Святой недотрога

Криво собранная кипа пожелтевших свитков плюхнулась на низенький столик у кресла. Хрустящая от старости бумага зашелестела. Арджрин чихнул, принимаясь за оставшуюся непроверенной пачку свитков. Он уже начал понимать, что зря тратит время. Решить проблему Сердца Смерти невозможно. Маг уже сутки без продыху маялся с этими бумажками. И не нашел ничего нужного. Хотелось взять да закинуть всё это богатство знаний прямиком в камин. Как быть и что делать дальше, он просто не представлял. За спиной молодого данмера вдруг открылся портал – темно-огненный, с рваными краями. Оттуда шагнул дремора – или, во всяком случае, кто-то, весьма его напоминающий. Незваный гость был безоружен, но безобидным совершенно не выглядел. – Так вот каков знаменитый Арджрин Телванни! – с раздражением произнес даэдрот. – Признаться, надеялся увидеть что-то поинтереснее! Сидит тут как ни в чем не бывало... думаешь, твой тощий зад того стоил? Раньше Ардж от подобного вторжения в свой дом шарахнулся бы и выпустил на звук сноп молний. Сейчас он лишь выскользнул из кресла, бросив бумаги, чтобы встретить опасность, твердо стоя на ногах. В явившемся дреморе было что-то знакомое. Маг настороженно оглядел его, стараясь не упустить ни малейшего движения. – Признаться, я надеялся закончить работу, – в тон даэдроту произнес он и осекся. Всплыло почти забытое воспоминание – дремора с Граном на руках, исчезающий в багряной вспышке. Этот самый дремора. – Плевать на твою работу, – заявил незваный гость. – Из-за тебя, мелкий смертный ублюдок, я лишился одного из лучших в мире любовников и собутыльников. И я готов биться об заклад, что ты другого такого – и другую такую – мне найти не сможешь. Это был черный бриллиант среди стекляшек. Арджрин вздрогнул. Он понял, о ком речь. Черный бриллиант... – Грана никто не заменит, – вырвалось у него. Плечи опустились. Чувство вины налетело с новой силой так, что он едва не пошатнулся. На миг даэдрот будто тоже дрогнул, но потом гнев снова исказил его черты. Он резко шагнул вперед и схватил Арджрина за горло: – Видит Падомай, у него всегда были странные вкусы насчет смертных, – прошипел он. – А на тебе он особенно был повернут. Так берег тебя от моего внимания. Я не раз предлагал ему развлечься с тобой втроем, а он мне: «Сэм, мне хватает его и на Мундусе, давай не сейчас». И усиленно делал вид, что не боится того, что однажды я буду настойчивее. И даже твой облик он просил меня не принимать. И тогда, когда ты еще строил из себя целку-невредимку, и потом... Арджрин зло стиснул зубы, даже не пытаясь вырваться – он понял, кто перед ним. Рука незваного гостя сжимала его горло не очень сильно, но от всколыхнувшейся в душе волны боли ему и так перехватило дыхание. – А ведь тебе больно, – сипло, с трудом выговорил Ардж. Он понимал, что нарывается, но, похоже, произошедшее в недавнем прошлом отбило у него всякий страх и здравый смысл. И его чутье почему-то вопреки очевидному молчало. Он не видел перед собой врага. Не чувствовал сейчас опасности для своей жизни. Рука даэдрота сжалась чуть сильнее. Глаза зажглись рыжим огнем. – Да неужели? – процедил он. – Может, еще принесешь соболезнования? Или поплачем вместе? Устроим поминки с траурной оргией?.. Всех на Очагах повяжу черными лентами! – он отбросил молодого данмера так, что тот упал на пол. – Это все не поможет. А вот то, что осталось в тебе... осколок, возможно, самый крупный из всех. Это может помочь. Он мне, конечно, устроит истерику потом, но мне не привыкать. В конце концов, ты все равно бы сдох, туда-сюда сотню лет... – и все же в его голосе кроме гнева слышалась неуверенность. Ардж упрямо поднялся на ноги, убирая назад растрепавшуюся косу. Он чувствовал, как его глаза медленно наливаются синим свечением. Прижал руку к груди – чужие слова словно жгли его изнутри. – Думаешь, во мне что-то есть? – Арджрин рванул ворот домашней рубашки, открывая странную татуировку: черный отпечаток большой ладони слева на груди. – Можешь глянуть, Сангвин! Но я не просил спасать себя такой ценой! Свечение в глазах данмера превратилось в настоящее синее пламя, а на висках, шее и ключицах загорелись крохотные даэдрические символы. Сангвин уставился на Арджрина, явно удивленный зрелищем. Потом сделал резкий манящий жест когтистой рукой – и данмера притянуло к нему ближе, полностью обездвижив. Разорванная рубашка вспыхнула прямо на нем и сгорела, обнажая тело до пояса. Князь Даэдра еще пару секунд разглядывал черную татуировку, а потом полоснул когтем кожу под ней. Ноздри его дрогнули – бог принюхивался к крови. Приложив ладонь к черному отпечатку, Сангвин направил в тело смертного свою силу, не обращая внимания, что этим причиняет боль. Потом резко отдернул руку: – Проклятье... Ты пронизан энергией даэдра насквозь, но ни клочка его сущности, ничего даже похожего! Почему в тебе нет осколка?! – А откуда я могу это знать?! – прорычал Ардж, преодолевая боль. – Мне выдрали сердце вампиры из плана дерьмоящера, – он невольно назвал Молаг Бала грановским прозвищем. – Они собирались устроить переворот времени. Но я успел сжечь свое сердце, и, знаешь ли, я был готов к смерти. Но потом темнота рассеялась, рядом Гран, улыбается так, что душу рвет, говорит: «живи» – и всё! Его нет, и я один посреди выжженного круга на земле! – его голос надрывно зазвенел. Сангвин отпустил Арджрина из магических пут. Тот свалился на пол. Бог скрестил на груди руки, рассматривая его. – Ясно. Значит, другие осколки могут быть в Гавани... вот уж куда снова лезть у меня нет ни малейшего желания. Хм. Ладно. Пойдем-ка со мной, смертный, кое-что покажу. Арджрин и сам не хотел бы еще когда-либо попасть в тот проклятый План. Он криво улыбнулся, поднимаясь на ноги. Сангвин снова открыл портал, и показал на него данмеру, заметив: – На Очагах такую скорбную рожу не носят, кстати. Сделай лицо попроще. Свечение в глазах Арджрина медленно сходило на нет. Порез на груди без всякого заклинания затягивался. А вот сделать лицо попроще Арджу было затруднительно: Принц Даэдра только что потоптался по кровящей незаживающей ране. Ни малейшего желания куда-либо следовать за Сангвином у него не было, но ему не предоставили выбора. Данмер решительно шагнул к порталу как был, без рубашки и босиком. На той стороне портала оказались Очаги Наслаждений. Арджрин ни разу там не был, но узнал владения Сангвина по описаниям. Светлые сумерки, легкий туман, огоньки светлячков в маленьких рощах – было бы идиллически мирное место, но отовсюду слышались пьяные песни, музыка, радостный гомон. Сангвин куда-то повел его. На пути им попадались веселые, пьяные обитатели Плана – по виду, смертные. Половина из них были голыми и совершенно этого не стеснялись. Парочки, троечки и целые кучи народа разных рас, возрастов и полов бесстыдно обжимались тут и там. Все радостно приветствовали хозяина Плана и нового гостя, зазывали выпить в свои компании, потанцевать, повеселиться. Самые дерзкие пытались увязаться следом. Но Сангвин, награждая девиц и парней шлепками по задам, отправлял их восвояси, обещая присоединиться позже. «Новенького», не особенно стесняясь, обсуждали – Арджрин явно выделялся из общей атмосферы беззаботного кутежа. В других обстоятельствах всеобщее веселье ему бы понравилось, но сейчас ему было тягостно находиться здесь. И Ардж уже жалел, что отправился сюда без рубашки – слишком откровенно его разглядывали местные. Наконец, Сангвин привел его к небольшому гроту, украшенному роскошными кристаллами и кораллами. Перед каменным алтарем сидела крупная и толстая рыжая кошка, пристально глядя на светящееся неуловимым цветом нечто на алтаре, похожее на маленькую звезду. Сангвин мимоходом наклонился погладить зверя, и кошка грустно мяукнула. – Только без обмороков, истерик и прочего – и не лезь хватать руками, кстати, – холодным тоном предупредил его Сангвин. Но холодность эта показалась Арджрину притворной. – Это оказалось на моем Плане после смерти Гранрэя. И если я хорошо знаю его сущность – а я ее знаю не хуже, чем его тело, а его я знаю так, как тебе и не снилось, невинный мальчик – то это ее часть. Слова про Грана, о том, что Сангвин его знает лучше, кольнули, но стало резко не до них: вид этого осколка вызвал странное тянущее чувство в сердце. Арджрина словно потянуло к нему. Близость этой маленькой звезды заставила его ощутить десятки, если не сотни магических нитей, уходящих в разные стороны… – В осколке нет сознания, нет памяти, нет личности – он очень мал. И все же это его душа. Ее эманации. Я думал, в тебе остался осколок побольше. Совместив их, я хотел поискать следующие... – продолжал говорить Сангвин. Ардж медленно кивнул: – Я чувствую этот осколок. От меня будто тянутся нити к таким же. Осколков много, очень много... – голос Арджа задрожал от волнения. Сангвин задумчиво склонил голову: – В тебе нет осколка, но есть возможность их ощущать? Хорошо, что я не убил тебя… Знаешь что, смертный, найди хотя бы еще один. Ты можешь чувствовать направление к ним? Ардж зажмурился и постарался сосредоточиться. – Я верно чувствовал, что Гран не исчез окончательно… – не открывая глаз, произнес он. – Да, я могу определить направление нитей, но большинство осколков настолько далеко, что кажется, нити ведут в никуда. – Он распахнул глаза. – Я приложу все силы. Но Сангвин... на этот раз ты поможешь мне спасти Грана и Рэй? – произнес он, оборачиваясь к богу. Взгляд мага стал цепким, жестким, почти обвиняющим. Сангвин скептически поднял бровь: – Так ты знаешь о Рэй? Надо же... Может быть, она даже позволила тебе себя пощупать? А то и большее? – бог криво усмехнулся, разглядывая Арджрина с неприязненным любопытством. – Гранрэй иногда увлекался, не без этого, какими-нибудь смертными, но чтобы он докатился до настолько тошнотворной романтики... вы перед алтарем Мары с ним клятв еще не приносили, нет? – Приносили, – криво улыбнулся Арджрин, а затем улыбка стала широкой и по-детски искренней. – Но я ни скампа не помню. Мы тогда впервые выпивали вместе. Наутро я проснулся с кольцом, а Мартин, как оказалось, превратился в кота. А с Рэй... с ней мы просто пили чай. Сангвин усмехнулся. С его лица сошло презрительное выражение. Щелкнув пальцами, он создал два пышных пуфа и маленький столик между ними, заставленный бутылками разных форм. Рыжая кошка с интересом подошла ближе, обнюхала бутылки, фыркнула, встопорщив усы. – Это, случайно, не та самая Красотка? – мягко улыбнулся Арджрин, вспоминая, с какой теплотой Гран отзывался о рыжей кошке с Плана Сангвина, которая намурлыкивала ему нормальные сны. – Да, это она, – сдержанно отозвался Сангвин. – Она и привела меня к осколку, учуяв его сущность, и теперь вот... не отходит от него. – Щелчок пальцев создал неподалеку изукрашенные миски с сырым мясом и водой. Красотка вальяжно направилась к ним. – Поешь, девочка... А ты садись, смертный, поговорим откровенно. И наливай себе, я терпеть не могу трезвых. Раз уж ты пользуешься полным доверием Гранрэя... он тебе, небось, рассказал об истории моего с ним знакомства? – Мельком, – осторожно произнес Ардж и сел на второй пуфик. Вино, налитое в бокал, засверкало бликами света. – История... довольно мерзкая вообще-то. Она началась в Хладной Гавани. Ты в курсе, что там обычно творится? – Я был там однажды. Бегал в поисках Грана. Недолго, но мне увиденного до конца дней хватит, – маг провел ладонью по лицу, стараясь хоть немного успокоить начавшие опять шалить нервы. – Я внимательно слушаю. – Значит, ты представляешь, что заводит Молаг Бала. Пытки, изнасилования… чужая боль и унижение. Вся эта грязь. А Гран... он – особенный. Он не бог, но кое в чем он сильнее богов. Вернее, она – большая часть этой силы принадлежит Рэй. Сломать их, растоптать их душу, подчинить себе – для этого извращенного ублюдка было бы величайшим удовольствием за последнюю тысячу лет. И он приложил для этого все усилия. А я... помешал ему. Это, на самом деле, был минутный порыв – я почувствовал в потоках Забвения чье-то неистовое стремление к свободе, и решил посмотреть, в чем дело. И понял, что это отчаянная попытка побега из Плана Истязателя, очередная из сотен попыток. Такое упорство и сила духа были удивительны. Я вытащил пленника в свой План и не отдал обратно. Это и был Гранрэй. Так что, возвращаясь к твоему вопросу, смертный, помогу ли я спасти Грана на этот раз – смотря что для этого потребуется, – Сангвин пожал плечами. – У богов есть определенные ограничения, особенно в том, что касается посягательства на чужое. Одной авантюры такого рода более чем достаточно для любого из нас. Арджрин, задумавшись, допил все вино из бокала. Теперь он понимал, почему тогда Сангвин не ответил на просьбу о помощи. Ардж, бросив вызов Молаг Балу, добровольно нарисовал на себе мишень. Это нормальное состояние для него, но не для Принца Даэдра. Арджрин не считал себя хорошим, но не мог просить кого-то рисковать собой. Да какое он имеет на это право?! – Один осколок сравнительно близко. Ты поможешь мне попытаться объединить их, если я принесу его? – Близко – это где? – с наигранной ленцой осведомился Сангвин, наливая себе из другой бутылки. – В Имперском Городе, – ответил Ардж, прикрыв глаза. – Причем совсем недавно я был рядом, и меня туда тянуло, но я, идиот, тогда ничегошеньки не понял. Башня Белого Золота, самая ее вершина. – Хм. И вправду близко. Пойдем, покажешь... – Сангвин опрокинул в себя еще один бокал, поднялся на ноги и одним пассом притянул к себе Арджрина магией. Прижал к себе вроде бы игриво, но взгляд бога был изучающим. – Я чувствую в тебе часть моей силы. Но не припомню, чтобы я благословлял тебя или спал с тобой. Откуда она у тебя? – Я родился в день твоего призыва, – как мог спокойно ответил Ардж, стараясь не показать смущения вопросом бога и непрошеными объятиями. – А. Кое-что становится понятнее, – Сангвин ухмыльнулся. – Ты, надеюсь, пользуешься тем, что на тебя капают слюнями все встречные и поперечные? Если нет, то срочно начинай пользоваться, а то я сочту это богохульством. И, создав портал, он увлек туда Арджрина. – И как прикажешь мне этим пользоваться? – выдохнул Ардж, отшатываясь от Сангвина уже на вершине Башни. Уши и щеки его пылали. Из-за этого треклятого обаяния у него всегда было столько проблем! Он не раз проклинал свою странную привлекательность – она обычно срабатывала совсем не на тех, с кем он был готов познакомиться поближе. – Ой, да как угодно! – воскликнул Сангвин. – Но вернее всего будет затаскивать к себе в койку всех, кто тебя привлекает. Тебе что-то не по нраву в этом, серьезно? Вот дурачок… Кстати, на тебе забавный флер чужого вожделения. Давнее, скрытое... нотка стыда, нотка раздражения... какой-то мужик по тебе сохнет уже лет десять, бедолага! О поцелуях с тобой вспоминает. Кого ты так мучаешь, гадкий мальчишка, а? Нехорошо! – Эм... – Ардж смерил собеседника озадаченным взглядом. Еще не хватало сейчас подколок про Окато. – Даже если такое и было, то давно и прошло. Он решительно отвернулся, и, прикрыв глаза, двинулся к краю крыши. Именно здесь он совсем недавно стоял. Тогда он тоже чувствовал легкое жжение в груди, но не обратил внимания. Ардж соскользнул с края, левитируя немного вниз. Неровно светящийся камушек размером с некрупное яблоко, казалось, прилип к стене Башни, но, стоило Арджу его коснуться, он словно сам ткнулся в руки. Данмер на мгновение опешил. Причем настолько, что потерял контроль над чарами и ухнул вниз, благо, не выронил осколок. Сангвин не замешкался и тут же выдернул его магией вновь на крышу. – Рано расшибаться в лепешку, смертный... твоя дурацкая жизнь и так оплачена слишком дорого, – проворчал он. – Показывай. Сердце Арджрина заполошно билось. Он ошалело уставился на бога и молча протянул находку. Отпускать осколок отчаянно не хотелось. – Даже и не думал расшибаться. Я не имею права сейчас умирать. Бог внимательно рассмотрел светящийся кристалл, приняв его из рук Арджа. – Вот так, значит... подобие камня душ. Хм. Даже непосредственно прикасаясь, я не ощущаю почти ничего. А применив силу, можно разрушить его структуру. Это не очень хорошие новости, смертный. Осколок в моем плане жив и активен, этот же – в глубоком сне... он может совсем погаснуть, если его не поддержать. Или ты ощущаешь это как-то иначе? – Я не могу ничего утверждать, – почти прошептал маг, грустно глядя на кристалл. – Но я чувствую в нем жизнь. Он тёплый, его не хочется отпускать, – продолжил он, протягивая к кристаллу ладонь. – Такое впечатление, будто в нем есть частичка характера Грана. Но это, знакомое мне, такое хрупкое... Сангвин нахмурился. – Он что-то вложил в тебя, что позволяет тебе чувствовать эти осколки. И вряд ли озаботился запасным вариантом. Гранрэя соберешь ты – или никто. Глупо. Ты всего лишь смертный. Ты можешь заболеть, словить кирпич на голову... к тому же вы быстро старитесь. Ты куда собрался после смерти, кстати? Кому поклоняешься? – Никому, – Арджрин вскинул на Сангвина растерянный взгляд. Подобные мысли он гнал от себя изо всех сил, но... даэдрот ведь прав. Он всего лишь смертный. И это не могло не расстраивать. Память подкинула обрывок недавнего разговора. Доживет до двухсот, да? Но и этого может оказаться мало. – О! Всегда приятно встретить безбожника, – протянул Сангвин. – Чистая, девственная душа... так манит. Неистраченный пыл веры, м-м, это каждый раз так сладко, впервые вкусить его. Даже лучше первого соития. Мне кажется, ты не зря родился в мой день призыва. Посвяти себя мне – и тогда даже после смерти ты сможешь продолжить то, что начал. А то если тебя занесет к Азуре, Боэтии или, того хуже, в Этериус, тебе придется там и куковать остаток вечности. Разве что с Мефалой я смог бы договориться, и все же лучше до этого не доводить – Паучиха ревнива. Ардж ошарашенно замер. При мысли о том, что после смерти он попадет к Азуре, его даже передернуло, да и к остальным двум его тоже совершенно не тянуло. – Посвятить себя… что, это так просто? – спросил он с лёгкой ноткой недоверия. – Ну да. Найди какое-нибудь из моих капищ и обратись к жрецу. В зависимости от его фантазии и скупости тебя ждет на посвящении попойка с оргией, просто попойка, просто оргия, а в худшем случае – какое-нибудь унылое жертвоприношение. Просто пустая трата бухла и жрачки, если ты хочешь знать мое мнение! Если же тебе лень искать этих балбесов, ты можешь просто отдаться мне хоть здесь, и я приму это как жертву и обещание. Ой, не надо делать такое испуганное лицо, смертный – я не собираюсь брать тебя силой. Если тебе так дорого твое целомудрие, я могу в качестве ритуала посвящения дать тебе вкусить особого вина из моего Плана. Под ним у смертных обычно случаются всякие смешные приключения. Одна красавица, помнится, умудрилась снюхаться с какими-то гоблинами и споила весь их клан за один месяц напрочь. Малакат мне потом еще пытался выкатить претензии, но я его тоже напоил, и он отвалил на рогах. Арджрин не смог сдержать нервный смех. История ему понравилась. Но, наверное, только Сангвин мог счесть его целомудренным, с его-то буйным прошлым. Хотя кое-что для него действительно было неприемлемо, конечно. – Так что, смертный, ты готов посвятить себя мне – до конца жизни и после смерти бухать все, что горит, трахаться со всем, что движется, и веселиться так, чтобы небу жарко стало? Ардж не был к этому готов. Абсолютно. Здравый смысл говорил ему, что связывать себя вечной клятвой с Принцем Даэдра, даже с этим – слишком опасно. И, может быть, не только для него самого. – Это отлично звучит, но тебе не кажется, Сангвин, что от меня могут быть проблемы? Осколки разбросало по всему Аурбису, мне придется как-то вторгаться в чужие Планы, чтобы найти их. А на меня и так зла, по-моему, половина Принцев. Если же я буду связан с тобой... – в числе прочего Ардж отчаянно не хотел, чтобы кто-то еще пострадал по его вине. – Зачем тебе рисковать так? Сангвин какое-то время молчал. – Ты действительно… заботишься обо мне? – недоверчиво спросил он, наконец. – Боге? Принце Даэдра? Ты... странное создание, смертный. Я чуть не убил тебя сегодня. А ты беспокоишься о проблемах, которые можешь мне доставить? Да ты просто святой! – В моей жизни были сотни моментов, когда я мог умереть, – вздохнул Ардж. – К тому же, ты все-таки этого не сделал. Даже не ранил сколько-то серьезно, хотя был зол и тому были причины, – мягко объяснил он. – Я понимаю, что ты намного могущественнее меня. Но и Гран всегда был сильнее, и это никогда не мешало мне за него беспокоиться. Что плохого в том, чтобы заботиться о ком-то и не желать причинить вред? Это странно? – Это глупо. Трогательно. Немного пугает. Я-то не могу обещать тебе того же, смертный. Моя сфера далека от заботы и прочих соплей. Не думай, что я добр. Мое покровительство научит тебя наслаждаться жизнью, но развратит твою душу... в этом святоши из церквей смешанной крови не лгут. Твой дружок Мартин не рассказывал тебе о том, каково служить мне? Он сбежал от меня под крылышко аэдра, когда понял, что мельчает и скатывается, когда понял, что мои искушения сильнее его духа. Когда понял, что еще год-другой – и его будут волновать только оргазмы, сытое брюхо и новая доза скуумы. Немногие способны пройти по моему пути и возвыситься. И ты вряд ли будешь исключением. – Я тоже сомневаюсь в своей исключительности, – усмехнулся Ардж, убирая с лица волосы. Здесь, на верхушке Башни, было довольно ветрено. А затем нахмурился. – Мартин был сильным. Возможно, куда сильнее меня, – с горечью произнес он. – Но знаешь, я никогда и не мечтал о каком-то там возвышении. Я хочу жить, хочу находить в этой жизни хорошие стороны и новые причины жить. Хочу вернуть Грана и прочесть ему очень долгую лекцию на тему непрошенного спасения и жертвы. Что скажешь? – Включи сюда пункты «надраться с ним до зеленых дремор» и «натрахаться с ним досыта», и я поддержу тебя. – Эти пункты мне тоже очень нравятся, – ухмыльнулся Ардж. – Но… – Не напрягайся перечислять, – отмахнулся Сангвин, – твои сомнения мне известны и понятны. Увы, я не могу принудить кого-то поклоняться мне, так что тут свобода твоего выбора не ограничена. А пока ты думаешь над моим предложением, пора примерить осколки друг к другу... – Сангвин открыл портал на свой План одним движением когтистой руки. Издевательски-вежливо указал на него: – После вас, святой Арджрин Недотрога! – Это прозвище мне явно не подходит, – буркнул он, ступая на уже знакомый План. Сангвин рассмеялся: – Очень подходит! Грана мурыжил годами, этого беднягу до сих пор водишь за нос... хорошо хоть баб не мучаешь, а то был бы совсем пропащий! – Я никого не вожу за нос. Если бы я был кому-то нужен, то понял бы, – возразил Ардж. – Это же все не всерьез. Вот у меня был один друг, мы вечно ругались. Просто с ним было до ужаса весело ругаться. Я отвешивал подколки и еще напропалую флиртовал. Но только ради шутки: он очень забавно реагировал! – Тебе бы тоже стоило позабавнее реагировать на флирт! – фыркнул Сангвин. – Шарахаться, бледнеть, обзываться, ругаться и биться головой об стенку? – иронично перечислил Ардж большую часть «забавных реакций» Эста. И погрустнел, вспомнив о его с Анжер незавидной судьбе. – Вообще-то ты себя ровно так и ведешь, и это вовсе не забавно. Забавно длить игру, а не обрывать. Забавно распалить кого-то так, чтобы дым из ушей валил. Чтобы всю следующую ночь ее или его руки не знали скуки, а губы шептали твое имя. Но куда тебе, маленький святой недотрога... Ардж с неудовольствием понял, что это прозвище грозит прочно к нему прилипнуть. Он хотел было возразить, но они уже пришли к знакомому гроту с алтарем. Красотка подбежала к Сангвину и стала виться у его ног, топорща хвост и подмяукивая. Похоже, чуяла осколок в его руке. Бог поднес кристалл к сиянию на алтаре. Осторожно положил рядом. Осколки сверкали в едином ритме, но ничего не произошло. – Они будто перекликаются. Резонируют. Но и все. Что скажешь, Сангвин? – А что я могу сказать? – огрызнулся бог, мрачнея. – Ничего хорошего. Представь, что мы – вернее, ты – лет пятьсот будешь собирать эти осколки, надрываясь, и в итоге мы получим целую дурацкую кучу осколков, которые будут мигать в такт, и это все. И что мы будем делать тогда? Мемориал из них сложим? На гирлянды пустим? Это того не стоит! – Не стоит. Но… Сангвин, Гранрэй не сдался бы. Тут должно быть что-то… Сто-ой, – проговорил Ардж, осененный догадкой. Не тратя времени на раздумья, он вспорол себе ладонь появившимся из воздуха куском льда. Стоило каплям слегка светящийся крови попасть на принесенный с Башни осколок, как его свечение усилилось в разы. Осколки сдвинулись, притягиваясь один к другому, прилипая, становясь одним. Ардж торжествующе сжал окровавленную ладонь в кулак, оскалившись во все зубы. – Я же говорил, что он не сдастся! – воскликнул он, чувствуя яркую, звенящую радость, от которой хотелось сорваться в пляс и громко заорать. Да, шансы по-прежнему малы. Но они есть! Сангвин тоже подался вперед, вслушиваясь и всматриваясь в происходящее. Коснулся сияния – и отдернул руку. Протянул руку еще раз, поморщился, снова отдернул. – Оно способно забирать жизненную силу, да. Мою тоже – но моя просто уходит в пустоту. А вот твоя идет на пользу. Но это убьет тебя, смертный. Чем осколков будет больше, тем больше они будут требовать за раз. Задолго до того, как ты соберешь хотя бы половину, это выжмет тебя досуха. Ничего не имею против твоей смерти, если бы это вернуло мне Гранрэя – но так ты умрешь без всякой пользы. – Значит, нужно изыскивать способы, как провернуть всё эффективно. И я должен стать сильнее, крепче, – уверенно продолжил Ардж, глядя на сверкающий двойной осколок со словно бы отраженным сиянием в глазах. – Ты поможешь мне не умереть, пока я буду собирать осколки? – Если ты станешь моим служителем – помогу. Так что, Арджрин Телванни, ты готов посвятить себя искусству излишеств и наслаждения, плотских радостей и пьянства? Открыть свое сердце дарам Сангвина отныне и навеки? – Да, – решительно кивнул Ардж, отбрасывая сомнения. Момент ему показался на удивление торжественным. – Готов. Надеюсь, – последнее слово он сказал совсем тихо. – Тогда испей вина Очагов Наслаждения из моих рук, чтобы скрепить клятву, – сказал Сангвин, складывая ладони чашей. Они тут же наполнились красным вином, одуряюще пахнущим виноградом, цветами и пряностями. Капли лились на землю, как частый дождь, но вина в ладонях бога не становилось меньше. Принц Даэдра сладострастно улыбнулся, прикрывая глаза. На мгновение Ардж замялся: он не был уверен, что делает верный выбор. И тут же решительно наклонился, приникая к вину, словно бы отвечая самому себе, что все правильно. Мысли о поспешности и необдуманности клятвы смыло. Вино так легко пилось, глоток за глотком. И все вдруг стало казаться таким простым и посильным. Море по колено! В таком состоянии Арджрин без колебаний мог полезть хоть Врата Обливиона закрывать. Возможно, даже Великие. Когда же он распрямился, ошарашенный божественным хмелем, Сангвин открыл за его спиной портал. – Я принимаю твою служение, Арджрин Телванни. Повеселись там – и возвращайся ко мне за благословением. Бог мягко толкнул молодого данмера в грудь, выбрасывая его из своего Плана. Ардж оказался в смутно знакомом ему городе. В ушах звенело напутствие Сангвина, а сознание заволакивал приятный туман. Появилась мысль о том, что он уже десять лет не устраивал попойку в анвильском порту. Непорядок...