"Злодей? Я просто заблудился на дороге жизни!"

— Что? Как здесь оказались цветы? Сюда же кроме меня никто не ходит. Хм… Цветы положили так аккуратно, что даже мох рядом не задели… Таких цветов я раньше в стране огня не видел. Будто из тысячи кристалликов. Они похожи на кеке-генкай кристалла… А еще я говорю сам с собой! Странно всё это…

Неизвестно где

— Му-ха-ха! Обожаю, когда кто-то приходит в отчаяние! Аж вспоминается молодость! — эта интересная личность с садистскими наклонностями смотрела в огромный кристалл, где Какаши мучился из-за потери своей бесценной книжки. — Похоже, ты совсем не изменился. Также посылаешь подданных на свои хотелки. — Эй! Это мои подданные! А ты вообще во времени не ориентируешься! Ты меня слушаешь? Да как же ты меня достала! День сурка! Было слышно лишь дыхание второго собеседника, пока покой не озарил разум, можно было заметить, как дрожат бриллианты с каждого вздоха — преклоняются. — Хватит начинать этот бессмысленный спор. Зачем вы, низшие существа, начинаете брыкаться? Это бессмысленно. Сотру тебе еще раз память — и всё! Зачем тебе вообще что-то мне доказывать? — Ха, я правильно догадался! Все-таки я заметил, что обычно у меня не настолько огромные провалы в памяти, — решил он пошутить, но в следующий миг нахмурился, а мимолётная ухмылка тут же стёрлась. — Я здесь прожил множество лет. — Нет, ты здесь меньше года. По твоим глупым человеческим меркам. — Э… Ладно! Я просто не могу сидеть на месте! Как я могу тратить свою драгоценную жизнь, а точнее целый год по пусту! И вообще, если бы кое-кто, не уставая от меня, не подтирал бы память, то я лучше бы ориентировался. И я так-то не совсем человек! И даже не ребёнок, каким ты меня воспринимаешь. У нас с тобой неизмеримая разница, но ты вместо меня ведёшь себя как дитё малое. Совершенно не развиваешься, а даже наоборот убегаешь от своих мыслей. Ты можешь сколько угодно стирать мне память или уничтожать ее раз за разом, но это тебя никуда не приведёт. А все эти качества могут быть и у, как ты говоришь, "низшего существа". Что же тебя отличает от нас — это ужаснейшая скука. Целую вечность следить за всеми, разве тут возможно не потечь крышей? Пытаясь хоть как-то себя занять, ты наткнулась на этого. Ты не отвела взгляд, не смогла вновь обмануться. Он до нельзя сломанный человек, но не сломленный. Как старая ваза, что была полностью разбита, но склеивалась вновь и вновь. Но как же? Он же всего лишь человечишка! Ты даже не могла себе представить, что такие, как мы, способны на подобную стойкость духа. Хоть ты и породила, но нас не понимаешь. Мы же не только создания твои, а как мысли твои сокровенные, прямо из сердца. А из-за этого… Как его там… Каташи… Наташи… А! Точно Параши! — Он Какаши… — тихо вставила она, прикрывая лицо ладонью. Совсем не слыша своих ошибок, собеседник продолжал рассуждать вслух. — Бедняжка! Совсем потерял смысл жизни, думаю, нашему герою нужен отпуск, встряска! А то нервный такой, аж волосы седые! Или даже оплачиваемая пенсия! В один конец. Надо найти интересный мирок! А мы с тобой хорошо так развлечемся и… Но, вдруг почувствовав что-то неладное, он обернулся; а зрачки не без того узкие, стали иголками. Свет, исходивший от трона его пленительницы из обычного белого или фиолетового, стал серо-голубым. Вдруг на его глазах пространство исказилось, икнуло, и трон стремительно начал сдуваться. — Что за?.. — прозвучал логичный вопрос. — Ты… Прав…— донеслось из-под трона странным голосом. — Что, Ваташи, пора в отпуск? Но вместо ответа из субстанции (в прошлом бывший троном), медленно покачиваясь, вылетела звезда. Да, звезда. Маленькая такая. Представьте себе солнце с радиусом в стандартную дверь. Вот и Мистер «я в прошлом был плохишом» стоял в шоке. — Чего? Т-ты кто? Это система охраны, что ли? Что это с ней? Ответ незамедлительно последовал — звезда метнулась в его сторону. — Тсшш! Реакция как всегда на высоте, и, быстро прыгнув и извернувшись, он со всей дури царапнул звезду своими когтями за считанные секунды. После этого звездочка сильно покачнулась и, чуть не упав, несколько раз моргнула голубым светом и поникла. Затем сфера опять сильно заблестела и окончательно обратилась в камень. Но вот идеальная поверхность, с виду очень прочной породы, треснула, и быстрым ударом обрушилась на небесную гладь. Из нее повалил фиолетовый пар. Тут же камень начал плавиться, будто рожок мороженого в летний день. За этими явлениями наблюдал и непосредственный виновник. — Что это я сейчас сделал? Но уже спустя несколько минут всё окончательно стихло и пред миром предстало нечто. Ужас всех властителей миров. Надзиратель над галактиками. Уничтожитель миров. Девочка, свернувшаяся в позе эмбриона. Белые волосы её были покрыты мириадой звёзд, она дрожала и вся была в странной голубоватой жидкости, что заключала её внутри сферы. Вдруг малютка открыла глаза — в них виднелись маленькие бисеринки слёз. — Кто я?.. Зачем я здесь? Но ей никто не ответил. Единственный зритель застыл как истукан. Вместо любых мыслей в его голове метался лишь один огромный знак вопроса. Но, похоже, девочка быстро пришла в себя, став обычной непоседой. — А, точно! Мы с тобой, дядя кот, договорились, что перенесём одного другого очень несчастного дядю в другой мир, чтобы он перестал грустить! —… — Хм, какой же выбрать?! Как же сложно… Мм… Да, точно! Считалочка поможет мне! Эники-беники, ели межгалактические вареники. Эники-беники, бум! — маленький пальчик скользил по кристаллам, остановившись на одном, отливавшем зеленцой. — Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что это за мир! Девочка поднялась на носочки и, будто кристалл был жидкостью, сунула в него свою голову. ВХХШШ! Секунда — и девочка резко откидывает голову, а её тело отлетает назад. БДЫЩ! Больно ударившись задницей, девочка вскрикивает и потирает ушибленное место. — Ссс… Ой-ёй! Но, быстро оправившись, девочка резво вскакивает на ноги и начинает увлеченно лепетать о своем: — Ой, дядя кот, там такой замечательный мир! Прям круто! Герои, злодеи. Там ещё такой мальчик красивый с зелёными волосами! Милый-премилый! Мне так понравилось! Я это… Ну это… Хочу, в общем… Там побыть! От такой речи далеко-далеко отсюда один милый-премилый Изуку Мидория начал икать, а по спине его начали скакать мурашки стадами антилоп. Ну, а пока мы здесь, девчонка, быстро запрыгнув на неожидавшего «дядю», посмотрела ему прямо в глаза. Её огромные, даже лучше чем у одного кота в сапогах фиолетовые очи, были очень грустными и упрошающими; они будто говорили: "ну, пожалуйста, мне очень-очень надо, я миленький маленький зверек, мне нужна защита и забота! И вообще я чистый ангелочек!" На такое представление невозможно было не пустить слезу. И этот самый дядя даже почувствовал, что у него восстаёт из мертвых совесть. Ну как можно отказать этой милой маленькой и беззащитной девочке? — подумал он и внутренне содрогнулся: что это за чары? Что с его сознанием? Никогда прежде гуманизмом он не страдал! — Ну, пожа... — Ладно, ладно! Хорошо, беги туда, если ты так хочешь! Так уж и быть, разрешаю! — Хорошо, только у меня есть одно условие! Пока меня тут нет, будешь здесь всем заправлять Договорились? — ЧТО? НЕТ-НЕТ! НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! Он пытался сдернуть с себя наглую особу, но ничего не вышло. — Да я ненадолго, тысячелетия на два, а то у меня еще жизнь только начинается, хочу попутешествовать увидеть жизнь в других мирах. А то какой из меня правитель, если я не знаю как живут в моих владениях?! — СКОЛЬКО? Не… К тому же я совсем ничего не знаю и такой силушкой, как ты, не владею. Вот разгромлю все случайно — и всё! — Хи-хи! Да не бойся ты так, я все уже продумала, я передам часть своих сил тебе! Никто и не посмеет чего-нибудь там думать! Так что давай-давай! Я пошла вещи собирать! Как говорил мой папа — глаза боятся тьфу, тьфу, а руки делают! Кстати большинство всего этого, — она обвела пространство руками, — создал он! Ну, так что? Принимаешь ли ты корону? — Да…— подумав, ответил он. А кто откажется от безграничной власти, учитывая, что ничего особо не случится, ведь всё завязано на девчушке. Жива она — живо все. Так что лежи на лаврах, да виноградную гроздь посасывай. Вот и он не лыком шит, не даром он добрался аж до сюда. Пока новый правитель всего и вся стоял и почесывал репу, девочка усиленно собиралась, а если точнее, то примеряла дорогой её сердцу кулон, а все остальное создавала из воздуха. — Вот и всё, дядька! Я отправляюсь на недельку до второго! Э… Ну ты понял, короче. Давай держи хвост пистолетом! Хм, как много клёвых фраз говорил мой отец, может он где-нибудь сборник своих цитат оставил? Надо проверить несколько мест. Из пустоты образовалась лесенка. Она взобралась на нее. — Спасибо за шанс, — он улыбнулся. Взмах руки и кристалл с зеленым отливом увеличивается в размерах и становится мутным. — Это тебе спасибо, что заменяешь меня, съешь его, и, — она шагнула в мутную поверхность кристалла, — прощай… Её силуэт скрылся и, похоже, надолго. А за секунду до этого из ниоткуда девчушка бросила ему вкусное пирожное, украшенное алмазами, которое он незамедлительно подхватил. Жуя пирожное, он понял, что в его жизни началась новая глава. И началась она с мыслей, от которых прошибало в холодный пот. Кто, черт побери, был её отцом? Он еще жив? Коноха Задумчивый Какаши нервно ходил кругами вокруг резиденции хокаге. Он решил сходить к нему. К Наруто. На самом деле, ему было слишком страшно туда ходить, поднимать глаза на его могилу, что отзывалось немым укором в его сердце. С Рин, с Обито, с Минато-сенсеем, в конце-концов, с ними всеми было по другому. Это он воспитывал чудовище наравне с Наруто. Это он думал, что они образумятся и станут друзьями, командой… Ему нет прощения. Он воспитал предателя, которому безразличны связи, даже самые близкие. Индра и Ашура. Саске и Наруто. Они тянулись к друг другу, но нет, вместо примирения он решил утянуть с собой Наруто, а сам выжил. И пусть совет деревни настаивал на обучении одного лишь Саске, Какаши уделял сыну сенсея намного больше времени. Так как обещал. Но не сдержал и его. А этот… Он пытался объяснить, но тому был понятен лишь язык силы. А когда он дал ему навыки, то стал лишь пустым местом. Пусть Какаши и уважал Итачи за тяжелый выбор, но также ненавидел его из-за того, что поселил в том невинном ребенке качества лучшего в своем роде мерзавца! Но все же на губах появилась улыбка, всё же есть надежда на будущее Конохи… Кто-то кроме знакомых ему людей помнит про Наруто. Но кто же это? Позволив себе эту небольшую слабость, он тут же вернулся к своим обязанностям хокаге уже под утро. Разгребая завалы бумажек, он не замечал, как мчатся стрелки часов. Но тут дверь с грохотом открылась. Какаши мигом ощетинился кунаем, но тут же убрал его обратно в рукав мантии. На пороге стояли Цунаде и Орочимару, похоже, что санины были не в очень трезвом состоянии. — Какаш-ши-к-кун! Обычно бледная кожа санина сейчас была румяной, а походка морской. — Да, Какаши-кун! Что ты работа… ешь, да… э… работаешь! Цунаде также стала юнгой на корабле, и вот у неё, похоже, уже начинается шторм. — Цунаде-сама? Орочимару-сама? — скривился он, так как нюху его завидуют даже некоторые Инузука, немного помедлив, он резко скомандовал, — Анбу уйти с охраны. — Есть! — две тени спрыгнули с потолка и тут же испарились в воздухе. Уже по виду этих двоих Хатаке понял, что лучше держать этот разговор в тайне, ибо мало ли. К тому же ему не нужна была охрана. Это была лишь предосторожность. Ну и, конечно, момент доверия. Конечно, змей признался, что никак он Саске не перевоспитывал, а уже такой кондиции он сам к нему дошлепал, а любитель шаринганов лишь подтолкнул парой фраз, меткой и обещанием силы. Также Орочимару сетовал, что личный ученик, дорогой ему во всех — особенно в сфере органов зрения — смыслах, взял и заколол своего лучшего педагога, чуть-ли не отца! Пусть санин был и не самым чистым на руку шиноби, но последнее время он показывал чудеса применения нарутотерапии… кхм… то есть перевоспитания! Увидев безумие в глазах юного мстителя, он уже хотел бросить все эти догонялки с мальчиками далеко не зайчиками; а уже переродившись, он тут же встретился с Наруто. Ну а там слово за слово и Орочимару уже готов идти кушать рамен! Вот оно главное оружие Конохи — единственный в мире шиноби психолог с кулаками! Страшно, что жуть! Наруто точно не приходится Ино родственником? Вправив мозги змеенышу в одну сторону, Узумаки не учел, что они отклонятся в другую сторону. Теперь вивисектор Конохи жаждал защищать онную, а также стал оказывать Цунаде знаки внимания, вообщем на старости лет, хотя ему эти лета, как зайцу стоп сигнал, ну стал романтиком он, это если кратко. А так ещё раскаивается в своих злодеяниях… Ужас! — Эх, Какаши, Какаши… Может ты это на пенсию пойдёшь? Не подумай я тебя не в коем случае не свергаю, — ответил раскрасневшийся санин, — просто когда я обрел любовь, то есть тебя, Цунаде, я понял насколько глупо бессмертие! — Ах ты старый подстрекатель! Что бы сказал сейчас Джирайа?.. — Его уже нет с нами, но жизнь продолжается. Я… Я давно тебя любил… Просто я не понимал всех этих эмоций… Моя мать не дала мне этого. Ты всегда была прекрасной розой с острейшими шипами в моей жизни. Когда я был отступником, а ты ушла в странствия, я был несчастен и слеп… — А Дан? А Наваки? Ты же… — Цунаде, я думаю, что ты давно поняла, что меня подставили. Данзо тогда был не в себе и подстрекал меня на эти эксперименты. Незадолго до того дня мы с ним разосрались в пух и прах. Хорошо он портит жизни. Но всё равно все те люди, которые умерли от экспериментов… Наверное, до конца дней я буду жалеть… Я псих и эгоист — он опустил голову и уставил глаза в пол. Давно непьющий Орочимару вынес всю подноготную, все свои мысли. Его измененное, хладнокровное сердце забилось как в припадке. Цунаде… — сказал он странным голосом — давай попробуем? Я обещаю, что все исправлю. Из кожи вон вылезу, но сделаю. Санин посмотрел в ее прекрасные очи. — Орочи… — она вдохнула горячий воздух, в горле першило, а в глазах щипало, — Я, я… Да… Да! Она дернулась и буквально сжала давнего напарника в стальных объятиях. «Как же мне не хватало любви!» — подумали они оба. — Цу-цунаде! — прошипел Орочимару, лицо которого стало под цвет его подводки. А затем оба человека неопределенного возраста потянулись и всасались в друг друга. … Тем временем Какаши Хатаке, хокаге, в кабинете которого сейчас целовались два санина, стоял аки гора и усиленно представлял из себя интерьер. С накалыванем драмы, его глаза всё расширялись и расширялись, а в голове было перекати поле. Какаши чуствовал себя немного беспомощно, будто он столетний дед, которому романтика в мысли последний раз приходила, когда вон той парочки ещё на салфетках не было. — Кха-кха! Кхм… Кха-кха! — сценка, изображающая астматика, сработала на ура. Обе фигуры отскочили друг от друга, как ошпаренные. Впервые в своей жизни Орочимару чувствовал себя неловко и мялся, будто недавно выпустившийся генин. — Ээ… — глубокомысленно выдал он. То ли от умений медика, то ли в системе «блондинка» произошел сбой, но мозг Цунаде намного быстрее перезагрузился. — Эм, Какаши-кун, прости, что помешали… Ты же знаешь, что сейчас весна, всем хочется немного тепла, тебе, кстати, тоже не помешало бы! Ладно, не будем тебя отвлекать, мы, пожалуй, пойдем, да, Орочи? — Ма… Чувствую, что после такого потрясения мне точно нужно на пенсию… — Кхм… Да, Какаши-кун тебе можно и пожить для себя, а я бы не против… Нет, не подумай! Какой из меня хокаге? Я уже рушил эту деревню. Ай! Ладно, всё-всё! Я не против против должности правой руки хокаге. Пятой хокаге. — Хм, это довольно неожиданно с вашей стороны, Орочимару-сан. И вы почти прощены, ведь внесли громаднейший вклад в науку и медицину для деревни. Также разработали много проектов, что упрощают обучение и жизнь шиноби. Я согласен на вашу кандидатуру, раз уж вы так её хотите. После, вернувшись в Коноху и искренне присягнув на верность, вы сыграли нам большую службу, и теперь кланы хоть немного ненадолго закрыли рты! Но хочет ли Пятая-сама возвращаться? — Да, Какаши. Мы с Орочи уже давно разработали новые и переработали старые методы продления жизни, можно сказать почти бессмертия. Мы уже многое повидали в своей жизни, попутешествовали, поняли себя, и наконец мы вернулись в свой дом и поняли, что мы желаем его защитить, уберечь от всех невзгод. К тому же обязана отплатить своей деревне. Хотя бы как внучка своего деда. Вот сколько времени я шлялась по кабакам? Пока Цунаде толкала речь, Орочимару тоже думал о многих своих поступках. Сенсей… Не думаю, что когда-нибудь прощу вас за слабость… Но, думаю, если бы слышали все это, то, вероятно, очень сильно удивились и простили меня… А Джирайя… Теперь я понимаю, как же был слеп. Ты сразу понял насколько прекрасна наша сокомандница. Мне печально, что тебя здесь нет, и мы теперь уже не боремся за любовь… А не все эти дурацкие политические игры. Санин поглядывал на Цунаде с такой нежностью какую только мог. Никогда бы не поверил бы, что он Великий и Ужасный Орочимару влюбился на старости лет. — Орочимару! — из прекрасных мыслей вывел толчок в бок, да так, что змей чуть в узел не скрутился. — Ты меня вообще слушаешь?! — Да-да… — просипел тот. — Ты прошляпил всё самое главное, Какаши согласен! Он хочет хотя бы сходить на месяцок проветриться, ну и желательно никогда больше не возвращаться к бумажкам. Он прямо сейчас подписывает указ. — Бумажек, говоришь… кха… много… Хм, думаю, у меня есть идея как это исправить, чтобы у нас двоих на все хватало времени! — Орочимару! Я тебя люблю! Цунаде на посту хокаге боится только бумажек, а то, что ее возлю… напарник серьёзно пообещал решение этой проблемы… То теперь Цунаде была бесстрашной! В общем, любовь штука странная, а иногда даже стальная. И сейчас полусогнутый ученый был стиснут вновь в удушающих объятьях. Но вдруг беспрерывное чирканье пером прекратилось, и Какаши прервал преждевременную кончину змея в пышных грудях. — Кхм, я закончил, — откинув ручку, он стал усиленно массировать виски. — Давай я, — сказала Цунаде и незамедлительно положила руку прямо на макушку шестого хокаге. Мягкая зелёная чакра прокатилась по его мыслям, и Какаши из полутрупа стал хотя бы человеком. Но спустя несколько секунд всё закончилось. Санин же сверил это завистливым взглядом — ему пришлось очетвертинить свой резерв на быстрое восстановление. — Хм… Какаши, похоже, это максимум, который я смогла сделать. Чакра кончилась, всю на эксперимент слила. — Всё равно спасибо. — Какаши учтиво склонил эту многострадальную голову. — Не-не, давай без этого. Сколько ты Конохе сделал? Нужно и о себе чуток заботиться! Ты давай там не скучай! Жди отпуска! Всего то две недельки подождать! А мы уже уходим, да? — Да, пошли, Цуне. Зайдем-ка в лавку Ичираку, — и взяв за руку свою уже теперь возлюбленную, он продолжил, — до встречи, Какаш-ши-кун. Обращайся за помощью в любое время дня и ночи. — До встречи! — До свидания. И счастья вам? Следом кабинет окатил прекрасных смех Орочимару, нет, не тот злодейский, а вполне нормальный и заражающий. Но Какаши никому это не расскажет, его просто за сумасшедшего примут! Провожая взглядом закрывающуюся дверь за парочкой, еще пока шестой хокаге успокоил свой дергающийся глаз и выдохнул. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Он подумал бы, что это гендзюцу, но на этом кабинете стоит букет печатей, скрывающих его. И что это было? У него не было ответов. Но через минуту втыкания в потолок он опомнился и с новой силой взялся за бумаги. А стрелки вновь начали бежать, будто на перегонки. Глаза потихоньку слипаются, и в этот тихий вечер Хокаге погрузился в сон без сновидений. Опять. И только ожидая этого, легкий порыв ветра открыл, казалось бы, закрытое окно. Чёрная, мелкая тень по-хозяйски влезла в кабинет. Похоже, исполняя некий ритуал над Какаши, тень стала ходить кругами, то и дело извиваясь всем телом. Круг, в центре которого находится Хатаке, постепенно сужался. И кто же знал, что спать на работе так опасно?! Но вдруг тело замерло, и, наклонив голову, опасно прищурилось своими огромными глазами. Тук-Тук-Тук. Тишина. Ни звука. Затем в комнату беззвучно зашел боец АНБУ в маске дракона и, оглядевшись, припал на колено. Он не заметил ничего сверхъестественного. Хотя Хокаге-сама не часто, но периодически так выматывался, что, посоветовавшись с Советником-Нарой-самой, пришел к выводу, что даже если дел по горло, нужно хотя бы вечером, хотя бы в кабинете давать глазам отдохнуть. И после этого Ниндайме-сама переодически смотрел из своего кабинета на ночную Коноху. Осмыслив это за пару секунд, шиноби начал: — Хокаге-сама? Извините, срочный отчёт… — не видя ответной реакции, он заметил, что хокаге уснул, наклонив свою голову вперёд. — Хокаге-сама, вы заснули? У него не было методов пробудить этого человека, чтобы не потерять лицо. Решив пойти по самой простой дорожке, анбу начал обходить развернутое к нему кресло — Что?! — У хокаге появилась кошка? Но как?! Он же собачник! — подумал с недоверием шиноби. На коленях Шестого хокаге лежала милая черная кошечка с красным бантиком на ухе и спала. Но лишь сделал анбу первый шаг по направлению к хокаге, кошка открыла глаза и зашипела. Не успел Дракон среагировать, как горлу Хатаке был приставлен острый и очень длинный коготь. — Не дергайся, иначе прирежу. Анбу ничего не оставалось как стоять, скрипя зубами. Он смог лишь подать определенный заряд чакры в его тату анбу, чтобы все скрытные шиноби поняли его знаки. Хокаге. Смерть. Опасность. Весь состав анбу уже был на ушах. Тем временем кошка осторожно, не отрывая взгляда от шиноби, дотронулась другой лапкой до лба Какаши. Быстро начав мяукать на разный лад, она закончила тираду или заклинание: — Мир Причуд! Япония! Надеюсь Хозяин-сама будет доволен. После ее слов в полу образовалась пространственная дыра. Прыгнув, и, будто оттолкнувшись от воздуха, она толкнула стул вместе с Шестым Хокаге; он свалился в темную дыру. — НЕ-ЕТ! ХОКАГЕ-САМА! ТЕХНИКА НАРИСОВАННЫХ ЗВЕРЕЙ!