Мороз

Вокруг морозно, очень и очень темно и воздух вокруг пропах самым настоящим отчаянием. Тёплая одежда, что была с собой, уже порвалась после кучи битв с монстрами и всякими механизмами, от того нисколько не согревала, а запасы заканчивались, как готовых блюд так и просто продуктов. Паймон летала чуть выше, издалека стараясь высмотреть факелы или костры, которые можно было бы поджечь, дабы согреться. И то, с этим бывали проблемы, потому что спички могли уже скоро закончиться, а до земель Пиро Архонта Люмин ещё не добралась. Иногда, на счастье путешественницы, попадались небольшие согревающие механизмы. Вот только, после активации некоторых из них собирались стражники руин или обычные хилличурлы. Сейчас, стоя возле такого механизма, герой Мондштада и ее маленькая спутница старались согреться. Паймон подбадривала девушку как могла, в то время как та в мыслях все ещё проклинала себя за унесённую снежной бурей карту и за то, что совесть не позволяет вернуться в город с незаконченным поручением. Как это так, она ведь их герой, не может же она не принести до ужаса редкую руду с Драконьего Хребта кузнецу, который частенько помогает ей выковывать новое оружие. Хоть, в голову уже прокрадывались мысли сдаться, все равно они не могли найти выход и оставалось лишь скитаться туда-сюда в поисках или руды, или выхода хоть куда-то. Люмин так увлеклась своими мыслями, что вытащили ее в сознание только крики спутницы и дрожащая под ногами земля. Ещё этого им не хватало. Непонятно откуда активировалось несколько стражей руин и обе девушки понимали, что у мечницы нет никаких сил на бой. Схватив Паймон в руки, чтобы с той ничего не случилось, путешественница ринулась с места, начиная бежать хоть куда-то, избегая монстров и агентов Фатуи. Но вот только топот стража все ещё преследовал их. — Люмин, Люмин! — Кричит маленькая феечка, вырываясь из хватки подруги, тем самым обращая на себя внимание. Она понимала, что девушка уже ничего не видит и просто бежит хоть куда-то, — Бегом, сюда! Тут маленькая пещера, со слишком маленьким проходом, охотник не пролезет! Приходя в себя и услышав слова Паймон, путешественница реагирует довольно быстро. Так быстро, что по пути к цели цепляется за деревья, которые забирают себе остатки ее тёплого пальто, одетого поверх лёгкого белоснежного платья. Возвращаться — умереть, стражник уже рядом, потому забыв про это все она проскакивает в пещеру за феей и наконец-то обе выдыхают. Пещера была действительно очень маленькой, так что Люмин почти касалась головой потолка. Но по крайней мере, пройдя чуть глубже, буквально на пару шагов, они нашли старый костёр. Ему явно очень очень много времени, но здесь остались брёвна и на какое-то время точно хватит. — Паймон, это последняя спичка. — Голос путешественницы звучит грустно, обреченно. Кажется, она уже чувствует, насколько близок их конец, если, выйдя из этой пещеры, они не смогут выбраться из этого адского холода. — Ничего, поджигай! Здесь согреемся, переждем ночь и завтра выберемся! Не вешай нос! — Паймон старалась как могла. Она, на деле, и сама особо не верила в хорошее окончание истории, но не могла позволить Люмин отчаяться первой. Тогда точно ничего хорошего не будет. Девушка улыбается на слова компаньона, хоть и не верит, но быстро поджигает костёр, с самых маленьких сучков, давая им разгореться. Через какое-то время они вдвоём даже согрелись и нашли остатки какого-то мяса, скорее всего, убитого уже на хребте зверя. Люмин поджаривает его на огне, они делят его напополам с Паймон и им становится хоть немного легче, живот не так сильно урчит и, кажется, даже получается расслабиться. За все эти дни, вернее, почти что неделю, девушка забыла как это — расслабляться. Они все время были в перебежках, даже ночью толком не отдыхали. Они могли поспать где-то час, по очереди, но все же этого было лучше не делать. Спать на морозе почти что приравнивается к самоубийству. Люмин всегда помнила этот совет, который ещё достаточно давно ей дал Тарталья, перед ее первым походом на Драконий Хребет. Вот только сейчас это совсем выпало из головы. Тело девушки охватила какая-то неведомая слабость и закружилась голова. Люмин старалась собрать мысли в кучку, заставить своё тело откликаться на команды, а не сидеть неподвижно. Паймон заметила, что с подругой что-то не то. Она подлетела на уровень с ее лицом, аккуратно беря в свои маленькие ручки и легонько стараясь приоткрывать ее глаза. — Люмин! Подружка! Не спи! — Встревоженно говорила фея, стараясь уловить взгляд путешественницы, который еле еле собирался в кучку и снова уплывал, — Ты ведь помнишь, что тебе говорили? Не спи, не спи! Ты ведь замёрзнешь, если уснёшь! Люмин! Вот только златовласая путешественница уже перестала бороться. Она не смогла подчинить своё тело себе, а накатившаяся слабость взяла верх. Девушка даже не заснула, а отключилась от слабости и мыслей о собственной бесполезности. Упала на холодный камень пещеры около, пока что, горящего костра. Последним образом в ее голове всплыл даже не брат, а Чайльд. Рыжий богатый дурак, но такой родной и близкий ей дурак, которого бы ей точно хотелось увидеть ещё раз. Какой-то странный шум наконец-то выбрасывает её из объятий Морфея. Она не может открыть глаза, лишь слышит что-то, но не разбирает голосов и думает, что уже умерла. Видимо, в такой ситуации, это все вокруг, что слышется — Селестии, которая вот вот предстанет перед ее глазами. И вот, все это потихоньку стихает и становится более чётким. Люмин может расслышать голоса и… Это Паймон? Неужели ее компаньон так же умерла, из-за ее собственной слабости? Черт, теперь путешественница чувствует себя виноватой. Чувствует себя просто ужасно от того, что заставила подругу умереть такой дурацкой и мучительно-долгой смертью от мороза. — Как давно вы уже тут? — Девушка наконец-то четко слышит все слова, фразы, хоть ничего и не видит. И это… не голос Паймон. Что он здесь делает? Он же не мог умереть пока она неделю скиталась по морозным горам. — В пещере где-то с заката. Она почти сразу заснула и костёр выгорел часа три назад! Люмин вся заледенела, но я все время могла услышать еле еле ее пульс, — Это точно голос подруги. Неужели они обе все же выжили? Этот вопрос застрял в голове девушки и от того она решила, во чтобы то не стало, заставить себя открыть глаза. Концентрация на этом действии снова заставила голоса и звуки стать больше похожими на шумы, но у неё получилось. Путешественница кое-как открывает глаза, потихоньку, прищуриваясь из-за дневного света и того, что все чересчур белое из-за снега. Она чувствует какую-то тяжесть на себе, словно на неё надели очень тяжелую шубу, и так же ощущает тёплое тело рядом с собой. Силой заставляет себя перевернуть голову, посмотреть вверх и видит перед глазами такой знакомый красный шарфик, а после встречается со взглядом синих глаз, которые, кажется, были как бездонный океан. На лице златовласой появляется улыбка, когда она понимает кто сейчас несёт ее на руках, кто ее все же нашёл, не дал умереть и спас от ужасной участи. И с какой-то такой радостью, Люмин вновь проваливается в крепкий сон. Очнулась она уже намного позже, лёжа в мягкой и тёплой кровати. Девушка медленно привстает, садясь на кровати и осматривается по сторонам. Кажется, это один из множества номеров на постоялом дворе «Ваншу». В другом конце комнаты, лёжа на диване, спит укутанная в кучу одеял Паймон и при виде неё Люмин облегченно выдыхает. С ней все в порядке, раз сейчас она так спокойно дремлет, позабыв обо всем и скорее всего отходит от недельных приключений. Внезапно в голове проскакивает небольшое воспоминание и путешественница судорожно смотрит по сторонам, стараясь найти хотя бы какой-то признак того, что Тарталья здесь, что это ей не померещилось, пока она была в каком-то бреду. И находит, взглядом цепляет за лежащую в другом конце комнаты его маску, которая бы просто так не оказалась бы не пойми где. И все же сомневается, от того встаёт с кровати, идёт к тому столику, чтоб осмотреть маску, проверить, она ли это. Ведь мало ли, вдруг уже издалека увидела неправильно? Кто знает. Лишь когда берет в руки, Люмин осматривает его на достоверность, облегченно выдыхает и невольно прижимает предмет к себе, понимая, что на хребте не померещилось. — Моя юная леди проснулась? — Звучит где-то рядом и девушка понимает, что упустила момент, как Тарталья вернулся в номер с небольшим пакетом, судя по виду из лавки Бай Джу, который делал таблетки. — Да, есть такое, — Как-то неловко звучит голос Люмин, когда она откладывает маску парня обратно на место. Не думая, разворачивается, сжимая того в объятиях тонкими, почти что бессильными на данный момент руками, — Спасибо, что спас и… Я скучала. Пока была там, очень скучала. Чайльд ненадолго впал в ступор, стараясь переварить происходящее. Девушка достаточно редко говорила о своих чувствах, почти никогда не озвучивала словами, хоть действиями и показывала как сильно любит. Потому, такой момент немного застал парня врасплох, но все же, он аккуратно подхватил на руки дрожащие тело, перенося на кровать. Укладывая Люмин и заворачивая в тёплое одеяло ложится рядом, притягивает к себе и обнимая. Легонько целует в лобик. — Я тоже по тебе скучал, юная леди, — Шепчет он ей куда-то на ухо, поглаживая одной рукой пшеничные волосы. Вглядывается в глаза напротив, которые выглядят как самый дорогой и самый драгоценный янтарь. Другого такого ни за что не найти, — И коль я тебя нашёл, то теперь самое главное подлечить тебя после путешествий по тому мерзлому месту. Согласна? Путешественница лишь кивает головой, не в силах говорить. Расслабленно улыбается, льнет к приятным прикосновениям и позволяет себе такую слабость в очередной раз. А Тарталью это и радует, что он может видеть девушку такой слабой только рядом с собой. Она открывается ему, показывает то, чего не видят другие люди. Не видят, что она всегда такая добрая, самоуверенная, сильная и вечно готовая пойти на любое поручение, что ей дают. Только Чайльд знает, что иногда ей плохо, хочется послать всех к черту, лежать в одиночестве (ну или хотя бы с ним), надеятся, что получится найти брата, хоть и веры в это с каждым днём все меньше. Он чувствует ответственность за это, потому старается быть для неё опорой, которая никогда не предаст, не уйдёт, не бросит. Да, один раз он уже обманул, но с тех пор как Люмин простила его, дала второй шанс и подпустила настолько близко, Тарталья дал себе обещание ни за что не ранить ее сердце вновь. — Я всегда буду рядом с тобой, Люмин. — Я знаю и я тоже рядом с тобой, Аякс..