Lost

- Не двигайся. Они пересеклись случайно - Мори отдал Чуе приказ уничтожить парочку лишних свидетелей. А вот Дазая Куникида пинками отправил из офиса, закупиться канцелярией. Осаму совершенно ничего не делал, скинув всю работу на Ацуши, и его блаженное от счастливого безделья лицо безумно разозлило напарника. И вот сейчас он стоит перед Чуей, который направил на него пистолет. Знает ведь, что гравитация на нем не сработает. Но Дазай не боится - никогда не боялся смерти. Да и Чую, в общем-то, тоже. А Накахара совершенно не собирается стрелять - и они оба это понимают. Просто... Привычка. Вроде бы, они враги. Вроде, ненавидят друг друга. Так почему же...? Чуя так и не находит ответа, убирая пистолет в кобуру. Дазай ухмыляется, опуская поднятые вверх руки. Шляпник мигом ведется. - Чего ты ухмыляешься?! - Ни-че-го, Чуууя, - тянет Дазай, хитро поглядывая на него исподлобья. - Что, босс опять заваливает работой? - Не твое дело, - буркнул он, разворачиваясь. - Не собираюсь тратить на тебя время. - Уже потратил, - веселится суицидник. - Но, полагаю, ты уже закончил? - И что с того? - Пойдем выпьем, - неожиданно предлагает Дазай. - ТЫ ЧТО, ДУМАЕШЬ ЧТО МОЖНО ВОТ ТАК ПРОСТО... МЫ ЖЕ... Я ЖЕ... - Идешь или нет? - Хрен с тобой. *** - Ты так... ик... бесишь... - бормочет Чуя, опрокидывая в себя очередной стакан. Дазай молчит, смотрит на него своей извечной полуулыбкой, твердой рукой держа бокал: если Накахару развозило очень быстро, то он пить умел. И пользовался этим. - Зачем ты привел... меня сюда? - вдруг спрашивает шляпник, снова потянувшись к бутыли. - Я часто бывал здесь... С друзьями. Чуя даже не доносит стакан до рта, замирая. Но все-таки отпивает, злобно прошипев: - Мы с тобой не друзья. - Это верно, - вздыхает Осаму. - Я тебя ненавижу. - Неправда, - тихо отвечает Накахара, допивая свой виски и швыряя деньги на барную стойку. - Ты вообще ничего не чувствуешь. Дазай удивленно приподнимает брови, наблюдая за тем, как бывший напарник нетвердой походкой плетется к выходу. - Чуя. - Отвали. - Ты же не дойдешь сам? - Без тебя разберусь, - фыркнул Накахара. - Эй! Осаму, недолго думая, легко соскользнул с сиденья, подхватывая его на руки и закидывая на плечо. Худощавый и низкорослый Чуя очень удобно там помещался. *** Чуя блевал. Дазай зачем-то привел его в свою квартиру - точно также, не спрашивая. Как привел его в свой любимый бар. А сейчас сидел позади, придерживая его волосы, пока он блевал. Накахаре стало легче, и он оттолкнул посмеивающегося Дазая, открывая кран и полоская рот холодной водой. Кислый привкус наконец-то исчез. Зато появились руки Осаму, совершенно бесцеремонно оказавшиеся на его бедрах. - Чертов ублюдок. - Не хочешь вспомнить былое? Чуя хмурится, чувствуя его внушительный стояк. Он немного протрезвел, и вполне мог бы уйти сейчас, оставив эту сволочь вместе с его фантазиями. Но представив, как Дазай, пожав плечами, вызывает себе проститутку, чуть не заскрежетал зубами от злости. Сегодня это будет он. Они не были вместе уже безумно давно. Встретились в пятнадцать, через год впервые переспали. Дазай был у него первым. Было ли у него впервые с ним, он не знал. Да и не хотел знать. С тех пор в его постели побывали многие: и парни, и девушки, но Накахаре всегда чего-то не хватало. Чего-то такого, что он ощутил в самый первый раз, когда цеплялся за спину Осаму и тонул в его глазах. Чуя ждал того же и сейчас, но опять не ощущал. И внезапно понял, что это. - Чтоб ты сдох, - со злостью выдохнул он, пытаясь оттолкнуть его. Дазай же навалился всем весом, внимательно вглядываясь в голубые глаза. - Ты злишься на меня. - Как ты догадался?! - Ты сам не свой. - Пошел ты, - выплюнул Чуя, но Осаму резко толкнулся, заставив его подавиться воздухом, откинувшись на подушки. - Разве тебе не хорошо сейчас? - тихо спросил Дазай. - Я люблю трахаться с людьми. Ты не человек. Люди что-то чувствуют. - Я чувствую холод открытой форточки, - хихикает Осаму, но быстрый и точный удар в скулу заставляет его прекратить. - Ты говоришь, что ненавидишь меня. Ты говоришь, что был в том баре с друзьями. Но все это ложь, - голос Чуи эхом отдается в голове Дазая. - Даже сейчас, ты трахаешь меня... а тебе плевать! Тебе вообще на все наплевать... Ты не способен на эмоции, ты гребанный робот!! Чуя тоже сильный. Он даже не особенно пьян - шляпник сбрасывает с себя Осаму, перекатываясь на бок. Накахара хочет уйти. Невыносимо хочется сбежать, а в следующий раз встретиться на похоронах чертового ублюдка. Чуя пытается представить свою радость, представить, как пинает мраморную табличку с именем бывшего напарника, представить... все, что угодно, только бы не задохнуться от чертовой боли. Только бы не признаваться себе, что пошел с ним сегодня, потому что хотел. Что не свалил, позволил себя трахать, потому что хотел. А Дазаю плевать, он с первой встречной переспит и будет доволен... - Чуя. Накахара не поворачивается, ему невыносимо видеть эти безразличные глаза. Дазай давно уже не хочет его. Дазай хочет умереть. Как бросил его, сбежав из мафии, так и теперь, лишь ждет случая, чтобы сдохнуть... Его резко дергают за плечо, опрокидывая обратно на кровать, и целуют - будто бы даже не так холодно. Сердце пропускает удар, бешено заколотившись, руки цепляются за плечи ублюдка - только бы не отпускал. Дазай все же отпускает - это не может длиться вечно. Чуя под ним прекрасен: на щеках горит румянец, а глаза влажные. Всклокоченный, готовый в любой момент его убить. Такой... родной Чуя. - Я люблю тебя, Чуя. - Ты снова лжешь мне, - цедит Накахара, отворачиваясь. Дазай делает вид, что не замечает его слез. Ему жаль. Правда. - Я знаю, что люблю. Как знаю, что меня зовут Дазай Осаму. - Ты давил в себе эмоции так долго, - хрипит Чуя, не поднимая головы. - Ты уже не можешь любить. - А сможешь ли ты выдержать мою любовь, если я перестану их давить? - вкрадчиво спрашивает Осаму. Чуя невольно поворачивается, заметив опасный блеск в глубине его глаз. От него исходит пугающая энергия, и шляпник невольно вздрагивает, тут же одергивая себя: он в своем уме. И ему совершенно нечего бояться. Он хочет. Хочет быть с Дазаем, пусть даже это будет последний раз. Хочет по настоящему, без фальшивых улыбок и глупых шуток. - Докажи мне, - Накахара дергает бинты на его шее, тянет к себе. - Докажи, что ты любишь меня. Дазай прищуривается, закрывая глаза. Отпустить. Отпустить себя. Взять то, что принадлежит, забрать свое, выпить из него всю душу... Чуя дрожит от предвкушения, и не разочаровывается - Осаму наклоняется еще ближе, целуя так грубо и резко, что во рту сразу чувствуется вкус крови. В голове туман, воздуха не хватает, а Дазай словно сошел с ума - у него сумасшедший взгляд и трясущиеся руки. Становится жарко, Накахара едва не теряет сознание - ублюдок наконец-то не сдерживается. Легкий вскрик разрезает почти тишину - Осаму толкается резко и грубо, совсем не так, как буквально только что... Чуя стонет в голос, цепляется за волосы Дазая, закрывает глаза и вдруг чувствует холодную сталь ножа у горла. - Давай умрем вместе, Чуя, - от его тона кровь стынет в жилах, одновременно закипая обратно. - Я так хочу умереть... Я здесь из-за тебя!! - Дазай...? - Накахара смотрит ошарашенно, поморщившись: лезвие оставило царапину на его шее. - Ты живешь... И мне приходится жить, - его голос вновь падает до шепота. - А я так хочу... уйти. Я не хочу уходить без тебя. Пойдем со мной, Чуя, - шляпник поднимает глаза, с некоторым страхом замечая слезы в его глазах. Мгновение - и слезинка катится по щеке, падая на него. Накахара приподнимается, целуя его сам. - Я ненавижу тебя, помнишь? Поэтому живи. Живи ради меня.