Понимание

Сатору не всегда отличался благоразумностью (скорее, вообще никогда?), но он не особенно-то это и отрицал. Ему нравилось вытворять вещи совершенно безумные, а чужое удивление только доставляло лишнее удовольствие. Своими выходками он доводил и детей. Такими темпами Цумики и Мегуми обещали вырасти людьми с совершенно стальными нервами. Вряд ли что-то могло бы сконфузить их: за прошедшие почти десять лет Сатору перепробовал почти все из доступного репертуара, что казалось ему вполне безопасным. К пятнадцатому дню рождению Мегуми невероятный педагогический ум выдумал самую невероятную авантюру из возможных. Вспоминая себя в эти годы, Сатору только удивлялся: он вытворял абсолютно все-все, что запрещали. Да и то, что разрешали, он тоже выворачивал наизнанку и вытворял. Ладно, он просто искал какие-то здравые оправдания собственным идеями и паранойе (совершенно беспочвенной, к слову). Зная нелюбовь Мегуми к бесполезному шуму, они с Цумики решили устроить совершенно тихое празднество в стенах квартиры. Без изысков: просто посидеть втроем, вручить имениннику подарки и на том окончить. Тем не менее, пятнадцатилетие казалось Сатору важной датой, и он не хотел оставлять все так просто. В конце концов, после подарков на столе оказалась бутылка шампанского. Мегуми непонимающе изогнул брови, Цумики хмыкнула, и собственное действие пришлось пояснить: — Лучше же со мной, чем с кем-нибудь на улице, — Сатору в целом алкоголь не переваривал по двум причинам: им постоянно пичкали на церемониях, и организм этого не переваривал. Хватало и одного бокала, чтобы отправить сознание в дальний полет. Это не приносило никакого удовольствия, скорее раздражало. Но сегодня он собирался насладиться только запахом пробки. — Издеваешься? — Мегуми не выдержал, держа две увесистые коробки на коленях, не спеша разворачивать. — Мы похожи на тех, кто из дома бегает за угол баловаться такими вещами? Сатору пожал плечами. Цумики продолжала сохранять молчание, потом встала из-за стола и заглянула в шкафчик с посудой: — У нас нет фужеров, — она развела руками. Шампанское наливать пришлось в чайные кружки. — Я не буду, — Мегуми выразительно посмотрел на сестру, та только засмеялась, всем своим видом давая понять, что в этом нет ничего плохого, — в чем смысл? — Да ни в чем, — Сатору понюхал налитое на палец шампанское и покачал головой, — просто надо пробовать все вовремя. Чтобы потом это не превратилось в… — он вспомнил, что читал где-то в интернете совсем недавно, — в незакрытый гештальт. Забочусь о вашей психике. Подросток скептично сморщился, но спорить дальше не стал. В конце концов, от одного бокала вряд ли могло случиться что-то из ряда вон выходящее. Цумики повозюкала остатки торта в тарелке ложкой и с задумчивым видом отпила. — Похоже на горькую газировку, — пробормотала она, поджав губы, — и пивного запаха нет, который ты так ненавидишь. Не ворчи, — одарив брата улыбкой, она, однако, отставила бокал и больше не собиралась к нему притрагиваться, — я пробовала раньше и не очень оценила. Надеюсь, допивать не обязательно, Сатору-сан? Он отрицательно покачал головой. Содержимое своей кружки Мегуми предпочел выпить залпом. Потом поморщился: — Гадость, — это вызвало неопределенную радость, что пацан точно не сопьется в случае чего. Тревога немного отступила. Сатору пригубил исключительно для приличия, чтобы разделить безумное таинство с подростками, которым алкоголь по возрасту употреблять не положено. Вечером, несмотря на личный праздник, посуду принялся мыть почему-то Мегуми. Сатору застал, как он с отвращением принюхивался к кружкам из-под шампанского, будто к ним в самом деле мог прицепиться какой-то запах. Мальчишка обернулся на секунду, потом вернулся к своему занятию. Цумики шумела водой в душе. — Ты зря переживаешь, что я рискну таким баловаться, — после продолжительной тишины пробормотал Мегуми, усердно продолжая натирать тарелки мыльной губкой, — терпеть это все не могу. Сатору непонимающе вскинул брови, немо задавая вопрос. На него не смотрели, и теперь уже пришлось произнести мысли вслух: — Мне казалось, что раньше тебе не приходилось распивать всякое, — тут пришлось несколько возмутиться, — или я ошибаюсь? Мегуми пожал плечами: — В память врезался запах. Цумики его тоже не любит, — он едва заметно дернулся, — не знаю, ассоциации с отцом, который нас бросил. Логично, что доверия не вызывает? Это было единственной выходкой, о которой Сатору несколько пожалел.