Откровенность

— В чем дело, Маринетт? Я ведь не глупый, понимаю что ты что-то скрываешь от меня, — в голосе не было ни упрека, ни недовольства, лишь беспокойство. — Ты ведь знаешь, что можешь доверять мне. Маринетт посмотрела ему в глаза. В васильковых радужках плескалась… беспомощность? — Я… я не могу, Лука, — она закрыла лицо руками. — Это слишком большая ответственность. — Если не хочешь, не говори, — подойдя вплотную, Лука заключил её в объятиях. Прижавшись к груди Маринетт обессиленно обмякла в его руках, будто внезапно из неё выкачали все силы. Лука не знал, что она скрывает, и представить не мог. Сердце болезненно сжималось. Видеть, как любимую пожирает изнутри и не иметь понятия что, было невыносимой пыткой. — Лука, — шепотом произнесла Маринетт спустя некоторое время в полной тишине. — М? — Это правда никак не связано с Адрианом… — Я знаю. Это было нечто другое. Лука прекрасно это понимал. Хотя, отчаянно хотелось верить в то, что секрет кроется в незабытых чувствах к Агресту, ведь тогда был бы шанс всё исправить. И видя насколько тяжким грузом это лежит на ней, было очевидно, что об этом не знает никто. Абсолютно никто. Хотелось бы услышать правду первым, но… это будет лишь решением Маринетт. — Ты не представляешь, как я хочу, чтобы ты поделилась со мной, — Лука посмотрел на неё, взяв за плечи. «Искренность — будет лучшим решением в данной ситуации» — Но, я не буду тебя заставлять, — улыбнулся он. Маринетт улыбнулась в ответ, возвращаясь в объятия парня. В этот момент, улыбка тут же сползла с его лица, но Маринетт этого не видела, тихо и благодарно шепча: — Ты такой замечательный, — она запнулась, — Знай, Лука… Я не хочу тебе лгать. — Но и правды не можешь сказать? — голос был ровным и спокойным, хотя внутри что-то неизбежно обрывалось. — Нет… Прости меня, — руки Маринетт смяли толстовку парня, а на уровне груди остались два тёмных влажных пятна от впитавшихся в одежду слез. — Ничего, — хмыкнул Куффен ласково поглаживая её по спине. — Переживу. Надеюсь

***

Дорога, которая была выучена за все поездки по ней, в этот раз оказалась особенно короткой, хотя крутить педали было невероятно тяжело. Шлем давил на голову невероятно сильно, хотя ремни были затянуты слабо. Маринетт прижималась к спине особенно крепко, хотя пропасть между ними казалась бесконечной. Ветер, дувший прямо в лицо, был особенно холодным, хотя лето наступило месяц назад. Всё сейчас было по-особенному. Лука остановился у пекарни. Сняв шлем, оба слезли с транспорта. — Спасибо, что довёз. И… за всё остальное, — неловко поблагодарила Маринетт, кладя шлем в корзиночку велосипеда. — Не за что, мне не трудно. — Тогда, до завтра? — Маринетт вскинула голову, глядя на него с надеждой. Захотелось рассмеяться. «Думаешь, я смогу оставить тебя, Маринетт Дюпен-Чен? Нет. Я не могу.» — До завтра. Они попрощались, но никто не уходил. Просто смотрели друг на друга, ожидая неизвестно чего. — Почему не уходишь? — спросил Лука с ухмылкой. — А? А, ну… вот. Собираюсь, — нежные щеки начали краснеть, а небесные глаза смущенно опустились. Она повернулась к дому. Маринетт, немного опустив плечи, медленно шагала к двери. Её короткие волосы цвета ночи казались тяжёлыми, ведь даже под напором ветра они не колыхались. В этой маленькой фигуре было столько тайн, будто из-за этого её тело отяжелело. В груди был неприятный осадок. Луке было даже немного жаль себя: потерять самую прекрасную девушку, с которой у вас взаимные чувства и даже не знать причину. Невесёлый смешок сорвался с уст. Маринетт была у самой двери. Вздохнув, Лука взобрался на свой велосипед. «Пора уходить» — Лука! Он обернулся на отклик Маринетт. Она подбежала к нему. Теперь глаза её горели решимостью. Лука вопросительно поднял бровь. — Я… — начала Маринетт, тяжело дыша, — Не знаю, что будет если расскажу… — она закрыла глаза. Пауза была невероятно долгой. Не верилось, что она собирается рассказать долгожданную истину. Интерес распирал всё внутри. Желание наконец узнать правду трепетало, но смотря на опущенные веки, под которыми скрыта бесконечная и неизведанная вселенная, на сжимающиеся и расжимающиеся кулачки, на плотно сжатые губы, здравый смысл в голове всё же начал борьбу с любопытством. Привычно положив ладони на девичьи плечи: — Маринетт, не нужно себя заставлять. Я готов подождать пока ты не будешь уверена… — начал заверять Лука, но остановился, когда Маринетт распахнула глаза. — Я — Ледибаг, — твёрдо, но тихо произнесла она, резко выдохнув.