещении из окна. Аккуратно сложенное письмо с аккуратной подписью «Идатори Юджи от Кугисаки Нобары.» Нетрудно было понять, что над этой простой росписью девушка старалась как никогда раньше. Шелест разорванного конверта и проведённые по бумаге пальцы заставляли испытывать нехилый такой адреналин, стекающей по телу трясучим ядом. — Идатори, ты мне нравишься… да, я не красавица и не идеальная, но надеюсь, ты примешь мои чувства… а если не примешь, сломаю нос… Нобара…– слова скомканного и обделённого красивыми фразами и оборотами признания вылетали птицой из губ парня. Юджи посмотрел на Кугисаки, которая прятала лицо в рукавах матроски. Такое бедное на любовные словечки письмо было в духе этой девы, что всегда любила говорить всё прямо. От такой прямоты болели глаза и уши, но быстро билось сердце. — Я… я пыталась признаться раньше, но ты не замечал. я.– Нобара была прервана внезапным объятием. В тёплых руках Идатори, Кугисаки чувствовала себя свободно, не ограниченной чем-то. Словно тебя сковывают кандалы человеческой плоти, но тебя это не волнует, ты ощущаешь себя слишком освобожденным от всего сущего. — Да, — шепчет Идатори, вдыхая сильнее запах персика и карамели. Нобара прикрыла глаза. И за всей этой сценой наблюдал Мегуми, который уже полчаса стоял и не понимал, какого хрена он тут торчит.