Котик

Он думал, что завязал с этим… Он думал, что больше не вернётся… Он думал, что это конец…

Он слишком много думал.

***

— Фишер, котик, приходи ко мне, я соскучился… — только успел сказать Ларри Джонсон и уронил телефон. Тяжко, однако, художникам по телефону общаться. — Ларри, я просил не называть меня так. — выдохнул Фишер. — Да чтоб тебя черт побрал, мать мою! — Ларри, все хорошо? — аккуратно спросил синеволосый. — Да, но я, кажется, испортил очередной холст… — шатен попытался собрать потекщую краску кистью, — Так ты придёшь? — Конечно. Со стороны Джонсона опять посыпалась нецензурная брань и Сал положил трубку. Парень сидел напротив зеркала в своей комнате и рассматривал свое отражение. Синие волосы разлетелись по всему полу. Глаза красные от слез, а былые длинные волосы теперь имели вид кривого удлиненного каре. Ему не нравится, что получилось, но это был единственный выход. Ему так казалось. Одевшись он понял, что одежда ему слишком велика. Любимое серое трико совсем не держится на бёдрах, слишком похудел. — Пиздец. — заключает Фишер и надев протез выходит из квартиры. Лифт ходит слишком долго и спуститься по лестнице — самое разумное решение. Стоя перед входной дверью Салли стучится и ждет «Заходи!» от Джонсона. Он знает, что здесь ему всегда рады, но он до сих пор не может зайти без стука. Внимательный и изучающий взгляд шатена проходится по Салли и произносит: — Салли, мне нравится твоя новая прическа. — он отворачивается к холсту и договаривает, — Не то, чтобы со старой было плохо, нет. Мне нравятся твои перемены, это ведь как новое рождение… Ларри ещё долго что-то рассуждал о волосах, но Фишер больше всего благодарен ему за неприкосновенность темы о весе. Он залезает на кровать подбирая под себя ноги и ощущает полное тепло и спокойствие. На лице расползается счастливая улыбка. Парень снимает протез и убирает на прикроватную тумбу. — Что пишешь? — Да так… — ткань накрывает мольбер вместе с холстом, плотно закрывая изображение. Он залезает на кровать и садится рядом. Всего пару минут они смотрят друг на друга, как пальцы Джонсона вновь начинают щупать шрамы на лице синеволосого. — Поцелуй меня… — просит Салли и тут же закрывает рот ладонью, — Ой, Ларри, прости! Синеволосый отползает к стенке и начинает смеяться. Ларри поддерживает его и они смеются вместе. Успокоившись шатен начинает гладить Салли по голове и шептать тому на ухо приятные нежности. Фишер совсем счастливый от такой заботы расслабляется. Ларри смотрит на него и не сдержавшись касается его губ своими. Салли распахивает ресницы от неожиданности и отстраняется. — Прости… — шепчет шатен и целует его ещё раз. Ещё, ещё и ещё. Салли подаётся на встречу все больше, ближе. Ларри давно залез руками под его футболку. Он оглаживает тонкие позвонки, сжимает бока до синяков. Они отстраняются и смотрят друг на друга не моргая. В глазах кареглазого немой вопрос, а Фишер должен дать согласие вслух. — Ларри… — Салли зажмуривается и произносит на одном дыхание, — Я хочу, чтобы ты со мной переспал. Этого было вполне достаточно для Джонсона. Он целует парня в лоб и начинает аккуратно его раздевать. У Салли это все впервые и Ларри хочет, чтобы он получил положительные эмоции. Когда они оба полностью голые, такие открытые друг для друга, Ларри достаёт смазку из тумбочки, на которой лежит протез. — Котик, можешь лечь на животик? Да, вот так, молодец. Джонсон аккуратно вводит смазанный палец в анус, даёт время привыкнуть и начинает аккуратно двигаться вперёд назад. — Ларри, можно ещё один… — говорит Салли и Ларри добавляет ещё один палец, разводя их как ножницы. Когда шатен убедился, что Сал достаточно растянут, то стал сам постепенно входить. Услышав недовольный стон он принялся поглаживать парня по голове и нежно целовать его спину. Кареглазый двигался в умеренном темпе лаская член Салли. Услышав блаженный стон голубоволосого и тихое «ещё…» он ускорился. В комнате пахло вишнёвой смазкой, их телами и любовью. Салли сладко стонал и поддавался навстречу. Ларри целовал его везде до куда мог дотянуться. Он излился внутрь синеволосого, а тот испачкал простынь, но это было не важно. Они лежали на кровати, по-прежнему голые и максимально открытые. Пусть каждый и думал о своём Салли заговорил первым. — Я рад, что это случилось. И рад, что именно с то… Шатен оборвал его на полуслове. — Котик, ничего не говори. Просто знай, что я понял, что люблю тебя больше жизни. Давай попробуем стать чем-то больше, чем друзьями? Салли ничего не ответил, он лишь прижался ещё ближе тем самым давая свое согласие.

***