Дело чести

- Игорь, я домой! – крикнул Дима, подойдя к выходу из полицейского участка. Они с Громом оставались вдвоём: Дубин наконец закончил рапорт о найденных холодильниках, а Игорь уже работал над другим делом, в которое напрочь отказался посвящать напарника. После Разумовского дел было много, весь отдел стоял на ушах, но Игорь расследовал что-то, что, как казалось Диме, было не просто делом, а делом чести: он денно и нощно пялился то в монитор, то в материалы на столе, то на Дубина с немой просьбой принести ему еще кофе. И он приносил, иногда даже не только кофе, а еще пончики или шаверму, если успевал забегать перед работой. И только когда Дима попрощался с ним, Гром поднял голову: - Стоять! – так громко в пустом участке прозвучала эта фраза, что Дубин встал как вкопанный, - Я тебя провожу. - Да зачем? Я же недалеко живу. - Шмалеко. Я за курткой, а ты – жди здесь, понял? – зло зыркнул Игорь, выключив лампу на рабочем столе, сгребая всё в папку и убирая её в ящик. - Понял, - Дима послушно остался стоять. Гром вернулся через пару минут в любимых куртке и кепке: - Пойдем, - Игорь напрягся и будто хотел взять Диму под руку, но осекся и опустил её в карман. - Игорь, - немного не поспевая за быстрым шагом майора, семенил Дубин, - ты мне не доверяешь или что? - Я тебя не доверяю, - на секунду Гром остановился и быстро, будто боясь обжечься, посмотрел на Диму, - а то вдруг случится с тобой что. - Я вообще-то полицейский при исполнении, я академию заканчивал! – возмутился Дима, - Я могу за себя постоять! Игорь резко остановился и повернулся к напарнику, так и шедшему чуть позади. Его взгляд из-под кепки выглядел угрожающе, он стремительно сократил расстояние между ними, прижав Дубина к кирпичной стене сзади и зафиксировав его руки над головой одной своей ладонью: - Ну давай, выбирайся, - в его голосе не было ни вызова, ни злобы; он мысленно болел за Диму и хотел, чтобы тот правда сумел за себя постоять. - Игорь, отпусти, - жалобно проскулил блондин куда-то в шею майора. - Ну ты же можешь за себя постоять. - Игорь, хватит, - Дубин все-таки извернулся, чтобы освободить одну руку и оттолкнуть от себя Грома, - что ты такое делаешь?! - Знаешь, над чем я сейчас работаю? – Игорь уже приготовился идти дальше, как только Дима слегка отдышится, и, не дожидаясь ответа, продолжил, - Какой-то маньяк охотится на молодых худых парней 20-27 лет, насилует их и убивает. Большинство убийств произошло ночью в подворотнях, - Игорь обернулся, - типа вот этой. Так что давай я все-таки доведу тебя до дома и не буду переживать, идет? - Ладно, - Дима выглядел потерянным, поправляя очки и куртку. И беспомощным. Потому что если бы на него напал кто-то типа Грома, он бы и правда, скорее всего, ничего не сделал, поэтому он смиренно поплелся за Игорем, меланхолично рассматривая его широкую спину. Жил Дима действительно недалеко, поэтому остаток дороги они прошли за пару минут: - На чай зайдешь? – предложил Дубин, открывая дверь парадной. От упоминания еды в желудке предательски заурчало, отдаваясь криками страдающего кита на весь двор-колодец. Дима улыбнулся, - значит, зайдешь. В квартире было тепло и по-необычному для Игоря уютно: ничего вокруг не сыпалось, не рушилось, напоминая больше последний день Помпеи, чем квартиру. Цветы на подоконнике, судя по их виду и сырой земле, регулярно поливались, на полках стояли несколько фотографий Димы, судя по всему, с мамой и сестрой (с девушкой они были уж слишком похожи). - Я никому не помешаю своим присутствием? – спросил Гром, переведя взгляд на Диму. - Ты о чем? – недоуменно спросил он, отрываясь от приготовления чая. - Ну там, девушке твоей. А то она вернется, а я тут сижу. - Я один живу, - как-то грустно улыбнулся Дубин, - девушки у меня нет, - и немного погодя и ставя перед Игорем горячий чай с печеньем, продолжил, - так что с этим делом? - Не за столом же, Дим, - с набитым ртом ответил Гром. - Я хочу знать, мы же напарники, - немного щенячьим тоном произнес Дима, тоном, которому Игорь не смог бы противиться, даже если бы захотел. Гром обреченно выдохнул, запивая чаем подкатывающее к горлу волнение: - Три жертвы, один парень выжил, но сейчас в реанимации, - и переведя взгляд с напарника на стол с советской скатертью, - выглядит один в один ты,- что-то сжалось в сердце Игоря, поэтому продолжил он каким-то дежурным тоном, стараясь не принимать всё так близко к сердцу, - отпечатков нет, кровь – только жертв, из его – сперма, совпадающая по ДНК на всех телах. Из улик – это все. Ждем, пока парнишка очнется, может, фоторобот составить сможем. Или ориентировку хотя бы. - Может мы… это, - начал, запинаясь, Дима, - на живца поймаем? Раз один в один я. Дубин еще никогда не видел такой быстрой смены настроения у своего напарника. Игорь резко вскочил, приблизился к Диме, оперевшись руками о спинку стула, на котором тот сидел, так, что они едва ли не касались кончиками носов. Дышал он так тяжело, что, казалось, из ноздрей сейчас пар пойдет, а взгляд из-под густых черных бровей будто сверлил его насквозь: - Ни на какого живца мы ловить не будем, ты понял? Чтоб после работы сразу топал домой и смотрел «Спокойной ночи, малыши». - Игорь, мы же напарники, мы должны вместе это дело раскрывать. А если я так подхожу… - Ты и для роли зайчика в детском спектакле подходишь. Что ж ты, Дубин, в полиции, а не в театре? Фраза, сказанная Громом в сердцах, явно расстроила Диму. А всё потому, что ему всю жизнь говорили, какой он хорошенький мальчик – ни разу мужчиной даже не назвали, всё «мальчик» да «мальчик» - и в академии на него все так же смотрели, думали, ничего путного из него не выйдет. А он взял и с отличием выпустился, даже стрелять научился, несмотря на проблемы со зрением. И теперь вся его обида, накопившаяся за столько лет, вырвалась наружу в одной единственной фразе: - А ты чего больше боишься: что я в его вкусе, - Дима нагло, совсем не свойственно ему, полуулыбнулся-полуусмехнулся, поднимая голову выше и касаясь носом Грома, - или в твоем? Грома будто молнией прошибло. Казалось, своей фразой Дима открыл внутри него дверцу, которую он держал плотно закрытой за семью замками, со скрытой за ней тайной, доверить которую он не мог даже самому себе. Близость Дубина обжигала его горячим дыханием, сводила с ума, накатывала чем-то странным внизу живота, вызывая одновременно хтонический ужас и непреодолимое желание, потому что нельзя, но как же хотелось, господи, как же хотелось. Миллиметры между их губами превратились в Марианскую впадину, последним рубежом между здравым смыслом и животным желанием, которое возникает у хищника, когда он почти нагнал добычу. - Видимо, второе, - Дима хотел было перевести взгляд к окну, отворачиваясь от Игоря, но не успел, потому что горячие шершавые губы, обветренные в условиях питерской непогоды, вжали его в спинку стула с такой силой, что он не мог сопротивляться. Гром был сильнее, ловчее, это было глупо отрицать, так что Дима не смог бы выбраться, даже если бы захотел. Но проблема была даже не в физическом преимуществе Грома, а в том, что Дима и правда не хотел. И еще правда была в том, что Дубин действительно хотел поцеловать Грома в кабинете у Разумовского, потому что только что чуть не потерял его, выпрыгнувшего из окна. И еще в том, что он не хотел отворачиваться от переодевавшегося в туалете Игоря, любуясь его рельефным прессом и мышцами рук. Рук, которыми Игорь сейчас как-то слишком уверенно шарит по его телу под тонкой тканью домашней футболки, отчего Дима тихо стонет в поцелуй. Но Игорь резко остановился, отворачиваясь к столу и чем-то слегка громыхая. Что он там делал, Дима не разглядел из-за накатившей пелены возбуждения и того, что Гром снял с него очки. Через секунд двадцать все утихло, а Игорь спокойно, но вполне уверенно скомандовал: - Садись на стол. Дима послушно сел, неуклюже забравшись на ощупь, стараясь ничего не свалить. Судя по всему, Игорь передвинул их кружки и вазочку с конфетами подальше, чтобы ненароком не разбить. Сильные руки стянули с Димы домашние штаны, которые он никогда не удосуживался завязывать, и они болтались на тазобедренных косточках, причем стянул Гром еще и нижнее белье, заставляя Диму смущенно прикрываться подолом футболки. Расплывчатое темное пятно, которое, судя по всему, было копной волос Игоря, подойдя к нему вплотную, опустилось ниже, и Дима почувствовал прикосновение губ на внутренней стороне бедра, подбирающиеся все ближе к натянутому краю футболки, который Дубин от смущения теребил в руках. - Да, страшно от того, что ты в моем вкусе, - запоздало ответил Игорь, - из окна так страшно прыгать не было, как от осознания того, что мне парни вдруг начали нравиться, точнее, конкретный один парень, - он положил голову на бедро Димы, тяжело выдыхая, от чего Дубин весь мурашками покрылся, - а еще до усрачки страшно от того, что какой-то маньяк по городу ходит и может у меня его забрать, - Игорь продолжил целовать блондина, поднимаясь выше и поднимая край футболки вместе с руками Димы. Тот не то чтобы сопротивлялся, переложив руки на плечи Грома и сжимая пальцы сильнее, когда Игорь дотронулся до его члена, проводя языком по всей длине. Первоклассным навыком минета Гром определенно не обладал (в отличие от первоклассного навыка «открытия» любых дверей), но Диме этого и не нужно было: он полностью тонул в ощущениях, легких поглаживаниях, положа ноги на плечи Игоря, потому что они были такими ватными, что, не найди он опоры, точно бы скатился прямо на пол. Руки с силой сжимали скатерть, когда Игорь начал помогать рукой, методично размазывая выступившую смазку по члену Димы и наращивая темп. - Боже, Игорь, я сейчас… - проскулил Дима, и резко и тяжело выдохнул, потому что Гром остановился и поднялся перед ним. - Рано, - сухо ответил он, будто ничего эдакого только что не происходило. По очертаниям, которые смутно различал Дима, Гром стягивал с себя футболку и расстегивал джинсы. Даже со своим зрением, парень видел, насколько Игорь красивый, его хотелось трогать, его хотелось рисовать, как античные статуи в музеях. Его хотелось. - Иди ко мне, - улыбнувшись, произнес Дима. И Игорь подошел. Навалился на него сверху, жадно целуя губы, пока их не начало саднить, водя своим членом по члену Димы, заставляя того выстанывать что-то нечленораздельное, обхватил крепкой ладонью их обоих, двигая рукой быстро и отрывисто. Дима утыкался носом в плечо Грома, тяжело дыша и пытаясь не стонать, чтобы не разбудить соседей. Для разрядки им потребовалось всего минут десять, Диме – чтобы кончить дважды. Он дышал, как загнанный зверь, которого хищник все же настиг, но поцелуй в висок свидетельствовал о том, что убивать его сегодня никто не собирается. - А теперь в душ, под одеялко и засыпаем под Хрюшу и Степашку. Дима улыбнулся: - Только если «мы засыпаем». - Конечно «мы», - улыбнулся в ответ Игорь, - по улице ведь маньяк ходит, как я тебя одного-то оставлю.