Место где он станет свободным.

      «Тогда был довольно светлый денек. Я шел по коридору здания детективного агентства. Как всегда, тут толком, ничего не поменялось.       С первого взгляда, всегда кажется, будто тут вовсе никого нет. Так тихо и спокойно, но это ровно до того момента, пока ты не подойдешь до знакомой двери.       Обычно, уже сразу можно услышать шум и голоса людей. Как препираются Дазай и Куникида, как Рампо что то недовольно бурчит, попутно пережевывая сладости. Как вошедшая Ёсано что то бурно рассказывает.       Но в этот раз было непривычно тихо. Я было хотел открыть дверь — но она тут же распахнулась, и удар по лицу спасло только то, что я вовремя успел отскочить в сторону.       Я увидел знакомого мне Дазая, и хотел было начать наш разговор с обыкновенного приветствия, но что то было определенно не так.       Обычно, все знали Осаму как ленивого суицидника и любителя бинтов, который оставляет после себя приятное настроение. У него приятная легкая улыбка и веселый тон речи, он почти всегда не серьезен, чем переодически достает Куникиду. Вот и я запомнил его таким же, еще с самого начала нашего знакомства — когда только вытащил его из реки.       Но тогда я впервые увидел его совершенно другим. У него было какое то серьезное и, даже грустное выражение лица, а глаза потухшие и совсем пустые.       Тут я неожиданно вспомнил, что не видел его уже несколько дней. И смутившись, я начал наш короткий разговор далеко не с приветствия: — Эй, Дазай — сан, куда вы пропадали? Все хорошо? — скромно начал я, наблюдая как тот останавливается и переводит взгляд на меня.       Глаза, привычно амбарные с нотками карамельного оттенка, но взгляд такой холодный и прожигающий, что мне стало совсем не по себе, ибо я впервые видел, чтобы он смотрел сквозь этот мир, в какую то совершенно неизведанную никому даль, что была видна только ему одному. — Может я могу чем то помочь? — снова задал вопрос я, не услышав ответа на предыдущие два. Тот отвел взгляд и продолжил свой путь, шествуя в сторону выхода из здания. — У меня все нормально, не бери в голову. — кинул он напоследок, скрывшись за бежевой стеной.       Я постоял еще немного, прежде чем зайти в привычную мне комнату.       Кто знал, что в следующий раз мы встретимся так неожиданно и в таком месте. ___ — Дазай — сан?       Бежевое пальто развивалось на ветру, я лишь смотрел ему в спину, ожидая чего то такого, от чего мне самому было не по себе.       Он не поворачивался, смотрел в какую то даль, видел совсем не крохотные домики где то внизу, на земле, а совсем иное место. — Вы пришли посмотреть на город? Простите, что отвлекаю… — Там так красиво. — я краем глаза увидел, как тот слегка приподнял кончики губ.       Тишина продолжалась не так долго, ибо тот снова продолжил: — Там колосья пшеницы приятно щекочут кожу. — он медленно повернулся, и кажется, я перестал дышать.       Совсем не понимая, что происходит, о чем вообще говорит Осаму, я замер и отверженно смотрел в его, теперь кажется каштановые глаза — пытался разглядеть то, что сейчас открыто перед его взором. Но я не видел. — Ты там был? — спросил он меня. — Нет, не был. — Я тоже. — он вздохнул, посмотрел на яркое, голубое небо, покрытое летающими белыми облаками. — но я так хочу оказаться там. Там я стану наконец свободен.       Почему то, я не мог напрямую спросить его, поэтому припомнив один значимый момент, спросил: — Вы хотите пойти вслед за Одасаку?       Вместо ответа, он лишь прикрыл глаза и кажется, слабо кивнул. Или мне показалось?       Он стоял на краю высокого здания. Я, конечно, не раз спасал его от попыток самоубийства, не раз слышал от других, что он вновь пошел умирать, но теперь было совсем иначе.       Я понимал, раньше он был совсем не серьезен. Он лишь пытался, наверное, скрасить свой день, или просто заглушить моральную боль. Но теперь, было совсем по другому. — А как же Чуя Накахара? Вы оставите его одного? — чуть тише проговорил я, пытаясь ему что то внушить. Внушить то, что он должен жить, что у него есть те, кто считает его дорогим человеком. Поэтому то я и вспомнил парня из портовой мафии. Я толком не знал о нем, но зато знал то, что использовав свою способность на полную, без Дазая он умрет. — Я больше так не могу. — отрезал он, и кажется, натянул улыбку чуть больше, опустив взгляд. — Передай Чуе мои извинения, правда, врятли он простит меня. — хмыкнул Дазай и повернулся к краю, ступил на шаг ближе и раскинул руки.       Ветер проходился по каштановым волосам, развивал пальто, и я словно на фоне всего этого, будто нарисованного пейзажа, увидел слегка видимые, крылья за спиной Осаму Дазая. Мне лишь показалось? ___       Этот образ отпечатался у меня на долго, и я помню его по сей день. Я могу описывать Дазая вечно — он был чем то уникален, сам по себе интересная личность. Как жаль, что я не захотел узнать его, хотя бы чуть ближе.       Как жаль, что больше я не смогу спасти его от очередной попытки умереть. Как жаль, что теперь, смотря на эту знакомую речку, я не вижу ничего, кроме слабых волн и всплесков у краев.       Когда то он говорил мне, чтобы я никогда не жалел себя, или это погубит меня. Так ли это, или не так, больше я не жалел себя.       Когда то я говорил, что хочу сделать так, чтобы я не жалел о том, что сделал, а жалел о том, чего я не сделал. Это так.       Я больше не жалею себя, я жалею лишь о том, чего не сделал.       Я желаю о том, что тогда не захотел спросить его о чем то больше, чем самочувствие и настроение. Возможно, о прошлом, о жизни, о взглядах не будущее.       Я так и не спросил.»