Смех

Зак распахнул глаза, тяжело дыша. Сердце в груди отбивало, кажется, чечётку, грозясь сломать рёбра. Дышать было невыносимо трудно, каждый вдох давался ему с усилием. Рукой он начал лихорадочно шарить по кровати, будто бы пытался отыскать что-то. Нащупав чужую ладонь, крепко вцепился в неё пальцами. — Что такое, Зак? — услышал он тихий голос, раздавшийся откуда-то справа, оттуда, где спала Рэйчел. — Ничего, — спустя минуту тягостного молчания, сглотнув застрявший в горле ком, выдавил тот. Она приподнялась, сонно потирая свободной рукой глаза, перевела на него несколько обеспокоенный взгляд. Поняв, что всё-таки произошло, мягко улыбнулась и осторожно обняла его одной рукой; второй же крепче сжала забинтованную ладонь. Зак прижался к ней всем телом, так, чтобы лучше слышать стук её сердца, и закрыл глаза. Её тепло, такое приятное и родное, успокаивало. Дыхание начало постепенно восстанавливаться, и сердце тоже вскоре вернулось в прежний ритм. Крепче прижав к себе Рэйчел, Зак зарылся носом в её золотистые волосы и расслабленно вздохнул. С ней ему было спокойно. Особенно в такие вот ночи, когда кошмары снова не давали нормально спать. С Рэйчел Заку было хорошо, и он хотел бы, чтобы это продолжалось и дальше. Чтобы она всегда была рядом и крепко его обнимала, если ему становилось особенно страшно. Чтобы она и дальше улыбалась и смеялась для него. Чтобы они прожили счастливую и долгую жизнь, а потом умерли в один день. Прямо как в тех идиотских романах, которые она так любила читать, сидя зимним вечером у камина. Но все его мечты — это лишь несбыточные грёзы.

***

Рэйчел снова громко закашляла. Она лежала пластом вот уже неделю, и Зака это особенно волновало. Было страшно даже думать о том, что её время уже настало. Нет-нет-нет, ещё слишком рано. Они ведь столько всего ещё не сделали, столько всего не попробовали. Они ведь не успели посетить столько красивых мест, попробовать все виды мороженого, воочию увидеть северное сияние. Нет, ей пока рано умирать. Только не сейчас. Только не тогда, когда она ему так нужна. Зак стиснул зубы, сдерживая подступающую горечь. Сильнее сжал тонкое запястье, поглаживая большим пальцем ладонь. Понуро опустил взгляд в пол. Так, чтобы она не видела в его глазах страха. Нет, она не должна его видеть. Особенно сейчас. — Зак, — тихо обратилась к нему Рэйчел. — Всё хорошо, Зак. Я в порядке, слышишь? Зак не ответил. Только крепче сжал её руку, усиленно пытаясь проглотить застрявший в горле ком. Он уже знал: это ложь чистой воды. Зак не любил ложь, даже откровенно ненавидел, и Рэйчел было хорошо об этом известно. Но она всё равно продолжала обманывать его. С доброй улыбкой на губах врала, что с ней всё в порядке. Врала долго, почти четыре месяца. Пока болезнь стало просто невозможно скрывать. Но даже после того, как правда расскрылась, она продолжала лгать ему. Просто чтобы лишний раз не беспокоить, ведь у него и своих проблем полно. Когда у Рэйчел диагностировали рак, Зак совсем не знал, что ему делать. Денег на операцию и химиотерапию у него попросту не было, да и обратились они слишком поздно. Когда мало чем можно было помочь. Возможно, узнай он о её болезни чуть раньше, что-то ещё можно было бы сделать. Но сейчас бесполезно было даже пытаться. Ему оставалось только ждать конца. Того самого момента, когда болезнь окончательно сожрёт Рэйчел. А самое ужасное в этой ситуации то, что ему приходилось наблюдать за тем, как его Рэй умирала, прямо у них дома. В больнице не нашлось для неё места — чёрт бы побрал их маленький городок. Рэйчел в очередной раз закашлялась. Зажмурилась. Зак закусил губу, крепче сжал её руку. Сердце болезненно сжималось в груди каждый раз, когда он слышал этот раздирающий душу кашель. Но больнее всего ему было от осознания того, что он здесь совершенно бессилен. Он ничем не мог ей помочь. Как иронично. Она всегда была рядом, помогала ему, поддерживала, вытягивала из самых сложных ситуаций, а сейчас, когда ей самой требовалась помощь, он ничего не мог сделать. Он, тот, кто перед Богом поклялся, что будет её защищать, был сейчас абсолютно беспомощен. Не способен её спасти. Как же это всё-таки жалко. — …Прости меня, Рэй… — совсем тихо, почти неслышно прошептал Зак. Его голос прозвучал необыкновенно глухо, и в другой ситуации он бы этому удивился, но сейчас это было последнее, что волновало его. — За что ты извиняешься, Зак? — удивилась Рэйчел. Когда Зак поднял голову, он встретился взглядом с её голубыми глазами, которые смотрели на него с искренним непониманием. Это вызвало у него грустную улыбку. — За то, что не смог тебя защитить, — он ласково провёл ладонью по её щеке. Запустил пальцы в светлые волосы, чуть сжал их. — Глупенький, — уголки губ Рэйчел приподнялись в лёгкой улыбке. Она ласково скрестила их пальцы в замок. — Ты ни в чём не виноват. С этим ничего не сделаешь. — Но ведь… — Послушай меня, Зак, — она его перебила. Она сделала над собой усилие и несмотря на протесты Зака приняла сидячее положение. — Я всегда буду рядом с тобой. Что бы ни произошло. Я никогда тебя не брошу, ты меня слышишь? И со мной всё будет хорошо. Ты ведь мне веришь, верно? Зак промолчал. Ему хотелось бы верить, правда. Хотелось надеяться, что Рэйчел справится, что всё у них будет хорошо. Но он знал, что так не будет. Это не сказка, и никакое чудо здесь не произойдёт. Это реальная жизнь. И в этой реальной жизни его Рэйчел суждено умереть. Но он не сказал ей ничего об этом. Лишь тихо прошептал: — Угу…

***

Зак не отходил от Рэйчел всю ночь. Всё время держал за руку, ласково гладил. Он боялся отлучиться даже на минуту. Думал, что именно в это время она могла умереть. А он хотел быть рядом в этот момент. Хотел провести с ней последние секунды жизни. Поэтому и не отходил. Сидел рядом, даже если очень хотелось пить или в туалет. У Рэйчел периодически случались сильные приступы кашля. В такие моменты её тело тряслось в конвульсиях, а сама она не могла себя контролировать. Заку было страшно за неё. Он хотел как-то помочь, но всё, что он мог, — это только держать её за руку. Он находился в настолько сильном ступоре, что не мог пошевелиться. Не то что в скорую звонить. Умом он понимал, что надо, ведь так ей могли хоть немного облегчить страдания. Но тело ни в какую не желало его слушаться. Поэтому ему оставалось только беспомощно смотреть на то, как любимая девушка мучается. И беззвучно плакать. Ближе к утру всё закончилось. Рэйчел совсем затихла, обмякла на подушке. Зак несколько раз звал её по имени, легонько тряс за плечо, однако никакой реакции от неё не получил. В глубине души он надеялся, что она всё ещё жива, просто уснула. Но он понимал, что это не так. Только принимать это не хотел. Но ему пришлось. Особенно после того, как он спустя полчаса не смог добиться от неё никакого ответа. Следующие несколько дней для Зака прошли как в тумане. Он на автомате позвонил в скорую, вызвал врачей, встретил их, выслушал заключение о смерти. Всё остальное время он потратил на приготовления к похоронам. Ходил по магазинам ритуальных услуг, выбирал надгробие, венок. Не то чтобы ему хотелось всё это делать. Наоборот, он бы предпочёл лежать дома в постели и смотреть в потолок. Вот только в квартире всё напоминало ему о Рэйчел: шторы, пол, стены, кровать. Каждый сантиметр был пропитан запахом её волос. Оттого находиться там было невыносимо. Потому Зак решил, что лучше он займётся похоронами, чем будет сидеть там и убивать себя мыслями о ней. Тем более, если не он, то уже никто этого не сделает. А сегодня наконец настал день похорон. Попрощаться с Рэйчел пришло не так много людей. Друзей у неё было немного, с родителями она давно не поддерживала отношений. Впрочем, Зака вполне всё устраивало. Он не любил толпы людей. Поэтому был даже рад, что здесь собралось не так много человек. Только самые близкие и родные. Только те, кого хотела бы видеть сама Рэйчел. Зак стоял ближе всех к гробу, поэтому ему было отлично видно Рэйчел оттуда. Она выглядела особенно красивой сейчас, даже несмотря на то, что уже была мертва. Бледная кожа, золотистые волосы, обрамляющие лицо, спокойное выражение. Её ангельский образ дополняло красивое белоснежное платье, которое Зак подбирал сам. Примерно в таком же она была в день их свадьбы. Только тогда она улыбалась, а теперь не выражала ни единой эмоции. Когда гроб начали закапывать, Зак не выдержал и ринулся к могиле. Он вцепился в гроб пальцами и опустился на колени. Из глаз хлынули долго сдерживаемые слёзы. А вслед за ними последовал и крик. Душераздирающий, оглушающий, преисполненный отчаяния. Он выражал абсолютно все те чувства, которые сейчас испытывал Зак. И вместе с этим криком из него выходила боль, которую он держал в себе все эти несколько дней. Она выливалась из него ручьями, но даже несмотря на это ему всё ещё было плохо. В области грудной клетки стало совсем пусто. Там словно бы образовалась дыра. И он был уверен, что она останется там навсегда. Потому что вместе с Рэйчел в тот день он похоронил и своё сердце.</i>

***

Сегодня Зак снова пришёл навестить её. На этот раз он принёс букет белых лилий. Её любимые цветы. Он хорошо помнил, как она радовалась, когда он дарил ей их на какие-то праздники. Она светилась от счастья. А ещё он помнил, как она ухаживала за цветами до тех пор, пока они совсем не завянут. Поэтому, когда он обнаружил эти цветы в магазине, то без раздумий купил их. Он знал, что ей точно понравится. Положив букет у самого надгробия, Зак уселся рядом прямо на холодную землю. Опустил голову, ласково провёл пальцами по плите. По коже пробежался неприятный холодок. Это вызвало у него грустную улыбку. Рэйчел тоже была холодная. Каждое прикосновение к её коже вызывало у Зака толпы мурашек. Только приятных. Ему это нравилось. Он любил обнимать Рэйчел жаркими летними деньками, чтобы охладиться, чувствовать прохладу её тела. И ему было больно осознавать, что теперь такого никогда уже не будет. Он очень скучал по тем временам. — Привет, Рэй, — спустя несколько минут тяжёлого молчания негромко прошептал Зак. За эти пару месяцев его голос стал совсем глухим, сухим, безжизненным. Собственно, как и он сам. — Ну что, как ты тут? Я вот… — он сделал небольшую паузу, а затем продолжил: — Я вот нормально. Ты только не волнуйся, я здесь держусь. Зак солгал. Ничего у него не нормально. Каждый его день — это чёртов повторяющийся адский круг. Он просыпался от кошмаров, шёл на кухню, курил, и проводил весь остаток дня в квартире. Просто бесцельно слонялся по ней, предаваясь воспоминаниям. Даже на улицу не выходил. Если только за продуктами или на кладбище. И больше никуда. Но Рэйчел почему-то об этом ни разу не говорил. Он и сам не знал, почему врал ей. Наверное, просто не хотел беспокоить. Как глупо. Она ведь умерла. Ей уже наплевать на то, что с ним происходит. — Ты там не скучаешь? Надеюсь, что нет. Потому что я — очень, — Зак горько усмехнулся и поднял глаза на надгробную фотографию. Ласково провёл по ней пальцами. — Прости, Рэй… Я ничем не смог тебе помочь… Он низко опустил голову, до боли закусил губу. По забинтованным щекам непроизвольно покатились слёзы. Они мочили бинты, из-за чего те прилипали к коже, но ему было наплевать. Он даже не собирался их смахивать. Голова была забита совсем другим. А под рёбрами и вовсе заныло. Зак чувствовал себя отвратительно. Его душило осознание того, что он абсолютно беспомощный и бесполезный. Но ещё больше он скучал по Рэйчел. По её улыбке, голосу, ласковым прикосновениям. И он отдал бы всё на свете, лишь бы ещё разочек увидеть её. Хотя бы один разочек прикоснуться к ней снова, крепко обнять, зарыться носом в светлые волосы. Почувствовать холод её тела, услышать смех. Смех… У Рэйчел он тихий, мягкий, и Заку хотелось бы тоже засмеяться, но из горла выходил только отчаянный хрип. И всё, что ему теперь оставалось, — это навещать её на кладбище. И доживать век в квартире, где он до скончания своих дней будет ощущать чужое присутствие.