Часть 1
10 мая 2021 г., 19:28
sia — saved my life
Он такой красивый. Это именно то, что Тэхён думает, сидя в столовой их универа, пока Юнги-хён стоит в очереди с двумя подносами сразу, потому что сегодня четверг, а по чётным дням недели держит столик именно Тэхён, пока его лучший друг оформляет им что-нибудь на простое пожрать. Но сегодня, впрочем, тот самый случай, когда он как никогда жалеет, что к кассам движется именно хён: в огромнейшей очереди он стоит рядом с ним, и они, кажется, даже весело болтают, чтобы скоротать скучное и вялотекущее время. На месте Юнги мог бы быть он, Тэхён, однако сегодня четверг, а это значит, что ему суждено просиживать задницу на стуле в ожидании того, как к нему подъедет еда. А там, в очереди, на шутку, отпущенную его лучшим другом, смеётся один Чон Чонгук — второкурсник и лучезарное солнышко, по которому у одного Ким Тэхёна сбивается его глупое сердце из плюша. Это тот самый краш, когда вы контактировали постольку-поскольку, но ты почему-то не можешь оторвать взгляд от образа конкретного человека уже долгое время: в любом случае, сейчас он Юнги чертовски завидует. Потому что Чонгук круто смеётся, и всегда от чистого сердца, совсем как прямо сейчас, когда тэхёнов бро, откинув со лба чёрную чёлку, тоже в ответ улыбается. Возможно, если слегка напрячь свою больную фантазию, то можно представить, что он тоже там рядом стоит, слушая мягкий, не очень громкий голос Чонгука, залипая на два совершенно очаровательно выпирающих передних зуба, от которых Тэхён пребывает в наивном детском восторге. Окей, ладно, если быть честным, он вообще олицетворяет собой большую лужу из розового приблизительно всегда, когда речь заходит о его маленькой (не такой уж, на самом-то деле) слабости. Потому что Чонгук не только очаровательно привлекательный, но также и совершенно солнечный и отзывчивый человек. Они шапочно знакомы уже целых два года, и случается так, что у них есть несколько потоковых лекций, несмотря на то, что Тэхён старше на курс — Ким ни разу не видел того в плохом настроении и не был свидетелем чужой грубости по отношению хоть к кому-либо. Напротив, Чонгук всегда очень тактичен со всеми, никогда не откажет и улыбается часто. Достаточно часто для того, чтобы один Тэхён от потрясающего вида этой улыбки колоссально страдал. Его влюблённость такая наивная, действительно розовая. Он не уверен, что у него действительно когда-нибудь хватит смелости на то, чтобы к Чонгуку подкатить на полном серьёзе, потому что он кто угодно, но не грёбанный альфа-самец из дорам, которые крутят по телеку. Он просто Тэхён, у которого есть природная робость и такт по отношению к окружающим, и только эти причины кажутся ему достаточно весомыми для того, чтобы к Чонгуку никогда не подкатывать. Особенно в лучших традициях клише из фильмов для девочек: это когда ты плохой парень, который подходит и говорит что-то в духе: «Эй, детка, теперь ты принадлежишь мне». У него язык не повернётся так сказать, честное слово. Тэхён, он из тех ребят, которые постят фотки в инсту с одним тёплым фильтром, любят мягкие свитера пастельных оттенков и широкие брюки, которые далеки от джинсов настолько, насколько это возможно; читают классику, слушают плавный, словно кошачья поступь, перелив джаза, носят в качестве аксессуара очки и тонкие кольца и предпочитают латте с ядрёной дозой сиропа. Может быть, карамельного. Или же, например, ванильный, как карта ляжет. Тэхён любит раннюю осень и тихие вечера с чашкой чёрного чая с лимоном, а его главной мечтой с самого детства является та, которая подразумевает когда-нибудь открыть глаза и найти себя в канун Рождества в глупом свитере красного тона в том самом типично американском маленьком домике с золотистым ретривером, который постоянно бьёт хвостом от эмоций. И вокруг много снега, а на двери висит большой еловый венок, а в гостиной возле камина стоит настоящая ёлка, которая мигает разноцветной гирляндой, а в воздухе витает аромат имбирного печенья и, допустим, какао. В общем, да, Тэхён не плохой парень. А ещё он достаточно робкий и чрезмерно деликатный в том, что касается таких вот влюблённостей, особенно, когда речь заходит о самом Чон Чонгуке, которого обожают девчонки и чьи однотонные худи наверняка мечтают примерить. Чонгук широкий в плечах, любит модные кроссы и рваные джинсы, но при этом очаровательно и будто по-детски смотрит на всех окружающих: много смеётся, учится очень усердно, из музыки предпочитает G-eazy и Дрейка, а ещё танцует со своим лучшим другом Хосоком три раза в неделю в личной хип-хоп студии старшей сестры второго. На взгляд Тэхёна, это прекрасное хобби, которое позволяет держать себя в форме и действительно отвлечься от рутинной реальности. На взгляд Тэхёна, весь Чонгук — это что-то прекрасное. Его хочется закутать в плед и кормить шоколадками, чтобы улыбался и радовался. Вроде того. — У тебя такой вид, будто ты вот-вот разорвёшься конфетти, бро, — говорит ему Юнги-хён, садясь прямо напротив, а потом, поджав губы, вдруг произносит: — Но я больше, чем уверен, что именно так ты и поступишь, как только я скажу тебе кое-что. — Что? — и друг широко улыбается, чтобы ткнуть в его сторону палочками. — Во имя твоей дурацкой влюблённости Чон Чонгук и его лучший друг сядут за наш столик через три... две... — Стоп, что?! — восклицает было Тэхён одновременно с лучезарным и добрым: «Привет, хён!», что раздаётся из-за спины за секунду до того, как рядом с его подносом ложится чужой. За секунду до небольшого сердечного приступа, потому что Чонгук, мягко ему улыбаясь, садится на соседний стул, пока Хосок падает рядом с Юнги. — Привет, — это звучит туповато. Но пока что Ким не совсем понимает, что происходит. Типа, Чонгук действительно сидит рядом с ним прямо сейчас. И улыбается своей невозможной улыбкой. — Ты чего так удивлён? — и Чон негромко хихикает, нос наморщив смешливо. (Тэхён сейчас умрёт). (Честное слово, откинется прямо на месте). — Я просто не ожидал, — давит он нервную улыбку, чувствуя, что в глотке сохнет от волнения, а ещё понимая, что ладони нервно потеют, и он вынужден незаметно вытереть их об свои брюки. И это первый раз за несколько тягучих месяцев этой влюблённости, когда они с Чонгуком просто сидят рядом, едят и общаются. И этот обед кажется Тэхёну таким чудесным и потрясающим, потому что рядом сидит вот такой вот Чонгук, который всё ещё является чертовски популярным парнем, но вместе с тем — абсолютно очаровательным и вызывающим трепет в груди. И тепло. Тэхёну от его смешков и лёгких историй, ни к чему не обязывающих, действительно очень тепло.***
Тэхён правда не знает, как это вдруг происходит. Просто в один прекрасный, чудеснейший, самый наироскошнейший день Чонгук просто пишет ему сообщение, где извиняется за то, что не попросил у него номер лично, а через Юнги-хёна, и все эти буквы на экране, отправленные им его совершенно милейшей влюблённостью, заставляют сердце сладко сжиматься. Потому что Чонгук пишет ему: «Ты не против сходить как-нибудь попить кофе?», а потом робко добавляет: «Вдвоём». А Тэхён, он не из плохих парней, разумеется, но просто чертовски искренне улыбается в экран телефона, чтобы поддаться порыву и ответить своё: «Ты зовёшь меня на свидание?» и робко отправить, потому что он, конечно, ни на что не надеется, но немного, самую малость, втайне, одним уголком своего сердца из плюша он действительно лелеет надежду о том, что, может быть, у них будет взаимно. И, возможно, слегка задыхается, потому что Чонгук отвечает ему робким и коротеньким: «Да», а потом, помолчав, добавляет: «Да, я зову тебя на свидание». И Тэхён охотно зовётся. Потому что с Чонгуком нельзя не позваться, и это так восхитительно — просто идти рядом с Чонгуком, смеяться с Чонгуком, пить кофе с Чонгуком и кормить лебедей в пруду тоже вместе с Чонгуком. Утопающий в зелени поздней весны размашистый парк кажется таким ярким, волшебным, а сам Чон — таким неожиданно робким и ужаснейше светлым. Если у Тэхёна по Чонгуку сердце из плюша, то у Чонгука оно в принципе отлито из золота, и это такая невыносимая ценность, понимает Ким с новой отчётливостью: ощущать притяжение, которое оказалось взаимным, и вот так по-простому краснеть при этом невесомом касании самыми пальцами — это какое-то настоящее чудо. Оно очень маленькое, тихое-тихое, но в сердце кажется ужасно огромным: Тэхён не может перестать улыбаться, как не может перестать улыбаться Чонгук, и эти улыбки, они такие широкие, светлые, искренние, что один глупый хён здесь действительно ощущает себя самым счастливым человеком на свете. Особенно, когда Чонгук, жутко краснея, вдруг говорит ему: — У меня есть две тайны. — Какие? — Тэхён не настроен думать на что-то... плохое. Он вообще не думает, когда они сидят рядом на лавочке в удалённой части парковой зоны и смотрят на то, как солнце между деревьев садится, окрашивая всё в тёплый оранжевый: отросшие волосы Чонгука отдают рыжиной, а когда он поднимает на него взгляд своих добрых глаз карего цвета, в них Ким замечает прожилки тёплого золотого. — Обещай не смеяться только, пожалуйста! — негромко просит Чонгук, закусывая губу и немного ссутулившись в этой своей мешковатой толстовке белого цвета. — Обещаю, — честно и не задумываясь отвечает Тэхён. — Так что за тайны? — Первая... она не такая уж страшная, хотя, смотря с какой стороны посмотреть, но... — и Чон жмурится. — Но мне уже двадцать, а я всё ещё... никогда... — и батарейка садится: Чонгук замолкает, выглядя очень напуганным, его лицо так ярко горит, а один глупый Тэхён хочет заплакать от его красоты. Мягкой плавности, естественной робости и непередаваемого ощущения зоны комфорта, которое этот мальчишка, что младше на год, ему неожиданно (но ожидаемо) дарит. — Ты девственник? — подсказывает, не испытывая, впрочем, никаких негативных чувств по этому поводу. — Да, — шепчет Чонгук. — А разве этого нужно стесняться? — моргает Тэхён. — Мне уже двадцать... — снова начинает Чон свою байку, но его, вздохнув, перебивают мгновенно: — Это твоё тело и твоё дело: заниматься с кем-либо сексом или же нет. Опыт возраста не имеет. Никогда не поздно его получить, понимаешь? Кто бы что ни говорил, но лучше прийти к этому в осознанном возрасте, когда ты в человеке уверен, чем... многие, разве не так? Имею в виду, я удивлён, что ты действительно думал, что я буду смеяться. Я даже не думал. — Над второй тайной ты стопроцентно будешь смеяться, — скисает Чонгук. — Нет, не буду. — Обещаешь? — Клянусь. — Я люблю носки, — Тэхён оторопело моргает на такую внезапность, а Чонгук, вздохнув поясняет: — Ну... те, которые с пальчиками. Я люблю носки с пальчиками в двадцать лет, да. И, наверное, это то самое, что должно было разбить его глупое сердце в щепки из розового. Потому что если вы спросите, слышал ли Ким Тэхён в этой жизни что-то милее, он уверенно скажет, что нет. Носочки с пальчиками. Чон Чонгук, популярный парень в их универе, носит носочки с пальчиками, и это не должно быть настолько очаровательным, но именно таким и является. Поэтому сейчас, в закатных лучах, Тэхён, глядя на него с широкой улыбкой, говорит ему от чистого сердца: — Если до этой минуты я думал, что влюбиться в тебя ещё больше уже не смогу, то сейчас понимаю, что ошибался, — и Чонгук, всё ещё чертовски смущённый, ему широко улыбается, и его улыбка так потрясающе солнечна с этими его чуть выступающими передними зубами, что Тэхёну ни черта не стыдно за то, что он пользуется их одиночеством и, подавшись вперёд, нежно целует. И в тот момент, когда Чонгук ему отвечает, в его сердце из плюша впиваются сотни сладких иголочек.***
Он не хочет давить на Чонгука. Ни в коем случае — Тэхён всё ещё не альфа-самец, который приходит и говорит: «Хочу взять». Он уважает Чонгука, плавится от той нежности, что он дарит ему следующие полтора месяца их отношений, признавшись, что Юнги в тот день, когда они стояли в очереди за едой, открыто заинтересовался его лучшим другом Хосоком, по ходу их разговора они оба выяснили, что гомосексуальны и тогда хён вдруг позвал их обоих пообедать вместе за «гомо-столом». Он так и сказал: «Гомо-стол», и, наверное, это самый ужасный намёк, который человек может дать человеку. В любом случае, это осталось уже позади: сейчас что Тэхён и Чонгук, что Хосок и Юнги представляют собой ту компанию в розовом, которая ходит на парные свидания раз в полторы недели, и это так чертовски комфортно. Весь Тэхён в ужасном комфорте, который он хочет дарить Чонгуку и его носочкам так, как умеет — но это вовсе не значит, что он не будет стараться для их отношений. Из плюсов: в один из прохладных вечеров в середине июня, когда они снимают на двоих маленький домик у озера на выходные, он действительно имеет возможность закутать в плед самого Чон Чонгука, внутренне рассыпаясь от вида носков. А потом кормит его шоколадками. А потом они занимаются сексом. Прямо не снимая этих носков — и это так потрясающе, потому что Чонгук под ним такой открытый, робкий и чувственный, распалённый той нежностью и искренностью, которые Ким ему дарит через поцелуи, касания, шёпот и негромкое: «Ты потрясающий». А для Тэхёна в тот момент нет ощущения лучше, чем прикосновение ног чужих к своей пояснице. Хотя нет, всё-таки есть. Когда он, открыв глаза после полудня, находит Чонгука прижавшимся во сне к его груди головой, и имеет возможность перебрать пальцами чужие тёмные волосы, наслаждаясь их мягкостью. А ещё, когда Чонгук, смущённо-счастливый и не перестающий ему улыбаться, за завтраком вдруг говорит: — А давай Рождество тоже отпразднуем в таком вот домике? Наденем глупые свитера, поставим ёлку, украсим её? А я испеку печенье. Имбирное. Хочешь? — Хочу, — тая в эту секунду, отвечает Тэхён. — Но больше всего, кажется, хочу с тобой когда-нибудь расписаться, честное слово.
