The Wineholics

— Нет, — младший как и всегда категоричен в этом плане. — Ты же знаешь, — качает головой. — Да, знаю, — перевернувшись на кровати, Виталий сильнее прижимает к себе своего мальчика, который, кажется, начал нервничать только от одной мысли об этом. — Знаю. Все дело в том, что около часа назад им позвонили друзья, на данный момент проживающее в Швейцарии, и пригласили к себе в гости на несколько дней. Давно уже они вместе не собирались. Все времени на это нет. Ну там погулять, пообщаться и выпить немного, разумеется. Но сейчас наконец-то появились свободные деньки. Ни Виталий, ни Якуб пока что не работают и не учатся. Самое время. Так что… Однако вся эта затея осложняется одним весьма важным фактом: младший Винтер безумно боится летать. И, на самом деле, его можно понять. Сам Виталий прекрасно понимает его. Правда. А как не? Во-первых, страх высоты и полета есть у многих людей, а, во-вторых, после того, как однажды самолет вместе с ним совершил аварийную посадку, ничего удивительного. В тот день ведь все пассажиры могли погибнуть. Поэтому теперь Якуб начинает переживать при одном упоминании любых летательных аппаратов. — Я все знаю, — снова повторяет Виталий, оставляя легкий поцелуй на любимых губах. — Но мы так давно не виделись. Они нас очень сильно ждут. Может, все же ты передумаешь и мы слетаем? Мяу? В ответ на такую просьбу и умоляющий взгляд только молчание и тяжелый вздох. Ну как вот ему объяснить, что уже сейчас в груди как-то неспокойно? Периодически по ночам до сих пор ему снятся кошмары о том самом дне. Якуб и во время фильмов всегда глаза зажмуривает. — Ну? — кажется, от него все-таки ждут какого-нибудь ответа. — Ну я даже не знаю, — неуверенно бормочет Якуб, поднимая на него жалостливый взгляд. — Правда не знаю, Виталь. — Ой, какая Собачка, — старший чуть улыбается, ближе склоняясь к его уху. — Не бойся. Я ни на шаг не отойду от тебя. Все будет хорошо, — еще один поцелуй приходится куда-то в нос. К сожалению или к счастью, Якуб никогда не умел отказывать своему мужу в чем бы то ни было. По правде говоря, они оба не умеют друг другу отказывать. Особенно вот так вот, лежа под одеялом и расслабляясь после душа. Тепло. Хорошо. Младший, снова вздохнув, утыкается носом в чужую грудь и, признавая свое поражение, кивает, что-то согласно мыча. Ладно. Пусть будет так. Все равно со своими страхами нужно бороться. Главное, чтобы рядом был человек, который может с этим помочь. Человек, который будет рядом и который будет держать за руку. — Хорошо, — Якуб отстраняется и заглядывает в любимые глаза. — Но, если что-нибудь случится, я сам убью тебя, — хмурясь, обещает. — Ничего с тобой не случится. С нами ничего не случится, — и это тоже обещание. — Тебе просто нужно будет уснуть и проспать весь полет, — Виталий тепло улыбается, — Ты же веришь мне? Все будет хорошо. Из-за пристрастия к алкоголю, совсем недавно у Якуба было что-то вроде приступа. Даже пришлось обращаться в больницу, где тот провел без малого целую неделю. Все это время Виталий, разумеется, находился рядом практически безвылазно. Ну не мог он оставить своего мужа одного. Врачи и медсестры хоть и посматривали странно, но ничего не говорили. А что тут скажешь? Действительно ведь женаты. Вот поэтому сейчас Якуб на некоторое время завязал с выпивкой. Иначе все это снова может повториться. Но… В данной ситуации старший задумывается о том, чтобы немного нарушить запрет. Возможно, это поможет. Должно помочь. Даже легкий алкоголь должен хотя бы немного притупить его страх. На какое-то время, разумеется. — Все. Я спать, — отвернувшись в другую сторону, Якуб закрывает глаза. — Выключи свет. Такое поведение заставляет Виталия тяжело вздохнуть, улыбнуться и пойти исполнять просьбу. И совершенно неважно, что сказана она в немного грубой форме. Понять, что парень все-таки злится, несложно. Скорее всего за то, что ему не оставили никакого выбора. Ну и ладно. Все знают, что он подуется от силы минут 15-20 и перестанет. Это уже не в первый раз, и старший Винтер прекрасно знает, когда стоит предпринимать какие-то активные действия, а когда нет. Сейчас нужно немного подождать. Хотя бы минут 10. А потом уже можно будет начать действовать. Впрочем, достаточно просто покрепче обнять его и прижать к себе. Ну и, конечно, поцелуй. В висок, в щеку, в скулу, в плечо и в шею. Это всегда помогает. Против такого Якуб никогда не мог устоять. *** В аэропорту Виталий как обычно начинает съемку. Ну разумеется. Виносы же должны быть в курсе всего, что с ними происходит. Особенно, когда происходит что-то такое интересное. Правда снимает он очень недолго и в основном себя самого. Потому что чувствует, видит и знает, что младший сейчас не в том состоянии, чтобы показываться на камере. Хоть Якуб всеми силами и старается оставаться спокойным и безразличным, трудно не заметить его слегка побледневшего лица и бегающих глаз. Нервничает. Очень сильно нервничает. Вон, и руки все время в кулаки сжимает. Что ж, кажется, пора заканчивать. Виталий наконец убирает камеру в рюкзак и цепляет своей рукой чужие холодные пальцы. К счастью, здесь всем плевать на двух парней, держащихся за руки. В Германии еще и не такое можно увидеть. Раз уж однополые браки легализовали. Они тут явно не одни такие. В дьютифри парни все-таки берут парочку бутылочек вина и одну бутылочку виски. На всякий случай. Потому что кое-кто выглядит действительно неважно. Какой-то Якуб бледно-серо-зеленый. Даже не хочется думать, что будет, если во время полета им вдруг попадется зона турбулентности. Очень повезет, если к этому моменту младший будет достаточно пьян. Ну или еще лучше все-таки заснет. В автобусе и поднимаясь по трапу, Виталий отпускает все еще дрожащую руку и приобнимает своего мужа за плечи. Стюардесса смотрит на них с дежурной улыбкой и некоторой заинтересованностью. Впервые что ли видит геев? Или никогда не видела такой заботы со стороны парней? Впрочем, плевать. Ничего объяснять Виталий не собирается. А Якуб вообще ничего этого не замечает. Ну и прекрасно. — Не бойся, — едва слышно шепчет старший, усаживаясь в середину. — Все нормально, — он знает, что Якуб предпочтет сесть с краю. — Потерпи немного. Мы сейчас взлетим, а потом сможешь поспать. — Можно мне?.. — неуверенно тянет младший Винтер и благодарно целует его в щеку, когда ему в руки дают одну из бутылок. — Спасибо, мой любимый Кот. От вина внутри практически сразу разливается приятное тепло, и парень наконец-то чувствует, что напряжение начинает отпускать его. Конечно, это заслуга не только хорошего алкоголя, но и супруга, находящегося, как и обещал, рядом. Еще один не маловажный шаг для полного успокоения — это хорошая музыка, которую Якуб тут же включает. Лана. Ну конечно. Разве могло быть иначе? Молодые стюардессы наглядно демонстрируют правила поведения, безопасности и как вести себя в чрезвычайной ситуации, но оба Винтера не обращают на них никакого внимания. Один, потому что продолжает потихоньку пить, стараясь отвлечься, а второй, потому что не может перестать беспокоиться за первого. Теперь уже Виталий не уверен, что это была хорошая идея. Он не ожидал, что все будет так. Кажется, Якубу действительно очень страшно. А ведь им еще потом назад лететь. — Все в порядке? — несмотря на то, что Виталий все еще очень плохо знает немецкий, он понимает. — Да, — кивает, подтверждая собственные слова. — Но можете, пожалуйста, принести бутылочку воды? — а это уже говорит на английском. — Мой… друг, — он ловит удивленный взгляд, поддернутый дымкой, и тепло успокаивающе улыбается. — он немного боится летать. Работая на авиарейсах довольно продолжительное время, девушка прекрасно все понимает и, кивнув, убегает, оставляя Виталия наедине с этими красивыми удивленными глазами. Он, разумеется, знает, понимает, что его слова немного задели Якуба. Но что поделать? Не объяснять же все этой стюардессе. Вдруг она окажется ярым гомофобом. Всякое может быть. Хотя объяснить все это подвыпившему человеку будет, ой, как непросто. — Спасибо, — Виталий забирает бутылку и протягивает ее младшему вместе с таблеткой. — Выпей, если будет совсем плохо. Но не раньше. Не уверен, что лекарство можно мешать с вином. Самолет наконец начинает движение, и Якуб, позабыв обо всем на свете, вцепляется в подлокотник, мгновенно снова белея и продолжая едва слышно молиться про себя. Заметив все это, Виталий, наплевав на правила, поднимает подлокотник между ними. Чтобы быть еще ближе и иметь возможность прикоснуться. — Все хорошо, — он прижимает голову младшего к своему плечу. — Мы уже почти взлетели. Все хорошо, — повторяет. — Закрывай свои глазки, — сейчас остается только надеяться, что тот сможет быстро уснуть. *** Первые час-полтора полета проходят вполне нормально. Никаких эксцессов. Благодаря выпитому алкоголю, Якубу действительно удается уснуть практически сразу. На плече лежать не очень удобно, поэтому он укладывается на чуть острые колени старшего. Так лежать тоже немного неудобно, но в данной ситуации сойдет. Главное, чтобы тому было не плохо. Разумеется, на взгляд их немолодой соседки парни внимания не обращают. Она их интересует крайне мало. Пусть себе смотрит, если так интересно. Виталий только хмыкает и накрывает Якуба пледом, под ним переплетая пальцы. Но все это спокойствие длится, к сожалению, отнюдь не так долго, как хотелось бы. Через некоторое время происходит то, чего Винтер боялся больше всего. Нет. Не совсем. Сам он, конечно, почти не боится, но не может перестать переживать за своего супруга и того, что тот может проснуться. Где-то начинает плакать ребенок. Наверное, ему тоже очень страшно и плохо. По громкоговорителю кто-то из экипажа объявляет о зоне турбулентности и просит всех пристегнуть ремни, открыть иллюминаторы, поднять спинки и столики и опустить подлокотники. — Что происходит? — когда их в очередной раз встряхивает, Якуб все-таки просыпается. — Виталь? — Не беспокойся, — старший чуть сильнее сжимает ледяную ладонь. — Тебе нужно пристегнуть ремень. Их снова довольно ощутимо встряхивает, заставляя Якуба резко выпрямиться и напрячься. Только не это. В груди мгновенно вспыхивает некоторое подобие паники, с лица исчезает вся краска, а на висках появляются капельки пота. Кажется, нужно снова чего-нибудь выпить. Хотя вряд ли сейчас это сильно поможет. Якуб чувствует, как его руку сжимают и как его приобнимают одной рукой. По правде говоря, и это тоже помогает не особо. Младшего продолжает трясти так, что Виталий всерьез пугается. Он чувствует, как быстро бьется его сердце, и слышит, как тяжело тот дышит. — Все в порядке, — старается хоть как-то успокоить его. — Это просто… — но дальнейшие слова тонут в испуганном крике пассажиров, когда самолет проваливается в очередную воздушную яму. Женщины вскрикивают и вжимаются в спинки своих сидений, а дети начинают плакать. И даже мужчины напрягаются, откладывая все свои дела. Впрочем, в данный момент все эти люди крайне мало интересуют Виталия. Плевать ему на них. Гораздо больше сейчас его волнует человек, сидящий рядом и всем телом трясущийся. Тот человек, который, похоже, совсем скоро провалится в пучину паники. Кажется, он с трудом сдерживает истерику. Даже присутствие Виталия рядом уже совсем не помогает. — Выпей таблетку, — тихо просит и сам засовывает кругляшечку ему в рот, помогая запить водой. — Вот так. Молодец, — поглаживает по руке. — Дыши глубже. Кажется, старший тоже все это замечает. Заметить-то замечает, но понятия не имеет, что с этим еще можно сделать. На ум приходит только одно решение. Не обращая внимания на присутствие посторонних, Виталий начинает покрывать лицо младшего поцелуями. Начинает он с глаз, потом спускается на нос, щеки, скулы и заканчивает бледными дрожащими обескровленными губами. А вот это неожиданно хорошо работает. Постепенно дыхание Якуба начинает выравниваться и пальцы его теплеют. Правда дрожать он все равно не перестает, и глаза продолжают блестеть от неприкрытого ужаса и слез. — Боже, тьфу, как это отвратительно, — женщина, сидящая рядом с ними, с самого начала заметила, что происходит между этими двумя. — Какая же молодежь нынче пошла. Да я бы за такое предавала анафеме и расстреливала, — говорит на немецком. — Или еще лучше, кастрировала бы. Уроды, — она наотмашь бьет старшего парня по плечу. — Постыдились бы. Извращенцы. Даже просто сидеть рядом с вами противно. Виталий отрывается от младшего и поднимает на соседку удивленный взгляд. Этот язык до сих пор для него остается практически чужим, поэтому он мало чего понимает. Зато абсолютно все понимает Якуб, которому после таблетки стало значительно лучше. Чуть перегнувшись через старшего, он тоже смотрит на женщину. Правда не удивленно, а как-то злобно. — Может, не стоит тут развратничать. Вы все-таки в приличном месте, — продолжает. — Надеюсь, вы скоро сдохните. Все геи должны подохнуть. Как только долетим, я заявлю на вас в полицию, — она снова пытается ударить Виталия. — Скольких еще мальчиков ты завалил? Тебя должны посадить. Может тебе стоит выброситься из окна? — А может, вам стоит закрыть свой поганый рот, — перехватив чужую руку, почти что шипит Якуб и злобно сверкает глазами. — Это не ваше собачье дело. Кажется, эта женщина никак не ожидала, что кто-то из них двоих говорит и понимает по-немецки. Ну еще бы. Между собой они же все это время говорили исключительно на английском. Вот только Якуб всю свою жизнь прожил в Германии, так что фактически это его родной язык. А вот Виталий с интересом наблюдает разворачивающуюся перед ним сцену. Впервые он видит такого раздраженного, нет, даже разгневанного младшего. Очень уж он похож на самого настоящего кота, готового вцепиться в глотку тому, кто ему не нравится. Хотя обычно котом называют именно его, Виталия. — Ты говоришь на немецком? — она немного краснеет. — Впрочем, это неважно. Все равно вы отвратительные твари. Суки. Я бы сама взяла ружье, если бы была возможность, — сплевывает. — Вы бы не хотели, возможно, пойти на хуй? — маты как и всегда на русском. — Оставьте меня и моего мужа в покое, — хорошо видно, как его слова удивляют женщину. — А если вам что-то не нравится, можете выйти, например, в окно, — все это время Якуб продолжает сжимать руку старшего. — Но все это вас не касается, — зажмурив глаза, он впивается в любимые губы поцелуем, показывая той женщине средний палец. Не ожидавший такого поворота Виталий удивляется, но все равно отвечает, краем уха слыша поблизости сначала несмелые, а потом более уверенные аплодисменты. Вообще-то ему очень интересно, о чем Якуб так долго говорил и что говорила их соседка, которая, став пунцовой, сбегает в туалет. Но сейчас, наверное, не самое лучшее время спрашивать. Потом он сам обо всем расскажет. Если, конечно захочет и посчитает нужным. Судя по всему они обменялись различными «любезностями». Что ж, по крайней мере, Якуб отвлекся от происходящего. На другом ряду какая-то женщина что-то им говорит, но парни не слышат и не видят этого. Зона турбулентности, к счастью, заканчивается, и младший, запечатлев еще один поцелуй на губах Виталия, демонстративно укладывается обратно на его колени. Пусть все видят. Он не боится и не стесняется своих отношений. Любить можно кого угодно. — Что это было? — усмехнувшись, спрашивает Виталий, практически касаясь губами его виска. — Все в порядке? — Да, — совсем тихо отвечает Якуб. — Все нормально. Просто очень не люблю таких людей, которые лезут не в свои дела. Бесит, — он раздраженно фыркает, отмахиваясь от рук старшего. — Тише. Успокойся, — очередной поцелуй в уголок губ. — У тебя опять сердце сумасшедше громко стучит. Перестань. Иначе тебе снова станет хуже, — старший подтягивает его повыше к себе на грудь. — Не стоит так сильно нервничать из-за всякий сучек. Хорошо? Ничего не ответив, Якуб пару раз быстренько кивает, обвивая шею парня руками и уткнувшись носом в чужую грудь. Сейчас дышится гораздо легче. Правда голова все еще немного побаливает и все тело кажется каким-то ватным. К сожалению, больше уснуть не получается. Слишком уж сильный адреналин кипит внутри. И сердце правда бьется чересчур уж быстро. Так, что даже немного больно. Хочется снова немного выпить. Но, наверное, уже хватит. Снова валяться в больнице очень не хочется. Ему и одного раза хватило. Всего этого оказывается слишком много для одного маленького Якуба. Очень тяжело все это выдержать. Даже слезы на глаза наворачиваются, которые он, впрочем, тут же пытается скрыть. — Эй, ты чего? — правда в том, что скрыть что-то от своего мужа очень и очень трудно. — Моя Собака? — Все нормально, — сквозь всхлипы выдыхает Якуб. — Прости. Я сейчас, — он пытается отстраниться. — Это из-за нее? — Виталий кивает в сторону по-прежнему пустующего места. Та женщина так и не вернулась. Видимо куда-то пересела. Ну и слава богу. — Что она сказала? И снова вместо ответа только лишь качание головой. Вроде все нормально, но почему-то слезы продолжают душить. Очень трудно в таком состоянии говорить. Младший и сам не понимает, почему продолжает плакать. Ничего ведь такого не случилось. Воздушные ямы давно кончились, и эта соседка-гомофоб убралась отсюда. Так что… Все хорошо. Но эти слезы так и не желают останавливаться. Очень не хочется заставлять Виталия еще больше, но сейчас Якуб не может ничего с собой поделать. — Ну я прошу тебя, успокойся, — правда от таких слов все начинается с новой силой, и младший Винтер чувствует, что задыхается. — Эй. Все ведь хорошо. Тише, — вздохнув, Виталий начинает аккуратно покачивать его в своих объятиях. — Вот так. Успокаивайся давай, — он протягивает ему бутылку с водой. — Пей маленькими глоточками. Лучше? — спрашивает, когда чувствует, что тело в его руках постепенно замирает. — Как ты? — Извини, — Якуб выпускает весь воздух из легких. — Я не знаю, что на меня нашло. Все нормально, Виталь, — одними уголками губ улыбается и уверяет, заметив тревогу в родных глазах. — Ненавижу самолеты. Сейчас Виталий действительно чувствует себя отвратительно. Упрашивая младшего на эту поездку, он и не предполагал, чем все это может обернуться. Хотя должен был. Знает же, как сильно тот боится всего этого. Да Якуб же даже в лифтах практически никогда не ездит. Только при крайней необходимости. — Прости, — жалобно просит старший, слегка царапая его ногтями и целуя в ухо. — Я не подумал, что будет так. Прости, моя любимая Собака. Якуб негромко смеется, снова отстраняясь. Хочется поцеловать своего мужа, чтобы перестал так на него смотреть. Но, наверное, нужно потерпеть. Иногда гораздо важнее уметь поговорить. В общем-то, он Виталия ни в чем не винит. Навестить друзей дело хорошее. С Сергеем и Алексом всегда очень весело. Даже несмотря на то, что Якуб многое не понимает из их разговора. Эта троица между собой очень часто общаются на русском. Впрочем, сейчас не об этом. — Перестань извинятся, мой Китти, — глаза все еще на мокром месте, но Якуб продолжает улыбаться. — Когда мы доберемся, ты будешь наказан за то, что мне пришлось пережить, — легко бьет его кулаком по плечу. — Эта женщина… Она много чего говорила, — снова укладывается на плечо, обхватывая крепко его руку. — Думаю, суть ты и сам понял. Но… Она пожелала тебе смерти, — последние слова звучат совсем уж тихо. — Я просто испугался. — Ох ты ж, моя Собака, — на этот раз уже смеется Виталий. — Не бойся, — теперь он все прекрасно понимает. — Не стоит обращать внимания на слова каких-то сук. Забудь об этом, — целует его в нос. — Все? Порядок? — Да, — поцелуй в нос это, конечно, хорошо, но гораздо лучше целовать сладкие губы. — Я немного посплю. Хорошо? Разбуди меня перед посадкой. После всего этого голова ужасно тяжелая, и Якуб чувствует, что сейчас наконец-то сможет снова уснуть. Хочется, чтобы этот полет скорее закончился. Глаза сами собой закрываются. Немного холодно. Как же хорошо все-таки, что у него есть Виталий. Рядом с ним становится гораздо спокойнее. И даже полет кажется не таким страшным. После истерики чувствуется пустота во всем теле. Младший пытается прижаться ближе и чувствует, как на него накидывают плед и обнимают двумя руками. — Вот так. Спи, Солнце, — Виталий улыбается, ближе прижимая к себе свое чудо, и тоже закрывает глаза. *** Когда самолет, наконец, садится и в салоне раздаются аплодисменты, Якуб, кажется, счастлив больше других. Хотя и не показывает этого. Он все еще немного бледный, но уже явно чувствует себя значительно лучше. Вон, даже какое-то слабое подобие улыбки на его губах. Да уж. Ну почему им так не везет? Уже второй раз во время путешествия в Швейцарию случается какая-то фигня. Просто капец какой-то. Кажется, лучше больше не испытывать судьбу. Все. Хватит. Иначе может случиться что-то очень плохое. В этот раз Виталий действительно очень испугался за своего любимого. Даже хотел попросить найти врача. Пусть сам он тоже не большой фанат такого способа передвижения, все же так сильно его это не напрягает. Не напрягало. До недавнего времени. Старший краем глаза оценивающе посматривает на соседнее кресло. Такое ощущение, что Якубу уже не терпится куда-нибудь свалить отсюда. Что ж, оно и понятно. Однако думать об отдыхе еще слишком рано. Сначала нужно пройти паспортный контроль и получить багаж. Да и путь до места назначения не близкий. Будет просто замечательно, если младший сможет уснуть и в машине тоже. Потому что ему нужно восстанавливать силы и душевное равновесие. Чтобы больше не было таких вот внезапных и пугающих истерик. Кстати. Виталий оглядывается по сторонам, пытаясь разглядеть, куда исчезла их соседка. Она ведь так и не вернулась на место. Может, и правда побрезговала. А, может, после публичного поцелуя и аплодисментов почувствовала себя очень неловко. Хотя, по правде говоря, в это слабо верится. Вряд ли такие люди, как она, вообще могут чувствовать себя неловко. Как и чувство стыда и совести в целом. Подумать только, едва ли не довела до сердечного приступа парня и скрылась. Впрочем, возможно, стоит сказать ей «спасибо». За то, что отвлекла младшего от происходящего вокруг. Сначала отвлекла, а потом довела до такого. — Все хорошо? Когда самолет наконец-то останавливается на своем месте и все табло гаснут, люди начинают постепенно собираться. Все поднимаются с мест, доставая с верхних полок свои вещи и выстраиваясь в длинную очередь. Все да не все. Почему-то Якуб остается сидеть на месте. А это, между прочим, очень странно. Обычно он стремится сразу же покинуть ненавистный самолет. — Ты в порядке? — Виталий снова садится и чуть сжимает руку мужа, привлекая его внимание. — Может, все-таки пойдем? Почувствовав прикосновения, Якуб, кажется, приходит в себя и кивает. Да, пожалуй, пора идти. Даже если ноги отказываются держать. Сказывается пережитые напряжение и стресс. Впрочем, главное, чтобы Виталий ничего не заметил. Снова же волноваться будет. А этого младшему хочется меньше всего. Хватит. И так скоро поседеет от переживаний. Ноги немного подрагивают, но Якуб, чуть улыбнувшись, начинает движение вперед. Совершенно позабыв о ручной клади. Хорошо, что Виталий успевает все прихватить. — Хэй, — когда младший Винтер спотыкается на трапе, его едва успевают подхватить за локоть. — Потерпи еще немного, — похоже, он все понимает. — Или, может, мне стоит поискать врача? Как ты себя чувствуешь? — Все нормально, — тихо шепчет Якуб, как бы случайно переплетая с ним пальцы. — Я в порядке. Просто голова немного болит. Так что не надо никого искать. Только, — неожиданно он кое о чем вспоминает. — пожалуйста, не надо сейчас снимать. Или, по крайней мере, совсем чуть-чуть. Хорошо? — Пару минут. Ты не против? Чтобы винос знали, что мы прилетели. — Хорошо, — кивает. — Только меня особо не показывай Разумеется, Виталий и сам все прекрасно понимает. Сейчас он не в том состоянии, чтобы показываться людям. Пока они ждут своей очереди на паспортный контроль, старший усаживает Якуба на сиденье и становится рядом. Пусть еще немного посидит раз стоять тяжело. Внезапно кое о чем вспомнив, Виталий достает телефон и набирает смс своим друзьям. Чтобы кто-нибудь приехал за ними. Вряд ли младший сейчас захочет ехать на такси. Когда тот чувствует себя неважно, лучше ему не встречаться с посторонними. Эта депрессивная Дива становится просто невыносимым. Ну, в том смысле, что ему нужна постоянная ласка. Рука в руке, объятия, поцелуи… Без этого он просто не может. А если не получит этого, может очень сильно обидеться. Поэтому-то и нужно, чтобы Алекс или Сергей забрали их. Если им, конечно, не сложно. *** — Как долетели? Несмотря на кое-какие дела, Алекс все-таки приезжает за ними. Ну не мог он отказать, когда его так просят. К тому же для него это тоже не в новинку. Его собственный муж точно такой же. Сергей с Якубом вообще во многом похожи. Эдакие два ласковых щенка. Практически сразу в глаза бросается бледность и то, что идут парни взявшись за руки. Им, кажется, на всех плевать. Пусть видят. Конечно же, Алекс знает о страхе младшего паренька перед полетами. Наверное, еще из-за этого он сорвался и приехал. — Не очень, — Виталий бросает обеспокоенный взгляд на своего мужа. — Давай я тебе потом расскажу, — говорят они на русском. Вообще-то Якуб не особо любит ездить к друзьям Виталия. В частности вот из-за этого. Между собой они всегда говорят на таком сложном и непонятном для него русском языке. Но сейчас он даже не замечает этого. Главное, слышать родной голос и чувствовать родную руку. На все остальное плевать. Да пусть хоть на китайском разговаривают. Это не имеет значения. По крайней мере, сейчас. Облегченно выдохнув, Якуб забирается на заднее сиденье и бросает умоляющий взгляд на супруга, который тут же забирается следом. Ну разве могло быть иначе? С другом можно будет поговорить и так. — Ложись. Нам ехать около часа, — шепчет в самое ухо. — Поспи немного. Есть чем укрыть его? — оставив легкий поцелуй на виске младшего, Виталий обращается уже к Алексу. — Иначе эта Собачка может замерзнуть. — Конечно, — он кидает с переднего сиденья куртку. — Держите. Если хотите, я включу печку. — Нет, — удивительно, но Якуб понимает эту фразу. — Не стоит. Мне совсем не холодно. Вздохнув, он укладывается на немного острые колени и прикрывает глаза. Да, наверное, нужно поспать. Голова какая-то тяжелая и глаза уже сами собой закрываются. Якуб чувствует в своих волосах руку мужа и едва ли не мурлычит от удовольствия. Хотя, между прочим, котом зовут вовсе не его. Хорошо, что все наконец закончилось и они в безопасности. Теперь все замечательно. По крайней мере, на эту неделю. Но думать о возвращении домой пока что не хочется. — Люблю тебя, моя Собака, — склонившись ниже, Виталий обнимает младшего. — Я очень люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, мой Китти, — Якуб, не открывая глаз, слепо тянется к его губам. — Люблю… Люблю… Очень люблю. Со своего места Алексу не очень хорошо видно, но он и так все понимает. Хорошо. Какие же они все-таки милые. Очень хочется поскорее оказаться дома. Чтобы сказать эти же слова своему мужу. — Ну что? Поехали? — и наконец-то они выезжают с парковки.