С чего всё начиналось, ну, или типа того

"Всё" началось спустя где-то год после запуска Вместе. Тогда Олег ещё отрабатывал свой контракт, а Серёжа уже начинал превращаться из простого "блестящего программиста" в медийную личность. Так нужно, без воодушевления пояснял он Олегу, когда тот наезжал в Питер в недолгие отпуска. Так нужно, если он хочет сохранить контроль над своим детищем, если хочет вырастить из него что-то по-настоящему масштабное и способное приносить пользу обществу. В мире большого бизнеса важны деньги и связи. Первое соцсеть уже начинала приносить понемногу — и Серый вкладывал обратно всё до последней копейки: устанавливал новые сервера, находил новые таланты в команду. А вот второе ему, бывшему детдомовцу без роду и племени, предстояло выстроить и выпестовать с нуля. Олег знал: при прочих равных, Серый предпочтёт ночь за своим ноутом любой, даже самой роскошной вечеринке. Но равными условия не были, и Серёжа, вооружившись своим обычным упорством и железобетонной целеустремленностью, принялся гнуть обстоятельства под себя. Со стороны, пожалуй, его усилия не выглядели такими уж особо напряжными. Экий труд: разъезжать по закрытым клубам и модным ресторанам, пить шампанское, вести ничего не значащие разговоры и время от времени откликаться на флирт дорого раздетых девиц. Олег знал, насколько чужим и чуждым чувствовал себя Серый среди этой публики — и потому никогда, если был в Питере, не отказывался составить ему компанию. Только один — самый первый — раз он попробовал отшутиться: мол, я-то тебе там зачем. Серёжа в ответ невесело усмехнулся. "По крайней мере, так я смогу быть уверен, что хотя бы один человек во всей этой толпе не хочет меня наебать", — отозвался он, и больше Олег не отказывался. Этот раз ничем не отличался от всех прочих. В клуб они приехали на такси: во-первых, так ничто не мешало пить им обоим, во-вторых, потрёпанная серегина "тойота", которую тот всё же завёл, скрепя сердце, не вписалась бы в антураж. Внутри их мгновенно поглотила толпа. Какое-то время Олег пытался держаться неподалёку: привычка оберегать и защищать Серого, даже если никакой угрозы не наблюдалось, просто на всякий случай, никогда не отключалась так просто, но в конце концов невидимые течения людского моря разнесли их в разные стороны. На какое-то — довольно продолжительное, если признаться — время Олег потерял Серёжу из вида, а когда снова нашёл, тот сидел на высоком стуле у бара, и с сосредоточенностью, которую проявлял, только с головой погрузившись в работу или напившись до зелёных чертей, слушал какого-то смазливого типа в белых штанах и чёрной футболке в облипку. Тот выкладывался по полной: наклонялся всем телом вперёд, облизывал губы, придерживал сережино запястье длинными пальцами. Олег сощурился, разглядывая эту картину. Серый как будто не возражал, и в других обстоятельствах Олег бы, пожалуй, просто отвернулся и снова незаметно растворился в толпе. В конце концов, друзья не лезут под руку, когда у друга наклёвывается перспективный вариант — но было в манере смазливого типа что-то настолько нарочитое, от чего у Олега несуществующая шерсть на загривке вставала дыбом. Поэтому, вместо того чтобы мысленно поздравить Серого и тихонечко слиться, он подошёл ближе, остановился у него за плечом. — Всё в норме, Серёж? — Тип вскинул на него недобрый взгляд, а Серый оглянулся через плечо и, пошатнувшись, чуть не съехал со своего стула. Ой-вэй, похоже, дело обстоит хуже, чем показалось Олегу издалека. — А это кто? — Тип положил ладонь на Серёжину руку, небрежно мотнул головой в Олегову сторону. — Твой бойфренд? Серый с недоумением посмотрел на него, перевёл слегка расфокусированный взгляд на Олега, снова — на своего виз-а-ви. — Это Олег, — произнёс он таким тоном, как будто это всё объясняло. Еле сдерживая смешок, Олег почёл за лучшее проигнорировать этот высокоинтеллектуальный диалог. — Серёж, — окликнул он снова. — Может, хватит уже? Домой поехали? Серёжа сосредоточенно кивнул, улыбнулся и кое-как сполз со стула на пол. Олег аккуратно придержал его за плечо: координация движений в таком состоянии к сильным сторонам Серого не относилась. Тип поднялся следом. Вид у него был раздосадованный, но Олег очевидно внушал ему опасения, и потому спорить он не решался. Вежливо кивнув ему на прощанье, Олег увлёк Серёжу в сторону выхода, свободной рукой на ходу вызывая такси. Дорога прошла в молчании. Серый сидел очень прямо, сложив руки на коленях, как примерный мальчик, и смотрел куда-то вперёд. Когда они добрались до Олеговой берлоги — ближе, да и лечить похмелье, что своё, что Серёгино он предпочитал в родной обстановке, — Серёжа сам выбрался из такси и нетвёрдой походкой, но всё так же не дожидаясь помощи, направился к парадной. Олег торопливо расплатился с таксистом и поспешил следом. Серёжу он нагнал почти у своей двери. Пока Олег возился с ключами, тот стоял, привалившись плечом к стене и полуприкрыв глаза, а когда дверь открылась, первым шагнул — почти упал — в прихожую. — Располагайся, чувствуй себя как дома, — привычно пробормотал Олег, запирая за собой дверь, а потом обернулся. Серый стоял в дверном проёме комнаты, придерживаясь рукой за косяк и смотрел на него из-под недавно отросшей чёлки. Взгляд был неожиданно пристальный, почти тяжелый, и, наверное, Олег и сам был пьянее, чем думал, потому что внезапно выпалил: — Чёрт тебя побери, Серый, ты что творишь?! Серёжины брови сдвинулись — не зло, озадаченно: — В смысле? — Этот тип, в клубе. Как можно было так подставляться? Серёжа нахмурился ещё сильнее: — В смысле, потому что он парень? — Да мне положить. Но он же профи, явно эскорт. На вечеринке, устроенной твоим прямым конкурентом. Его могли специально к тебе отправить, а ты чуть ли ни домой к себе уже готов был его пригласить. Если бы я не вмешался... Озадаченная морщина у Серёжи на переносице разгладилась. Округлив глаза, он смотрел на Олега и вдруг расхохотался. — Ох, Олежек... Выдохнул и замолчал. Олег, осекшись, молчал тоже. Серёжа помотал головой, глубоко и громко вздохнул. А потом качнулся вперёд, вцепляясь пальцами в ворот его рубашки, и... Определённо, Олег напился сильнее, чем считал сам. Ничем больше он не мог объяснить происходящее или собственную заторможенную реакцию. Серёжа целовал его старательно, но неловко — губы у него наверняка онемели от количества алкоголя. После ведра шампанского какие уж чудеса техники. Но зато его определённо ничего не смущало: ни эта неловкость, ни Олегово уже наверняка отдающее перегаром дыхание, ни, если уж на то пошло, его собственное, ни... Словно очнувшись, Олег стиснул Серёжу за плечи, отодвинул его от себя. Взгляд, которым ответил Серый, был напряжённым, немного испуганным и... обиженным? — Ты... ты не?.. Олег с трудом удержался, чтобы не зарычать вслух. Или не засмеяться. — Я не, — передразнил он беззлобно, всё так же сжимая Серёжины плечи. — Я не твой знакомый из бара и я не собираюсь трахаться с тобой, пока ты пьян в стельку. Давай в душ и спать, утром разберёмся, что к чему. Серый смотрел на него ещё пару секунд, потом кивнул и покорно поплёлся в душ, на ходу стаскивая с себя водолазку. Когда он скрылся за дверью ванной, Олег медленно выдохнул сквозь зубы и пошёл разбирать кровать и диван. Дверь он чуть подтолкнул, на всякий случай оставляя её приоткрытой: мало ли что, в таком состоянии Серый был вполне способен вырубиться прямо стоя под душем. Обошлось, впрочем: спустя двадцать минут уже почти спящий на ходу Серый, в одних пижамных штанах, шагнул в спальню и бесцеремонно рухнул на кровать рядом с Олегом. Олег хмыкнул, подвинулся, освобождая ему больше места, подумал, не перебраться ли самому на диван — но шевелиться было лень, и к тому же бессмысленно. Не додумав как следует эту мысль, он отрубился следом. Проснулся Олег, как всегда, рано, но Серого в кровати уже не было. Он и в норме спал мало: "график жизни айтишника" помноженный на давние, ещё детские, проблемы со сном — но с похмелья и вовсе всегда подскакивал ни свет ни заря. Вот и сегодня, небось, подорвался. Кое-как потянувшись, Олег выбрался из перекрученных одеял: Серый спал мало того что немного, так ещё и до ужаса беспокойно. К утру с ним любая, самая аккуратно застеленная постель превращалась в фантасмагорическое гнездо из свитых жгутом простыней, одеял и иногда даже подушек. Присутствие рядом кого-то ещё никак появлению гнезда не мешало. Где-то в квартире что-то звякнуло, зашуршало, потом зашипело и стихло. Быстро ополоснувшись в прохладном душе, отлив и почистив зубы, Олег натянул штаны и футболку и отправился разведывать обстановку. Шорохи — не то чтобы вариантов было особенно много — доносились с кухни. Серый, босиком, в мятых вчерашних брюках и чёрной Олеговой рубашке на голое тело, что-то сооружал у плиты. Судя по запаху и смутным воспоминаниям о том, что Олег видел на днях у себя в холодильнике, "что-то" было омлетом. Тот же запах намекал, что не всё в решении этой задачи прошло гладко — но в желудке всё равно жалобно заурчало. Утром после попоек Олег всегда был готов съесть хоть слона, чем неизменно вызывал восхищение сначала универских, а потом армейских приятелей. Серый тем временем вытащил с полки тарелку, неожиданно ловко — для половины шестого утра после большой пьянки — стряхнул на неё слегка подгоревший, но вполне пышный омлет, оглянулся через плечо: — Завтракать будешь? Олег с благодарностью кивнул, забирая у него тарелку. Вопроса "А сам?" он давно уже не задавал: Серый всегда завтракал голым кофе, и все попытки Олега привить ему более здоровые утренние привычки пропали без толку. Сейчас он тоже стискивал кружку в ладонях, как будто пытался отогреть руки. В резком утреннем свете черты лица заострились, глаза за растрепанной чёлкой казались запавшими и воспалёнными. —Ты сказал, что не собираешься трахаться со мной, пока я пьян в стельку, — произнёс Серёжа так, словно разговор и не прерывался. Олег чудом успел не поперхнуться. Разумеется, он помнил события вчерашнего вечера, но... — Запомнил, надо же, — пробормотал вполголоса, но Серёжа расслышал. — Брось, Олег, — сжав кружку, он развернулся, сделал два шага в сторону, вернулся на прежнее место. Когда Серёжа нервничал, он всегда двигался: начинал ходить, а то и вовсе метаться по комнате — но скромная Олегова кухня для метаний, конечно, не подходила. — Ты отлично знаешь: когда я "пьян в стельку", у меня могут отказать тормоза — но не мозги. Олег это, конечно, знал. Но обсуждать работу Серёжиных, бесспорно, гениальных мозгов под действием алкоголя сейчас вряд ли был подходящий момент — поэтому он только развёл руками, соглашаясь. — И? — Мы сейчас трезвые. Оба. Ну вот и приехали. Олег прикрыл глаза, заставляя себя собраться с мыслями. Похмелье, которого он почти не чувствовал до этой минуты и для которого, по-честноку, и оснований-то не было, нехорошо колыхнулось в желудке и сдавило виски. — Серёж, это плохая идея, — сказал он наконец, поднимая глаза. Серёжу его заявление, разумеется, не впечатлило. Он даже не стал отвечать: просто сложил на груди руки, нахмурился одновременно с неодобрением и вопросом — ни дать ни взять суровый профессор на экзамене перед умным, но ленивым студентом; за свой недолгий студенческий век Олег навидался таких, и сейчас, в Серёжином исполнении, это было забавно. Но смеяться желания не было, и говорить, глядя на него снизу вверх, стало вдруг неуютно. Олег встал, опираясь бедром на край стола, честно попытался подобрать правильные слова. — У тебя нормальная жизнь. Деньги, успех. Не сейчас, так через год или два. Я в этом не сомневаюсь. — Да, слова были правильные. Правдивые, по крайней мере. Но привкус они оставляли отвратительно кислый. — Тебе не нужно... всё это. Серёжа смотрел на него как вчера: с озадаченным недоумением. Потом рассмеялся, и смех тоже был похож на вчерашний — недоверчивый, разве что без особенного веселья. — Олеж, ты серьёзно? — Покачал головой, всё так же хмурясь, и как будто что-то для себя решил — складка на лбу снова разгладилась. — Я сейчас тебя поцелую, — предупредил Серёжа серьёзно. — И у тебя есть, — он подчеркнуто и одновременно с какой-то иронией бросил взгляд на часы, — ровно четыре секунды, чтобы меня остановить. "Позёр хренов". Олег не сказал этого вслух. Стрелка деловито отщелкивала деления на циферблате. На втором щелчке Серёжа шагнул вперёд, и ещё раз — на четвертом. С утра он целовался лучше — но за бравадой угадывалась неуверенность. Олег почти чувствовал, как бухает в груди его сердце. А может быть, не его. Он снова закрыл глаза, отвечая на поцелуй. Что прикидываться, свои четыре секунды он упустил. И сделал это сознательно. На этот раз прервал поцелуй Серёжа. Не отодвинулся и не отступил, просто отвернул голову, утыкаясь лбом Олегу в плечо. Он дышал размеренно и глубоко, а Олег продолжал обнимать его, чувствуя сквозь ткань рубашки под ладонями горячую кожу. Настолько горячим Серёжа бывал, когда его лихорадило, и пару раз в таких случаях Олегу приходилось чуть ли не силком вытаскивать его из-за ноутбука и запихивать в постель. Это было естественным, и сейчас не было ничего естественней, чем обнимать его, слушать, как он дышит, чувствовать, как натягиваются под руками сухие жёсткие мышцы. Похоже, регулярно разминаться Серёжа снова забросил, и стоило об этом напомнить, пока того же не сделала его спина, причём много болезненней. Мысли скользили привычно и ровно, как будто ничего нового не случилось. Как будто каждый день начинался с завтрака, а потом обнимашек на кухне, и так было всегда. Конечно, обнимашками дело не ограничится — под кожей уже понемногу разрастался тихий гул предвкушения, и, разумеется, это будет умопомрачительно — потому что разве между ними что-то бывало иначе? Но сейчас было просто спокойно. — Даже не думай, — майка, в которую он говорил, приглушила Сережин голос. — О чём? — Вообще. — Думать у нас по твоей части. Серёжа тихонечко засмеялся ему в плечо, и Олег обнял его крепче. Ничего не могло быть естественней. И не было.