Я буду беречь твой сон.

«Во сне хитрый демон Может пройти сквозь стены, Дыханье у спящих Он умеет похищать»

Серёже опять плохо, он просыпается посреди ночи в холодном поту, дрожит, как осиновый лист на ветру, пока бледные руки хватаются за белоснежную рубашку, будто за спасательный круг. Сердце быстро-быстро бьётся под рёбрами, норовя выскользнуть, вылететь, точно птица из клетки, даже если придётся эту клетку разрушить, оставить лишь обломки костей. В который раз за неделю, его навещает кошмар, и никакие таблетки уже не помогают, не помогут, даже при всём желании, потому что главный кошмар Разумовского – это он сам. В этом сне, который, будто поставили на повтор, он видит жёлтые, насмешливые глаза, безумный оскал. Он видит перья, много перьев, и высокую, утонченную фигуру, в чёрном плаще, которая склоняется над ним. В этой фигуре, он видит нечто, перенявшие обличие Сергея, но в то же время, это существо совершенно отличается от Разумовского. Жестокое, хладнокровное, несущее в мир хаос и разрушения, чьи руки по локоть в крови. Хотя, нет, не так. Не по локоть. Оно само купается в этой крови. Голос у этого существа, именуемого Птицей, насмешливый, он шепчет на ухо: «Тряпка! Сдайся мне, отдайся во власть, и всем, всем станет лучше!» - говорит, что Серёжа никому не нужен, ведь он слабый, бесхребетный. А после, вонзает руку, до локтя, в тело юноши, бьёт именно туда, где запуганным зверем мечется сердце, вырывая его с корнем, безумно смеясь. Именно в такие моменты, Разумовский просыпается, а от безысходности хочется лезть на стену, выть, но всё, что он может – покачиваться на кровати, бормотать себе под нос, как молитву «это всё сон».

«Бояться не надо, Душа моя будет рядом Твои сновидения До рассвета охранять»

Чужие руки обнимают со спины, весьма неожиданно, ведь Сергей не слышал, чтобы кто-нибудь входил в его покои, потому напрягается. Руки сжимают сильнее, прижимают спину к широкой груди, а над плечом склоняется чёрная макушка, дыхание наёмника щекочет шею, оставляя россыпь мурашек, и Разумовский понимает, что ему ничего не угрожает. Олег рядом. - Как ты забрался в мою комнату? – в ночной тишине, голос юного гения кажется криком, позади слышен хриплый смех: не тот смех, что вызывает неприятное желание спрятаться подальше, не насмешливый, а совсем добрый, ласковый. Родной. Этот смех действует на Серёжу, как успокоительное, потому он понемногу расслабляется, прижимаясь к пышущему жаром телу позади. Вот так, он чувствует себя намного лучше. - Серёж, вроде гений, а иногда такой глупый, - горячие руки забираются под пижаму, оглаживают узкую талию, - для него, Серёжа всегда будет миниатюрным, даже не смотря на то, что Разум вылез из своей шкурки ботаника, а его тело уже не назвать худым и кукольным Серёжа фырчит, ворочается, и меняет своё положение, теперь уже заваливая Олега на кровать, и ложась на его груди. Холодные руки, с длинными, паучьими пальцами, забираются под свитер, носом он тычется куда-то под горло, как котёнок. Но обманываться не стоит, у этого котёнка – когти острее бритвы, а зубы крепче металла. - Я был в этой комнате всё то время, пока ты спал, - отвечает Волков, всё также обнимая рыжика. - Попахивает сталкерством, - зевая, комментирует Разумовский, пока одна рука Олега гладит его по волосам, а после и вовсе начинает их перебирать. Рыжие пряди – огонь, обхватывают пальцы, поглощая в себя; кажется, будто ими можно обжечься, стоит только Сергею пожелать этого, но сейчас волосы послушны как никогда.

«Засыпай, На руках у меня на руках засыпай»

- Поспи, ты слишком мало спал, - говорит на грани шёпота, пока за приоткрытым окном бушует ветер, и набирает обороты ранее мелкий дождь. Теперь, он стучит по стёклам, напевая одному ему известную песню, сродни колыбельной.

«Засыпай Под пенье дождя…»

Разумовский показушно ворчит, говорит, что спать не хочет, а сам глаза еле открытыми держит, сморенный теплом и природной колыбельной. Спать хочется, но страх вернуться в лапы монстра намного больше, чем желание организма отдохнуть. Он пытается подняться, но сильные руки наёмника, возвращают его обратно на место, прижимая к себе. Если бы Серёжа хотел, он бы смог дать отпор, выбрался бы из чужой хватки, но всё, чего он желает сейчас, это находится под боком Волкова, пока тело и душа чувствует успокоение, защиту. - Спи, я буду рядом.

«Далеко, Там, где неба кончается край, Ты найдешь Потерянный рай»

- Обещаешь? – рыжий доверчиво поднимает глаза вверх, встречаясь со взглядом чёрных омутов сверху. Волков угукает, а на его губах расцветает слабая улыбка. Маленькое обещание, казалось бы, но для них двоих – оно значит слишком много. Сергей опять устраивается поудобнее, натягивая одеяло выше поясницы – ему не нужно дополнительное тепло, когда рядом есть ходячий обогреватель, но чтоб ноги не замёрзли, всё же соглашается укрыться. А после, засыпает, под пенье дождя и тихое, равномерное дыхание возлюбленного.