Corvus corax
1 мая 2021 г., 06:58
Кричали вороны
Мягкое медное солнце пробилось сквозь витраж, наполняя комнату красноватым оттенком, ложилось на бледную, будто мякоть яблока, кожу. Веки раз, другой дрогнули и открыли лежавшему парню взор на высокий потолок. Сергей потянулся, зевнул сладко-сладко, вылез к краю кровати, далеко не с первого раза засунул ступни в бархатистые тапки. Встал - в глазах темнеет - снова сел. Рыжий запускает пятерню в свои растрепанные после сна волосы и назад зачесывает - движение оказалось неэффективным, ведь особо надоедливые пряди опять упали на глаза. Король встаёт окончательно и направляется к большому зеркалу. Все выглядит богато, но одновременно просто, не считая статуй по всему замку (как минимум в его комнате их две). Юноша осматривает своё отражение в зеркале, снова волосы назад зачесывает. После надевает одежду свою. Разумовский и в ней был прост - штаны да рубаха белая. Ткань не вышита замысловатыми узорами. Вроде как даже обычный парень, если б не последний штрих - только что надетая корона. Серёжа был мальчиком, воспитанным без золотых ложек. Рос в обычном детском доме, его родители умерли ещё когда мальчику не было и года. Умный и закрытый - таковым и вырос. Если бы не его выдающиеся умственные способности, Разумовского никто бы и не замечал, будто он фоновый персонаж. Лишь в одном инциденте он мелькнул, как свидетель - трое ребят в пожаре сгорели. Сергей заметил огонь слишком поздно, слишком поздно позвал взрослых. В то время как Рыжику было 14, умер сын короля. Раздосадованный потерей наследника, правитель решил дать шанс ребёнку из его детского дома. И то, что выбрали Сергея, было ничуть не удивительно. Юноша жил на попечительстве короля, из-за него он получил больше путей к развитию. А когда старик откинулся - Сергей был готов к тому, чтобы занять почетное место.***
Синицы щебетали в саду
Лениво правитель раскинулся на троне, будто зал этот и вовсе не официальное место, а его спальня. Уткнувшись носом в книгу, что приобрёл недавно, парень совсем не заметил прибытие прислуги. - Ваше величество... - Девушка была слишком тиха, чтобы ее заметили, потому ей пришлось повторить - Ваше Величество! Рыжий захлопнул книгу и спокойно перевёл взгляд на источник звука, но... Увидеть человека рядом с прислугой он точно не ожидал. Высокий темноволосый парень, с полным честности взглядом, с бедной одёжкой, что нависла бы мешком, если бы не ремень. Тремя словами - до невозможности красивый. Двумя словами - Олег Волков. - Сэр, мы нашли для вас «приближенного» слугу. Он из того же дома, что и вы - Легко склонив голову, девчушка удалилась Олег сделал два шага, на лице его расцвела ухмылка. С размашистым жестом темноволосый поклонился. - Приветствую, ваше величество - Басисто-бархатный, лукавый голос ничуть не изменился с последней встречи. Сергей чувствует, как у него сперло дыхание, но он ухмыляется в ответ. И принимает игру: - Приветствую, мой верный слуга...***
Над городом парил свободолюбивый ворон
Солнце во всю красуется на небе, будто в парадном платье, слепит глаза. На улице тепло, но сейчас станет жарче. Сергей ухмыляется, смотрит испепеляюще на того, кто преступил его законы. Творивший беспредел на улицах будет наказан. Сейчас, на смертном одре, ему никуда не деться от пожирающего взгляда Разумовского. Разумовский смотрит на то, как у ног нарушителя разразилось пламя и его сердце трепещет, будто огонь не только перед его взглядом, но и в венах растёкся. Сидеть на своём почетном месте уже не хочется, Сергей взрывается энергией. Смотреть на то, как перед ним существо, когда-то являвшееся человеком, своё достоинство уронило, свою честь. Он кричит страшно, пока его кожа обугливается, плачет и просит пощады. Матушку свою зовёт. Разумовскому смешно: - Родился человеком, так и умри им. А не словно пёс позорный, что скулит в агониях! Изволь на нашей последней встрече голову не склонить, коль не склонил ее при жизни.... Волков, справа от Разумовского, смотрит на страдания бедного. Его запал прежний потушили, а в сердце, с дальнего угла, ползёт недоверие к своему королю, будто скверна. Волков не хочет слышать крики, но понимает, что даже если уши заткнет, то будет слышать ритм своего сердца предательски громко, будто кроме этого тревожного стука ничего больше и не существе. Волкову страшно. И он молчит***
Подлетает грач. Их становится двое
- Олег. Поди ко мне - Серёжа нежится под лучами восходящего солнца, ветер задувает его волосы назад, а тот смотрит на слугу периферийным зрением Темноволосый секунду мнётся, но подходит ближе, чуть жмурясь от лучей, ударяющих в глаза. То было утро после первой казни Разумовского, которую Олег лицезрел. - Испугался? - Рыжий поворачивается, и его профиль солнце подсвечивает. Его подсвечивает, а Олега ударяет. Олег многозначительно хмыкает. Не скажет же он, что впервые увидел столь ужасающую смерть - Ну-ну, твои глаза тебе сдали. Небось думаешь, что так нельзя? Сергей улыбается, разворачивается и шагает к конюшне, где парням уже подготовили лошадей. Волков набирает воздуху в легкие, да так, что чувствует свои рёбра и нагоняет короля, выдыхает шумно: - Никак нет, Ваше Величество. Олегу хочется на весь мир прокричать о том, что он против. Из глубины его души он чувствует, что в силах остановить Сергея. Но только в самой глубине, ведь Волков, конечно же, клялся в верности, и не пойдёт против короля. Юноши садятся на лошадей молча, Олег - настороженно, но Сергей - с легкой ухмылкой. Они скачут в поле. Волков невольно смотрит не Серёжу чаще, как тот органичен таким, какой он есть, как ветер с солнцем в его волосах играют, как его рубаха, выполненная из тонкой-тонкой мягкой ткани, просвечивает рельефы тела короля, как руки сжимают узды его белоснежного коня, и на тыльных сторонах ладоней такого же белого оттенка виднеются бледно-голубые вены. Разумовский прекрасен такой, какой он в этом мире существует, и идеальней не найти. Разумовский, как только замечает восхищённые взгляды слуги, смеётся заливисто и громко, и Олег думает, что смех его, будто колокольчики, лучший звук, что он слышал. Сейчас Волков совершенно не хочет думать о том, что сейчас он видит добрый смех и улыбку. А вчера видел злорадную ухмылку. Не хочет думать, что за смехом Разумовского скрываются огненные крики. Олег живет сейчас, и сейчас он сделает все, чтобы услышать смех благоверного вновь.***
Сороки распространяют чуму
Олег боле не слышал смеха чистого. Олег слышал злорадный смех уже с регулярностью. Глаза его, испуганные донельзя ранее, были спокойны. Глаза были спокойны, когда кричало сердце. Волков пропадает часто. Задерживается, опаздывает, в свои минуты отдыха его и вовсе не найти. Темноволосый сжимает зубы, до скрипа сжимает. И руку сжимает, мнет лист в руке. Какая это по счету листовка, что он распространяет «подпольно»? Олег не считает. И слава богу. Как написано: «Сначала вор, а после ты!» Волков этого не придумывал, но поддержал охотно. Его чистые помыслы были наивны. До плохого чистые и наивные. Олег считал, что если народ поднимет недовольство, то Разумовский все поймёт и изменится. Обязательно изменится.***
Две птицы нежились под лучами уходящего солнца. Уходящего, будто одна из них
То было рассвет. Они лежали рядом Олег смотрит на Серёжу - так нежно-нежно, будто одним взглядом обволакивает в шелковое одеяло, сажает на пуховую перину. Кладёт руку на щеку, будто из хрусталя сделанную. Подушками пальцев касается, гладит за ухом, проводит ниже. Тронет шею - и вернётся на хрустальную щеку. А Разумовский нежится, касания Волкова - самая лучшая ласка. Он не был нужен никому. Теперь он нужен народу. Он не был любим никем. Но теперь он любим Олегом, и только им. Олег думает, что будь Серёжа десертом, то начинка его - самый искусный яд. Медленный такой. Но точнее - своевременный. Волков думает, что Сергей сначала был свежим глотком для их королевства. Но всякий кислород ведь станет углекислым газом. Волков думает, что он в силах высосать этот змеиный яд, но что он вот-вот отравится, спасёт ли его доктор....***
Спасёт. Чумной
Если одна из птиц не спаслась...
Кровавый огонь революции осветил сомнения в душе Волкова. Впереди Разумовский - скалится, вырывается без толку. Крепко веревками связан. А под его ногами разжигается пламя. Ещё недавно они были вместе, но пришедшие революционеры нагрянули внезапно - построили между ними стену. Теперь Олег и Сергей - по разные стороны баррикад. Олег смотрит на пламя и понимает - Разумовский разбил крылья о стену между ними. Разумовский горит, кричит, зовёт Олега. Волков злится на себя, но не признает. Волков внушает себе, что он злится на Сергея. Кричит: - Родился человеком, так и умри им. А не словно пёс позорный, что скулит в агониях! Изволь на нашей последней встрече голову не склонить, коль не склонил ее при жизни... Разумовский больше не звал Олега. Будто правда пёс позорный он скулил, пока не почернело тело. Труп - последнее четкое воспоминание Волкова. Дальше - мутно...Не спасётся и вторая.
Он идёт. Он берёт внушительный булыжник. Он уже по колено вошёл в воду. Он кричит так, как никогда не кричал. Он кричит, кричит, кричит. Кричит так, что задыхается. Набирает воздуху и снова, пока не сорвёт глотку. Пока не сделает первое, чего заслужил. Булыжник прижать к груди, как уже никогда не прижмётКричали вороны
Примечания:
работа экспериментальная. надеюсь, хорошая
