Под присмотром

      Взгляд в очередной раз скользит к двери лофта Хейлов. Дверь закрыта, но не заперта. Ситуация складывалась не то, чтобы скверная, но весьма паршивая.        Нет, к чёрту, всё это какое-то откровенное дерьмо, кто бы там что не говорил.       Стая ушла около двадцати минут назад, оставив его здесь. На добровольно-принудительной основе и с охраной. Достаточно своеобразной охраной.       Конечно, большой злобной химере доверять нельзя.       Да, здесь было удобнее, чем в участке шерифа – уютнее и есть, где развернуться. Только вот врать самому себе Тео не любил и понимал, что с большим удовольствием провёл бы ночь в камере, чем здесь. Да хоть месяц. По той простой причине, что весь участок, включая Стилински и Перриша, был безопаснее, чем компания Питера Хейла.       За все двадцать минут Тео не сдвинулся с места. Не пошевелился. Он практически не дышал и тем не менее умудрялся удерживать сердечный ритм ровным. Он старательно придавал себе расслабленный вид, хотя и понимал, что дело это гиблое. Может слишком устал, может свежи ещё воспоминания о Таре, но расслабиться не получалось даже внешне. Тео чувствовал исходящее от себя напряжение. Не смотря на все старания, оно просачивалось сквозь поры и висело в воздухе душным туманом. Тео чувствовал от себя этот смрад и был уверен, что Питер его чует тоже. В конце концов, тут и стараться не надо, даже Лиам справился бы.       Хейл неторопливо перебирает на столе бумаги, с обманчиво-занятым видом изучая содержимое страниц, хотя на деле, в данный момент, его интересовала вовсе не скопившаяся макулатура. Тео знал это, поскольку уже не раз ловил на себе его взгляд. Ловил и глазел в ответ, внимательно следя за перемещениями.       Оборотень двигается мягко. Его плечи расслаблены и опущены, в отличие от пристроившейся на диване химеры. Тео ощущал так, словно сидит на подушке из иголок. Он в любой момент готов сорваться с места и кинуться к двери. Или же, если не будет выбора, принять бой… Чувство опасности, исходящее от Питера ощущалось едва ли не кожей и Рейкен вовсе не был уверен, что сможет с ним справиться. Тем более сейчас, после изматывающего и затянувшегося сражения с Дикой Охотой.       Подхватив со стола небольшую папку, Хейл пропадает из поля зрения и химера обращается в слух. Шаги у оборотня тихие, неслышные и Тео сосредотачивает внимание на сердцебиении.       Он знал, чего можно ожидать от стаи. Мог предугадать, мог просчитать варианты. Но он не знал, чего ждать от Питера. Даже Скотт – Тео в этом уверен – не знает, чего ждать от старшего Хейла, хоть и делал вид, что это не так.       А ещё химера допускает мысль, что слова «присмотреть за Тео», имели иной подтекст. Он не был наивным оптимистом. Теперь не был. И не верил в эту святую непоколебимость Скотта и в его маленькое кредо «не убей».       Они уже его убивали. Кто бы что ни говорил, а Ад…Ад это посмертие. Это смерть. Это гниение.       А Питер раньше убивал. И Питер не часть их стаи. Убийство чужими руками уже не такое и убийство, не так ли?       Тео вновь косится в сторону выхода. Думает, прикидывает варианты. Переводит взгляд на окно за спиной Питера. Окно выбить проще, быстрее. Другой вопрос, успеет ли он обойти оборотня и удрать и не ждёт ли снаружи ещё какой сюрприз.       - Ты правда хочешь испытать свои силы? – насмешливый голос раздаётся ближе, чем должен бы.       Тео мысленно чертыхается и оборачивается. Питер стоит у лестницы, в паре метров от дивана, на котором находится химера. Руки сцеплены за спиной, из-за чего разворот плеч кажется ещё шире и мощнее. Брови приподняты, глаза лукаво прищурены, а губы растянуты в снисходительной улыбке.       - Надо же, ты наконец отмер. Я уже было начал думать, что ты помесь не койота, а какой-нибудь… - рука описывает в воздухе круг, пока Питер подыскивает подходящее сравнение. - …горгульи?       Юморист, значит. Ещё один. Чтож, это уже не так плохо.       - …я свои силы знаю.       - О, - с губ оборотня слетает хриплый смешок. – Неужели?       Тео молчит. Чуть опускает голову и сверлит того предупреждающим взглядом.       - А мне казалось, ты их переоценил, пытаясь отобрать стаю Скотта.       Задел. Без тормозов, как и ожидалось от того, кто так упорно, раз за разом, пытался заграбастать себе силы альфы.       Рейкен поджимает губы и смотрит исподлобья. Что движет оборотнем на этот раз?       Тео знал, что ошибся. Он поверил не тому и это стало его главной ошибкой. Точнее то, что он вообще поверил. Сестре, которая хотела, чтобы он забрал её сердце. Докторам, которые обещали ему стаю. Девкалиону, обещавшему силу и помощь. Скотту и его желанию «спасти всех».       Тео поверил. И проиграл.       Ему не дали стаю. Его обманули. Его не спасли. У него забрали сердце, которое предательски пропускает удар, когда перед глазами в очередной раз всплывает раскуроченная грудная клетка сестры.       Тео подавляет острое желание поднять руку и приложить её к груди, проверить.        Сердце на месте. Тары здесь нет.       Есть только Хейл, который сверлит его внимательным взглядом.       Проглотив ставший в горле ком, Тео облизывает губы и поднимает взгляд на оборотня, цепляя свою характерную улыбочку.       - Ты бы ещё вторую мировую вспомнил. Меня там не было, но я уверен, Стайлз с Малией с радостью припишут мне пару грешков Дугласа.       Глаза Питера опасно сузились и Тео осёкся. Пожалуй, не стоило упоминать его дочь, учитывая, что он же в неё и стрелял.       Но Питер усмехается. Отлипает от лестницы и лениво подходит ближе, огибая диван. Теперь между ними низкий журнальный стол и два метра холодного бетонного пола.       - Ты же понимаешь, да? Зачем тебя оставили здесь? На самом деле, - он многозначительно поднимает брови и Тео видит в его глазах смесь понимания и какой-то…жалости. – Должен отдать тебе должное, ты пробудил в них колоссальную ненависть. Мне кажется, у них к Джерарду и то симпатии больше, а этого старика есть, за что ненавидеть. Но его так и не убили. А стоило. Скотт со своими принципами…когда-нибудь он сам себя погубит, помяни моё слово.       Питер фыркает, кидает на химеру мимолётный взгляд и задумчиво кивает собственным мыслям, по-прежнему держа руки за спиной.       А потом Хейл срывается с места. Химера реагирует моментально – рефлексы подкидывают тело с дивана и уводят в сторону. Острые когти вспарывают обивку дивана в месте, где только что была его грудь. Тео быстро разворачивается, выставляя согнутую в локте руку и блокирует удар сбоку, после резко отшатывается, едва не словив пинок в грудь.       Хейл крупнее его и крепче. А ещё опытнее. Полный комплект.       - А ты резвая крыса, - Питер скалится, сверкая голубыми глазами и лицо у него донельзя довольное. – Может, если бы ты был полноценным оборотнем, у тебя бы и вышло убить Скотта. И от твоей смерти было бы куда больше пользы. Для меня по крайней мере.       Питер лукаво щурится, неспешно обходя стол и блокирует путь к окну. В глазах читается неприкрытая насмешка и уверенность в собственной победе.       Тео чувствует, как внутри всё клокочет и из груди вырывается глубокое рычание. Нет. Не важно, что ему придётся сделать, но назад он не вернётся. Он не вернется к Таре.       К чёрту силу.       К чёрту стаю.       Тео встряхивается и рычит, принимая вызов. Питер улыбается шире, обнажая клыки и с удовлетворённым рычание кидается вперёд.

***

      Боль пульсирует в разодранном боку и Тео болезненно морщится. Он упустил момент, когда оплошал и Питеру удалось уложить его на обе лопатки, придавить сверху и мёртвой хваткой вцепиться в горло. Тео пытается восстановить дыхание, отдышаться, но воздух прорывается через пережатое горло лишь крохотными порциями.       Слишком мало.       Питер нависает над ним недвижным монолитом и сыто скалился.       - И правда…силён, - оборотень тяжело выдыхает, наклоняясь ближе к чужому лицу. Ведёт носом, втягивая запах и тихо смеётся в ответ на хриплое рычание. – Ты мне по душе, Тео. Жаль тебя убивать.

Химера дёргается в отчаянной попытке сбросить с себя оборотня или хотя бы освободить место для манёвра, но Питер держит крепко, словно живые тиски, в ответ лишь сильнее сжимая пальцы на шее. Тео чувствует, как когти вспарывают кожу, а собственный рык тонет где-то в глотке, захлёбывается, превращаясь в жалкое сипение, почти скулёж.       Питер улыбается, в его исполнении это можно было бы назвать ласковым, если бы в глазах не светилась эта безумная жажда. Тяжёлая рука вновь сжимается, окончательно перекрывая доступ к кислороду и резко отпускает.       - Впрочем, думаю, я бы этого и не сделал…даже если бы Скотт действительно попросил.