Звоночки

Игорь заметил это позже, чем хотел бы. Он винил себя: его твердолобость и абсолютное отсутствие эмпатии закрыли ему глаза и уши плотной повязкой. Казалось, перед ним висела неоновая вывеска, но заметил он ее только тогда, когда эта вывеска упала на его покрытую кепкой голову, придавив к земле и похоронив заживо. Он не замечал первых звоночков. Первых мешков под глазами. Первых нервных постукиваний карандашом. Первых баночек энергетиков. Ну подумаешь, с кем не бывает — напарник просто немного устал. А может, дома ему кто-то пилит мозги. А может, и этого кого-то пилят. Пара выходных вылечат залегшие тени под зелеными глазами. Гром не придавал особого значения данным деталям в поведении блондина, поэтому продолжал грузить того отчетами, раскрывая дело за делом. Он не замечал и вторых звоночков. Дубин стал чуть спокойнее. Его постоянная прыть выветрилась, превратив напарника в адекватного человека. Он не лез, куда не просят (ну, по крайней мере намного реже), не бегал за Игорем, как голден ретривер на поводке (ну может, иногда). Гром на это лишь выдохнул свободно. Легко. Работа пошла лучше — может, без помощи он и тормозил изредка, но зато майору не приходилось медлить из-за мелкого. Отчеты сыпались дождем. Приходя в участок, Игорь немного терялся — его теперь не встречали кучей вопросов и предположений. Их источник сидел, согнувшись, над документами, и замечал напарника лишь тогда, когда тот сам подходил к Диме. Игорь чувствовал. Что-то не то. Время шло. Игорь уже замечает звоночки. Он видит, как Дубин постоянно прикладывает пальцы к губам — облизывает кровь, появившуюся из-за очередного оторванного заусенца. Он слышит, как Дубин тяжело вздыхает, закрывая очередную папку. Гром списывает это на количество работы. Сжалившись над помощником, даже помогает тому с парой папок. Еще через неделю (или месяц?) у Димы поднимается температура прямо на рабочем месте. Прокопенко в срочном порядке высылает стажера домой. Не хватало еще заразить кого-нибудь. Гром провожает бледного парня взглядом. Тот исхудал. Этого не было видно в полицейской форме, но было видно в гражданской одежде, в которой покидал участок блондин. Гром чешет затылок. Дела-а. Очкастый появляется на работе на следующее же утро. Он всех уверяет, что совсем не болен, просто эпизод такой. Все еще бледноватый, он машет Игорю, улыбаясь. Улыбка правда искренняя. Но вымученная. Игорь списывает это на самочувствие парня. Майор Гром — самый крутой полицейский. Он раскрыл очередное сложное дело. Предотвратил очередную смерть. Молодец какой. Он приходит в участок, чтобы поделиться деталями с напарником. Здоровается со всеми, продвигаясь через сотрудников к их рабочему месту. Но там пусто. Ни одного следа пребывания очкастого. У майора просыпается чуйка — что-то неладно. Мужчина заваливается к Прокопенко, в срочном порядке выясняя место проживания пропавшего. Вызывает такси к месту. Это обычно непозволительная роскошь, но Игорь сегодня нетерпелив. Машина чуть задерживается, из-за чего Гром стреляет глазами-молниями в водителя. К нужному адресу они приезжают чуть быстрее, чем должны были, ведь полицейский всю дорогу нервно пыхтел, напрягая мужчину за рулем. Игорь вылетает из автомобиля, проникая в открытый подъезд и перескакивая ступеньки. Игорь все скажет. За время, пока он ехал от работы до Дубина, все его дурное предчувствие каким-то образом мутировало в злость. Что блондин себе позволяет? Не явился на работу — э, какая наглость! А Грому что, самому всю бумажную волокиту разбирать? И кофе, видимо, ему самому нужно делать. Еще чего. Да срать Игорь хотел на причину отсутствия парня, свою работу выполнять надо, а не трусы дома протирать. Мужчина взглядом нужную квартиру находит, в дверь тарабанит. Стучит так, будто та ему лично в лицо плюнула. Замок гремит, и взору майора предстает картина: Дубин стоит перед ним, серый, словно призрак, в заляпанной мятой футболке, домашних штанах. Смотрит прямо на Игоря нечитаемым взглядом, пустым. — Привет. — слетает с губ очкастого. Бесцветное, тоже пустое. — Эм, привет. — Игорь трет шею. Вся накопившаяся злость исчезает, когда мужчина видит перед собой такого Дубина. Неправильного. Не светящегося. — Ты чего на работу… не пришел? Дима жмет безэмоционально плечом: — Не думал, что ты заметишь. Гром недоволен таким ответом. Одна бровь изгибается в вопросе, но вслух мужчина спрашивает не то, что его тревожит. — Могу войти? Дубин все так же незаинтересованно отходит с прохода, пропуская напарника внутрь квартиры. Гром переступает порог, разувается, чувствуя спиной взгляд зеленых тяжелых глаз. Не спрашивая, проходит внутрь квартиры, но так и замирает с не до конца опущенной ногой. Что за черт. Мужчина знает: стажер всегда выглядит хорошо. Волосы может и не самые послушные, но выглядят хорошо. Лицо всегда свежее, одежда выглажена, с иголочки. Ботинки блестят. Юноша очень опрятен. На его рабочем месте порядок, бумаги по стопочкам, ручки в органайзере. Дима черт-бы-его-побрал во всем идеален. Так почему же сейчас Игорь смотрит на такую грязную квартиру. Беспорядок везде: на полочках, стульях, на столе, диване, в ванной, в коридоре. Повсюду. Игорь чуть за стену в поисках опоры не хватается. Пол в крови. Какого. Хрена. Блять. — Дим?..- Темноволосый медленно поворачивается к хозяину квартиры, ища ответы на вопросы. Видимо, взгляд его настолько сбитый с толку, что Дубин поджимает губы. — Что, Игорь. Не нравится? Уж прости, не знал, что ты зайдешь. — парень проходит мимо сослуживца, перешагивая через какую-то тряпку на полу, ступая прямо по разводам крови. Игорь, присмотревшись на секунду, понимает, что это следы ног. И честно говоря, плевать он хотел на беспорядок, какого черта тут эти следы. Гром за пару шагов догоняет блондина, хватает за руку, грубо тянет за собой, наугад добираясь до ближайшего дивана. Бросает не сопротивляющегося напарника на него, присаживается на корточки напротив, и поднимет чужую босую ногу так, чтобы мог разглядеть. Следы точно Димины. Ступни все в уже подсохшей крови. Рассыпанные по всей поверхности ранки выглядят плохо. Тут и там видны кусочки стекла. Гром бережно оглаживает целые места. Переводит взгляд на зеленые глаза сверху, наблюдающие за ним. — Ты, — Игорь запинается, с трудом выдавливая слова. Он не понимает. Он напуган. — Как так? — Разбил стакан. Не убрал. — Когда? Дубин молчит. — Я спрашиваю, когда? — Дня два назад. Гром прикрывает рот кулаком, все смотрит в глаза напротив. Замечает, что они поблекли. — Дим, что происходит, м? Чего ты строишь. — Кого я строю, Игорь? — перебивает его Дубин, как-то горько ухмыляясь. – Жертву? — Ты… — Нет, Игорь. Проваливай. Можешь не беспокоиться, на работе ты меня больше не увидишь. — Ты уволился? Блондин снова поджимает губы, отведя взгляд куда-то в угол. — Еще нет. Игорь сжимает в руке голень парня, пытаясь привести того в чувство. Спрашивает снова: — Что происходит? Дима поднимает глаза на напарника, и тот чуть не задыхается. В этих самых глазах плещется безысходность. Темная, тягучая. Холодная. — Я устал. Вымотался, сгорел, сдался, называй как хочешь. Мне все равно. Вообще на все. Представляешь? Игорь глотает нотки боли в голосе юноши. Глотает и давится: как он просмотрел? Почему допустил? Осознание ударяет по мужчине с размаха. Он сам виноват. Гром сам, своими руками сделал это. — Дима. Мужчина подрывается, сжимает осунувшееся тело руками так сильно, словно хочет отдать часть себя напарнику. — Прости. Прости. Простипростипрости — Шепотом, часто-часто говорит темноволосый. Самый крутой полицейский. Самый плохой напарник. Игорь быстрыми клятвами обещает, что поможет выбраться, что сам приведет квартиру в порядок, шутит неловко, не к месту, бережно обрабатывает ступни. Заботится. А Дима лишь смотрит изголодавшимися по теплу глазами побитого щенка, и лишь грызет пальцы. Снова. Страшно. Обоим. А вдруг не справятся? Но вдвоем оно проще, верно?