Run your hands over my skin (Kiss the bruises and begin)

Воздух был холодным, когда Гарри рано утром покинул гостиную Слизерина, подавляя зевок в горле. На плече у него лежала метла-Комета 180, удивительно тяжелая и, несомненно, гораздо медленнее, чем он привык. Давление его грубо обтесанного дерева на плечо было поразительным, и Гарри мог пропустить стремительность, воздушность его Молнии, даже если он был благодарен, что находится там, где он был. Вернее, когда. Шел 1942 год, и Гарри Поттер был в Хогвартсе, так отличающемся от того времени, который он знал, когда-то увиденного через искаженную линзу дневниковой памяти Тома Реддла. Это было всего несколько лет назад, на втором курсе, но казалось невероятно далеким. А, Том Реддл. Мальчик, который держался рядом с ним, мальчик, не обращающий внимания на разрушения, которые он может причинить, не обращающий внимания на человека, которым он станет. Хотя, предположил Гарри, единственное, по чему Том Реддл действительно будет скучать, — это по его неземной красоте, а не по его нравственности. В кои-то веки он мог понять очарование, которое он только мельком видел в смутных воспоминаниях о Дамблдоровском омуте. Этот… Гарри ничего не мог поделать с тем, как воздух в его груди сжался вокруг мальчика из Слизерина, с жаром, который расцвел на его затылке, несмотря на ужасное знание о будущем, которое положило кирпичи твердого, холодного веса на его плечи. А теперь было уже слишком поздно; ловушка полностью поймала его, и он был под защитой Тома Реддла. Не то чтобы Гарри особенно возражал против этого аспекта. Однако он был огорчен отсутствием своей Молнии, даже зная, что у него была одна из лучших метел на то время. Научиться летать на ней было совершенно новым опытом, и он почувствовал укол острого смущения, когда слизеринцы впервые увидели, как он споткнулся о свою медлительность, после того, как Гарри убедил их, что он компетентный, даже талантливый летчик. Тем не менее, он достаточно быстро освоил метлу, и к тому времени, когда начались пробы в команду Слизерина, Гарри легко занял позицию Ловца. Это был его первый матч в 1942 году. Гарри закрепил дополнительные подкладки для тепла вокруг бедер и икр, но держал шею и руки тонкими слоями для максимальной подвижности. Он надеялся, что этого будет достаточно. Небо все еще было тусклым, темно-серым, когда Гарри прибыл на поле для квиддича, довольный тем, что нашел там несколько товарищей по команде.  — А где остальные? — спросил он, откладывая метлу и садясь на скамейку, чтобы завязать шнурки. — Завтракают, конечно, — сказал Билли Льюис, с глубоким вздохом прислонившись к стене. После короткого молчания он приподнял бровь. — Я думал, ты тоже будешь в Большом зале, Поттер. — Я бы так и сделал, — начал Гарри. -…но я хотел, чтобы он был готов, — раздался более мягкий голос, ровный, красивый и смертоносный, как расплавленное серебро. — Разве не так, Гарри? Гарри поднял голову, зная, что его глаза найдут. Высокий бледный мальчик с черными волосами и темными глазами, ухмылка изгибала края розовых губ. Совершенно уравновешенный, и ни единой складки на его одежде, какой бы простой она ни была. Жесткость на его лице, которая обычно занимала его, отсутствовала в этот момент, сменившись защитным пристальным взглядом, который часто проявлялся вокруг Гарри. Это было еще одно напоминание о том, что Гарри был единственным, кто заслуживал такого внимания. Ему было приятно сознавать, что независимо от того, сколько будущих Пожирателей Смерти из ближайшего окружения Тома падали ниц у его ног (образно говоря, в большинстве случаев), независимо от того, как часто Абраксас Малфой говорил низким, почтительным тоном и выполнял грязную работу Тома, Гарри был первым доверенным лицом Тома, тем, о ком он на самом деле чертовски заботился. Том улыбнулся, сокращая расстояние между Гарри и собой, сжимая их руки вместе. Фарфор встретился с терракотовой плиткой, и Гарри почти почувствовал предупреждение в прикосновении Тома, когда ногти другого мальчика мягко скользнули по его коже. Просто предупреждение. — Необходимо время от времени предупреждать тебя, — сказал Том Гарри несколько недель назад, когда они сидели вместе в кресле в общей комнате Слизерина, Гарри сидел на коленях у Тома из-за нехватки места, обнимая руками шею другого мальчика, когда он наклонился к нему. — Ты доказал свою безрассудность. Будто ты принадлежишь Гриффиндору. О, если бы только Том знал. Гарри сделал все возможное, чтобы в этом году его приняли в Слизерин, хотя, возможно, поскольку Распределяющая Шляпа знала, что он замышляет, решение уже было принято. Все это было для эффекта изучения Тома, и все же—Гарри мог бы рассмеяться с иронией, если бы не был так поражен — теперь Том всегда изучал его. И теперь легкое царапанье тупых ногтей было напоминанием о том обещании, которое Том дал Гарри, невысказанном и все же верное: что Гарри полностью и целиком принадлежит Тому. Гарри улыбнулся этому чувству и позволил Тому приподнять подбородок, нежно проведя подушечкой большого пальца по его челюсти. — Ты хочешь поцелуя? — поддразнил Том. Гарри дерзко уставился на него в ответ. — Будто, ты не знаешь. Опытный в легилименции, каким бы он ни был, и с окклюменционными щитами Гарри—заработанными с таким трудом-отодвинутыми достаточно, Том знал. — Хорошо, — пробормотал он и прижался губами к губам Гарри, целомудренно, но нежно, а другой рукой погладил его по затылку, по растрёпанным волосам. Гарри знал, что каждый поцелуй-это благословение. И каждый раз трепет был таким же страстным, независимо от того, лежали ли они голые вместе, прижав руки к бьющимся сердцам, или так просто, как сейчас, прямо перед матчем по квиддичу, съежившись на морозе. — Удачи, мой дорогой, — сказал Том с последней ухмылкой, выражение, которое посторонний мог бы истолковать как холодное, если бы они не знали его так, как узнал Гарри. Его глаза снова вспыхнули. Позаботься о себе. Холод воздуха усилился, когда Гарри поднялся в воздух, с силой оттолкнувшись от земли. Его товарищи по команде Слизерина свернули вокруг него, и Гарри поднялся еще выше, осматривая серое небо и поле для квиддича в поисках золотого мерцания. Он уже разогрелся, приехав раньше всех по просьбе Тома. Но, несмотря на его не столь тонкие мольбы, Том не позволил Гарри ничего, кроме поцелуя, просто нашел место на трибунах и смотрел на него с холодным весельем. Гарри послал ему грубый жест, за который любой другой член ближайшего окружения Тома получил бы в лучшем случае пощечину, а в худшем-болезненное проклятие. — Слизерин владеет квоффлом, — произнес голос с трибуны. Гарри навострил уши, отгоняя воспоминание о том, как губы Тома изогнулись в восхитительной ухмылке, когда он наблюдал за его тренировкой. — Льюис направился к воротам Равенкло, может ли Эллис остановить его?! Гарри наблюдал, как Билли Льюис летел на приличной скорости, бросая квоффл. Он пересек самую дальнюю линию. Охотник из Равенкло встал по бокам от него, пытаясь выбить мяч из его руки. — СЛИЗЕРИН ЗАБИВАЕТ! — крикнул комментатор. Он казался радостным, хотя Гарри не мог быть уверен, было ли это потому, что он на самом деле болел за слизеринцев, или потому, что он пережил ссору с Равенкло в этот конкретный день. Внизу Гарри увидел, как Том удовлетворенно откинулся на спинку стула, хотя с такого расстояния не мог видеть выражения лица мальчика. Он мог догадаться; глаза сузились, как они делали, когда он был доволен, вездесущая самодовольная ухмылка и поднятый подбородок. Излучающая уверенность. Гарри знал, что Том полностью верит в него, с этой позицией он мог видеть. Том был уверен в себе благодаря ему. Эта мысль заставила что-то внутри него задрожать, но он покачал головой, возвращая себе сосредоточенность. В некотором роде. Он начал медленно кружить по полю, высматривая Снитч. Ловец Равенкло, маленький белый мальчик с тонкими светлыми волосами, метался вокруг, и Гарри не смог сдержать смешок. Это ни к чему его не приведет. — Паркинсон и Симмонс в драке возле Штабной ложи, — продолжал комментатор, и хотя Гарри повернулся к нему спиной, он держал уши открытыми. — Хватка Паркинсона на квоффле ослабевает—и, о… Квоффл у Рейвенкло… Он услышал, как кто-то свистнул рядом с ним; загонщики Слизерина встали по обе стороны от него. — В чем дело? — коротко спросил Гарри. — У меня есть работа. — Конечно, знаешь, Поттер, — мягко сказал Холландс. — Мы просто хотим сказать тебе, чтобы ты был осторожен. В конце концов, ты выглядишь довольно хрупким. — Я Ловец, — решительно ответил Гарри и взмыл вверх, оставив двух Загонщиков, обменивающихся тревожными взглядами. Гарри наблюдал, как они, два товарища по команде Слизерина, которые, казалось, не боялись гнева страшного и уважаемого Тома Реддла, летели к драке с Паркинсоном и Симмонсом. Или, возможно, подумал он, они просто не могли попасть в неприятности с Реддлом здесь, наверху. Неважно. В конце концов Том узнает об их непримиримой вражде. Драка внизу продолжалась, и Гарри услышал хруст бладжера, ударившего Симмонса по руке. Он поморщился, зная боль от той же травмы. Но ему не помешало бы отвлечься, и поэтому Холландс и его товарищ по Загону отошли на задний план. Слабый жужжащий звук, золотой блеск. Там летел Снитч, порхая вокруг дальней стойки ворот, проносясь зигзагами к тому месту, где сидели Хаффлпаффцы. Гарри перенес свой вес и помчался вперед, слыша в уме успокаивающую, спокойную уверенность Тома и его собственный прошлый опыт. Словно почувствовав его, Снитч дернулся и убежал от него, свернув в арку. Гарри последовал за ним, морщась, когда Комета, на которой он ехал, со стоном напряглась при быстром переходе. Он чувствовал, как кожа на шее холодно потеет, несмотря на свежий воздух, окружающий его, когда он поднимался все выше и выше так быстро, как только мог, вытянув пальцы. Он был высоко, слишком высоко. Что-то мокрое коснулось его плеч, но это был не дождь, скорее густая влага слоистых облаков. — Черт, — прошептал он, желая, чтобы его пальцы протянулись чуть дальше. Снитч снова свернул, Гарри последовал за ним. Ловец Равенкло уловил его точку и следил за ним, но он был далеко, чтобы Гарри волновался. Теперь они немного снижались; Гарри мог видеть бледное лицо Тома, скрытое зеленым с серебром шарфом, обернутым вокруг его шеи. Глаза сверкали в предвкушении. Гарри выдохнул и прижался к густому воздуху, метла несколько раз повернулась, когда он последовал за Снитчем по спирали, вниз, вверх и в сторону. Его пальцы коснулись чего—то мягкого-крыла? И вот теперь он падал. Вниз… Вниз. В одной руке метла рывком подняла его в воздух, положение было ненадежным, но, по крайней мере, он больше не находился в свободном падении. Задыхаясь, когда земля двигалась к нему со скоростью, слишком быстрой для комфорта, Гарри сумел приземлиться, ничего не сломав, катаясь по траве с синяками, которые будут ощущаться позже. Он услышал рвущийся звук, когда ткань его униформы порвалась вдоль его рук и груди, где у него было меньше защиты, неловкий удар нанес пару неглубоких порезов вдоль его лица и верхней части тела. Гарри застонал, и в его левой руке ожил текстурированный маленький золотой шарик, крылья щекотали его кожу. Он слышал крики—нет, вопли —слизеринцев на дальнем конце поля, но все это отошло на задний план. Поймать Снитч не было для Гарри чем-то новым, и он всегда умел это делать. Но в их глазах то, что у Гарри, был талант, и в начале года они уже были впереди. Было размытое пятно, когда его товарищи по команде устремились к нему, как в воздухе, так и на земле, зеленая и серебристая масса меняющихся цветов. Они тоже отошли на задний план—их вела длинная фигура, и Гарри смотрел только на него. — Гарри, — прошептал Том, опускаясь на землю рядом с ним. Его голос был низким и ровным, как только что растопленный шоколад, настоянный на меде. — Дорогой. Скажи мне, что с тобой все в порядке. Гарри с тихим стоном перевернулся. — Том, — сказал он, задыхаясь, медленно моргая, прежде чем почувствовал, как на его лице появилась улыбка. — Том, мы победили! — Да, мы победили, дорогой, — сказал Том с довольной улыбкой, но в его темных глазах назревала буря. — Но вопрос был не в этом. — Я в порядке, — пробормотал Гарри, смягчаясь. Взгляд, который Том послал в ответ, был яростным, но нежным, и мгновение спустя Гарри окружила команда Слизерина. Том отстранился с понимающей улыбкой на лице. — МЫ ПОБЕДИЛИ! — Первый матч в сезоне! — Я знал, что ты подходишь для Ловца! — крикнул Паркинсон, тряся Гарри за плечи. Гарри закатил глаза; это было совсем не так с самого начала, но он не мог сдержать улыбку на своем лице. — Я не должен был сомневаться в тебе, — сказал Билли Льюис, качая головой. — Знаешь, — сказал Эллис, Защитник Равенкло, который стоял в стороне, скрестив свои долговязые руки на метле и груди, — это был самый быстрый улов Снитча за…долгое время. — Ты должен гордиться. Ты мог бы даже установить рекорд, Поттер. Он протянул руку, и Гарри взял ее, медленно встал и морщась от порезов и раздражений, которые портили его бок, к счастью, скрытые рваными тканевыми клапанами его снаряжения для квиддича. — Спасибо, — честно сказал он. — Но я не думаю, что я… — Подожди, — резко оборвал его Эллис. — Директор всё тебе скажет. Оставив позади ошеломленного Гарри, Защитник Равенкло ушел, закинув метлу на узкие плечи. Все еще обдумывая слова Эллиса, Гарри повернулся, чтобы посмотреть на Загонщиков Слизерина, которые прятались в нескольких метрах от него. Встретившись с ним взглядом, они неохотно кивнули и отвернулись. Гарри издал низкий смешок. Он знал, что они думают о нем; что они думают о нем и Томе, но ничто не могло изменить их неохотного принятия и повиновения Тому из-за окаменевшего страха. От этой мысли ему стало невероятно жарко. Наконец радостные возгласы и крики стихли, и Гарри остался с Томом. Очень обеспокоенный Том. — Что на тебя нашло? — спросил его Гарри. Том поджал губы. — Гарри, дорогой. Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь. — Что? Он сделал резкий вдох, когда руки Тома нашли его грудь, пробежав по снаряжению для квиддича к его рукам. Высокий мальчик тихо напевал. — Здесь что-то не так. — Не так.? — спросил его Гарри, голос затих. Укрытый солнечным светом, который только начинал разрывать путы слоя толстых слоистых облаков, Том выглядел как демон, окруженный ореолом с его темными волосами и тонкой улыбкой. — Все в порядке, — повторил Гарри благоговейным шепотом. Том наклонил голову и протянул руку, обхватив лицо Гарри. — Дорогой, ты ничего не сможешь от меня скрыть. Гарри склонился к его прикосновению, вздохнув, и жар разлился по его шее. Строго говоря, это было неправдой. Но он мог позволить Тому поверить в это. — Позволь мне позаботиться о тебе, — прошептал Том, наклоняясь ближе и касаясь губами уха Гарри. — Пойдем со мной. Он пошёл. Гарри вздохнул, откидываясь на грудь Тома. Он чувствовал, как бьется сердце Тома у него за спиной, ровный стук, усиленный связью между ними. Для Тома эта связь была лишь свидетельством так называемого потенциала Гарри; он называл их родственными душами. Для Гарри, который знал правду, «родственные души» были лишь намеком на то, что их связывало на самом деле. Они сидели в слизеринском общежитии, комнате, которую Том занял для себя годом ранее, одни в плюшевом черном кресле. Рядом с ними стояла маленькая миска с водой и тряпка, мягкая на ощупь, и Том, обхватив ее рукой, лениво тащил ее по воде. Он поднял её, выжал лишнюю жидкость и провел тряпкой по голой коже Гарри, по порезам и синякам, которые покрывали ее. Он неохотно избегал темы противостояния с Загонщиками во время матча. Им, по крайней мере, удалось избежать прямого оскорбления, и Гарри мог справиться с этим вопросом самостоятельно. Тем не менее, было заманчиво бежать к Тому, чтобы иметь на своей стороне запугивание и мастерство лидера Слизерина. Но нет. Это будет его бременем. Поэтому он отодвинул эту тему в своем уме, позволив Тому промыть свои порезы, смыть грязь без магии. Кожа на коже. — Такой позор, — сказал слизеринец, цокая языком. — Стыдно портить такое красивое тело. — Он что-то промурлыкал, и ткань скользнула по боку Гарри и вокруг его спины, едва касаясь пояса брюк. Гарри поежился. Когда Том промокнул порезы на плечах Гарри, его бледная рука скользнула по шее Гарри, приподняв его подбородок, обнажая горло, так что Гарри был вынужден смотреть ему в глаза. Глаза Тома были прикрыты, язык теребил нижнюю губу. — Гарри, ты должен лучше заботиться о себе. — Я знаю, — ответил Гарри, подавляя желание добавить "милорд". Он не мог позволить Тому узнать об этом…пока. — К счастью для тебя, никто не должен видеть эти маленькие недостатки, — тихо сказал Том, опуская тряпку обратно в неглубокую миску. — Только я могу видеть тебя таким, — Его руки легли на бедра Гарри, притягивая его ближе. Гарри подавил всхлип, жар затопил его тело.  — К счастью для них, ты имеешь в виду, — добавил он дрожащим голосом. Том помолчал, потом тихо рассмеялся и потянул Гарри в сторону, лаская руками его лицо и грудь. — К счастью для них, — согласился он. — К счастью для них, ты принадлежишь мне. — Я твой, — повторил Гарри, ухмыляясь и глядя на Тома. Он протянул руку к шее Тома, чувствуя тепло его кожи, единственное, что убедило его в том, что будущий лорд Волдеморт, в конце концов, может быть по-человечески реальным. Он был почти в ужасе от своего положения, почти разочарован в себе. Но когда руки Тома снова переместились, двигаясь по плоскостям груди Гарри к его заднице и слегка сжимая ее, все его сомнения рассеялись, как гнетущие серые облака во время матча по квиддичу. Гарри ахнул, вздрогнув в объятиях Тома, но тот крепко прижал его к себе, уткнувшись носом в шею. Том просунул руку под бедро Гарри, и его пальцы. Черт возьми, его пальцы. Гарри невольно застонал и согнулся пополам, но другая рука Тома метнулась к его груди и удержала его. — Стой спокойно, дорогой. Я еще не совсем исцелил тебя. —Ты… не… исцелил меня… совсем… —выдохнул Гарри сквозь стиснутые зубы. — Ш-ш-ш, — сказал Том, и рука, обхватившая грудь Гарри, переместилась к его губам. Он нежно поцеловал его в шею, чуть ниже подбородка. — Не жалуйся. Ты хочешь этого, нет? На это Гарри ничего не мог сказать. — Но да, я обещал позаботиться о тебе, — пробормотал Том; остальная часть его тела полностью перестала двигаться, и Гарри замер, отчаянно пытаясь подавить свое учащенное дыхание, сжимая каждый мускул в своем теле. Том усмехнулся. — Все в порядке, Гарри…ты можешь уступить мне. Ему нравилось, когда Том произносил его имя, такое милое, такое нежное. Такой…собственнический. Поэтому он расслабился, и, когда он это сделал, Том прошипел заклинания на парселтанге, его руки пробежались по телу Гарри, пальцы вытирали маленькие круги. Это был почти массаж, и Гарри вздохнул с облегчением, когда острые укусы на его коже растаяли в ничто, а порезы легко закрылись в неповрежденной плоти. Но даже когда его тело исцелилось, Том наклонил голову Гарри к себе и поцеловал его, требовательно и целеустремленно, позволяя Гарри схватить его за волосы и провести руками по спине. — Том, — прошептал Гарри в губы, все еще пораженный их совершенной красотой. Он застонал, когда Том наложил последние штрихи на его последнюю маленькую рану и притянул задницу Гарри к себе, широко раздвинув ноги. — Вот где ты должен быть, — прорычал он, и Гарри медленно моргнул в ответ, соглашаясь. — Помни, что ты ничего не можешь скрыть от меня, — добавил Том угрожающе, и Гарри улыбнулся, позволяя Тому провести поцелуями по его шее и ключице. — Конечно, нет, милорд, — ответил он между вздохами, когда Том толкнулся в его задницу, все еще уткнувшись носом в его шею. Услышав это, Том замер.  — Как ты меня назвал? Гарри закрыл глаза, с отвращением осознав свою ошибку. — Я—я сказал… — Ты назвал меня своим Лордом, — пробормотал Том, его глаза остекленели. Его жестокая, задумчивая хмурость снова превратилась в ухмылку. — Думаю, мне нравится этот титул на твоих устах. Гарри с облегчением сморщил лицо, расслабив плечи, и Том, казалось, воспринял это как свидетельство дальнейшего возбуждения, потому что он подтолкнул Гарри с колен и потащил его к кровати, лениво махнув палочкой в сторону прикроватного ящика. Маленькая бутылочка перелетела из нее в его руку, и Том, не раздумывая, открутил крышку. — Да, продолжай повторять это, Гарри. Гарри откинулся на подушки и перевернулся на живот. — Да, милорд. Том прислонился к нему, нависая грудью над его спиной. Том вплел свою руку в его, и нежно поцеловал пальцы Гарри. Гарри не мог не думать об этом, но сейчас он позволил себе потеряться в этом моменте. Прикосновения Тома были магнетическими, его пальцы-совершенством, его толчки-основательными, длинными и… Гарри застонал, чувствуя, как пульс Тома учащается от вены на запястье. Его глаза были зажмурены, пульсация удовольствия беспорядочно билась внутри его кожи. — Том, я… — Милорд, — поправил Том. Гарри практически слышал его ухмылку. — Милорд, — повторил Гарри, чувствуя себя непристойно. Звучит непристойно. — Да, Гарри, — просто ответил Том. Гарри лежал рядом с Томом, улыбаясь в лучах послеполуденного солнца. Слизеринцы скоро вернутся, но сейчас он провел рукой по острой линии скулы Тома, его челюсти, изгибу губ. Как вселенная позволила такому красивому мальчику стать таким жестоким? Он не мог этого допустить. В этом году, если бы он мог что-то изменить, он изменил бы будущее Тома. И все же…его момент подчинения был волнующим, этого он не мог отрицать. Том поймает Гарри в ловушку, если он не будет осторожен, и от этой мысли у Гарри по рукам побежали мурашки. Этого не случится, пообещал он себе. Это было пустое желание.