Как твои дела?

*** Скучно. Дилюк сидит за праздничным столом, на высоком стуле и болтает ногами. До пола не достаёт, да ему и не нужно. Слишком маленький ещё, ещё успеет. Улыбается, уплетая еду со стола. Каждый год одно и то же. Всё те же лица, все его любимые блюда, все соблюдающиеся из года в год традиции. Когда Дилюк вырос до сознательного возраста, то начал высказывать свои желания насчёт празднования. Маленькие. Постепенно. Именно поэтому сейчас, за столом помимо его самого и отца, сидели и работники поместья. Они находились рядом, пока он рос, из-за чего Дилюк искренне считал их семьей. А семья должна отмечать праздники вместе, ведь так? Крепус улыбался, когда сын попросил об этом, да и против не был. Дилюк рассматривает содержимое своей тарелки, а затем и стол. Все как по заранее заготовленному сценарию. Будто все расписано по минутам. Подготовка к празднованию уже прошла, момент с подарками был, основная трапеза подходит к концу. Остался десерт. Торт. А так же традиция — загадывать желание, задувая свечи. И все. Для Дилюка больше ничем этот день не отличался от остальных. Он даже не знает, что ему загадать. У него есть все, что нужно ребенку его возраста и даже больше. Несколько лет подряд, конечно, он загадывал одно и то же желание, надеясь, что оно исполнится. Наивно надеясь. Дилюк поджимает губы. Он хочет загадать и в этот год хоть раз увидеть маму. И когда приносят торт, решат перефразировать желание. «Я больше не хочу быть одинок». Детей в поместье не было. Именно поэтому, он очень сдружился с Аделиндой. Будучи главной горничной, она больше всех остальных проводила время с ним, и естественно Дилюк привязался. Да и она, будучи довольно молодой, относилась к нему более снисходительно. Ее отношение нельзя было назвать «материнским», в силу возраста. Скорее «сестринским», и скорее всего, из-за этого он мог поделиться с ней какими-то своими тайнами. Именно она знала, что ночами он мог плакать в подушку, потому что скучал, а на утро улыбаться, как ни в чем не бывало. В преддверии этого дня рождения, Дилюк подходил к отцу с просьбой. Ему не нужны были ни праздник, ни подарки. Все это он готов был заменить на хотя бы один рассказ, на одну историю, на один ответ на его многочисленные вопросы о маме. Крепус лишь грустно вздыхал, обещая, что он все узнает. Но не сейчас, а потом, когда станет старше. — Я не хочу потом, я хочу сейчас! — Дилюк переходит на крик, но быстро успокаивается, молча разворачивается, и выходит из кабинета отца, сталкиваясь там с Аделиндой. Та молча прижимает его к себе, успокаивающе поглаживая беззвучно плачущего ребенка. В этот день, она обещает, что если наткнется на что-то во время уборки — обязательно расскажет ему. Дилюк успокаивается, молча кивая. Когда трапеза заканчиваются, Дилюк уходит в свою комнату. Следующие дни проходят, как обычно. *** Дилюк помнит свой первый день рождения, после того, как у него появился _брат_. Кейя жил с ними уже около недели, но, несмотря на каждодневные попытки Дилюка хоть как-то с ним сблизиться, оставался холодным и отстраненным. А он надеялся, что хотя бы этот праздник будет отличаться от остальных. Но все проходило так же, если не считать того, что на столе появился еще один набор тарелок и столовых приборов. Хоть какое-то разнообразие. Остальное идёт своим чередом. Краем глаза, он замечает, как Аделинда что-то рассказывает Кейе. Тихо. Слишком тихо, он не может расслышать! Но, после её слов, Кейя, что просто сидел и смотрел на еду в тарелке, наконец-то стал есть. Смотря на него, Дилюк сразу понимает, что он хочет загадать в этом году. «Я хочу, чтобы мы подружились». Дилюк отрезает, как ему кажется, самый красивый кусок праздничного торта. А затем, молча ставит его рядом с Кейей. Не знает что сказать, они же не общаются, но это и не нужно. Видя слабую, но искреннюю улыбку на его лице, Дилюк тает. Он не жалеет о своем спонтанном желании. *** — Люк! Люк, просыпайся! Дилюк с тихим стоном неохотно открывает глаза, видя перед собой знакомую фигуру. Кейя стоит около его кровати, слегка взъерошенный, в пыли, но дико довольный. Пара секунд у него уходит на восстановление дыхания. А затем он протягивает ему небольшой букет из травы-светяшки, улыбаясь. — С Днем Рождения, Люк! Кажется, именно этот год будет особенный. Дилюк улыбается, чувствуя, что сейчас расплачется от счастья. А Кейя пару секунд смотрит на него, и не видя положительной реакции, продолжает, правда уже менее воодушевленно. — Извини.. Я.. Я надеялся тебе понравится. Дилюк лишь молча мотает головой, забирая букет, и тот с нежностью отправляется на прикроватную тумбочку, а сам он крепко прижимает растерянного Кейю к себе. — Спасибо. И вновь эти привычные банальные традиции. Дилюк тихо вздыхает, не замечая, как Аделинда переглядывается с Кейей, и как за всем этим наблюдает Крепус. А был бы он чуточку внимательней, возможно, сам себе испортил бы сюрприз. Он не знает, что загадать в этом году. Ему ничего не нужно, все есть. Подходя к торту, он бросает взгляд на глазурь, где неровным почерком выведено красным «С Днем Рождения, Люк!». Дилюк улыбается, и задувает свечи. Придумал. «Я хочу никогда не расставаться с тобой» *** Утренние поздравления Кейи светяшками стали новой традицией в его день. И, как остальные, она не надоедала, потому что он всегда оставлял их в неожиданном для Дилюка месте. То на подоконнике, и нашлись они, только когда он открывал утром окна, то просто рядом с кроватью, то на кровати, а однажды, он и вовсе проснулся в изобилии этих цветов. Кажется, в тот год Кейя не спал всю ночь, собирая их по окрестностям и даже дальше, а после чего клевал весь день, пытаясь выкроить в расписании хоть десять минут, чтобы подремать. Он улыбается, вспоминая это. В этом году он замечает странное перешептывание Аделинды и Кейи. Но слишком доверяет, чтобы заподозрить что-то неладное. Да и впрочем-то успокаивается, когда видит, что торт отличается размером от предыдущих лет. Решили поэкспериментировать? Хорошо, не страшно. Кейя, поднося ему торт, странно улыбается. Неужели, написал что-то похабное? Даже, если и так, то Дилюку не суждено это увидеть, потому что спустя пару секунд, его лицо оказывается в этом, как оказалось, импровизированном торте, состоящим из одних взбитых сливок. Комната заливается смехом. И его, и отца, и Кейи, и остальных работников. Он не обижается, ему весело. День Рождения становится праздником, а не какой-то обыденностью. Чем старше Дилюк становится, тем интереснее отмечать. Он с восхищением ждет своего совершеннолетия. Ведь теперь, после загадывания желания, он не закрывается в комнате, как обычно, а продолжает веселиться и отмечать. Только уже с одним из самых близких людей, с которым из-за своего расписания видится уже реже, чем раньше. «Я хочу чаще общаться с тобой» *** Время слишком скоротечно, а судьба слишком жестока. Разве он ждал этого? Разве он мечтал об этом? Ради чего он строил все эти планы? Традиции этого дня были нарушены с самого начала. Но разве это мог быть плохой знак? Просто им с отцом пришлось уехать раньше, чем он смог пересечься с Кейей, только и всего. А после трагедии, в этот день, возвращаться не хотелось. На праздничном столе одиноко стоял торт, а рядом, лежал букет светяшек. В тот день никто к столу не притронулся. Лишь только Дилюк, уже на следующий день, сам зажег все свечи, задув их в одиночестве. Он не хотел нарушать хотя бы эту традицию, созданную им и его отцом. «Я не хочу больше тебя знать. Я не хочу пересекаться с тобой» *** Прошло много времени, много воды утекло с тех пор. И вот, еще один круг, и снова 30 апреля. Каждый год, по утрам, он натыкается на траву-светяшку, но уже не придает ей такого значения, как раньше. Дилюк уже не празднует этот день, превращая его обратно, в обычный. Такой же, как и все предыдущие и последующие. Лишь одну традицию, он все же оставляет. Загадывание желаний. Уже не верит в это, как в детстве, не верит, как раньше. Но каждый год, задувает свечи на маленьком торте, который все так же любезно готовит для него Аделинда. «Я больше не хочу быть одинок». Он отодвигает от себя торт, возвращаясь к своим делам. А через пару часов, слышит тихий стук в дверь.