Шаловливая печь / Секс с печкой

Рудольф вернулся домой с мешком лучших дубовых дров. Посреди собственной квартины увидел свою любимую жену — небольшую кирпичную печь-колонну, которую он когда-то утащил из мастерской. Она так терпеливо ждала его прихода... Она всегда была такой молчаливой, недвижимой, послушной...

***

Штаны расстегивать не пришлось — от радости кочерга Рудольфа сама выпрыгнула из них и упала на ледяные кирпичи подруги. — Ничего страшного, что ты холодная, — промолвил Руди. Он отсоединил печь от дымохода, прижал к стене и сладостно поцеловал ее. — Я ведь кочегар, я разожгу в тебе пламя любви...

***

Пара минут и стало жарко: вот печь уже вовсю прыгала вверх-вниз на его кривой кочерге. Весь испачканный сажей, Рудольф покрывал ее, подругу, нежными поцелуями, а в особенности трубу, и смачно стонал: — Ох, а. Мм, А! а. а. а. ах, хорошая девочка! Топочная дверца хлопала туда сюда от удовольствия. Какой горячий кочегар! Он пылал от вожделения! Вдруг Руди поднял печь высоко. Его язык переплелся с ручкой поддувальной дверки, в щель от которой он недавно так страстно входил. Безобразник стал посасывать ее, как соску, мыча. Ручка отдавала железом. Внизу мужчина искал отверстие для своего черного от сажи агрегата любви. Но отверстие предательски не находилось... — Заминочка вышла... — подумал кочегар, но его мужское достоинство не падало духом. Он обнял печь и перенес ее к себе в кровать — надоело стоять возле стены. Лежа на спине, Руди поманил печку пальцем и сладко облизнулся: — Запрыгивай, милая... Но печь не ответила. Она никогда не отвечала. Однако это только возбуждало кочегара. Он нежно взял ее за ручку. Печка оказалась сверху. И вот Рудольф снова ласково обнимает свою подругу и начинает притрахиваться. Постель трещала под толчками горячей любви, тело кочегара напряглось от удовольствия, а лицо стало красным, как у бабуина. 100 оргазмов, как 100 градусов, закипели одновременно! И о, как это было приятно, кончая, видеть печь перед собой! Руди присосался к ней страстным поцелуем и на секунду стал кондитером, покрыв ее очаровательные дверки своим жидким кремом. После чего осыпал ее множеством комплиментов, слизал белое угощение и уснул в обнимку с нею.