В клетке

Михаил

      Срывающиеся с неба капли падали на лицо, побуждая шевелиться. Сознание, как-то неожиданно отсутствующее и желающее отсутствовать дальше, сделало пару недобросовестных попыток лишиться само себя. Но очередная капля упала на верхнюю губу, крупными брызгами попадая в нос.       Михаил фыркнул, окончательно очнувшись.       Распахнув глаза, он уставился в темное небо. Холодный ветер ощущался пронзительно, и странное чувство ледяного онемения прошло не сразу. Михаил чуть нахмурился, поднимая голову, а затем вставая и оглядываясь. Поднялся и взглядом прошелся среди покореженных могил. Увядшая трава, словно пожженная, усеянная трупами земля, поваленные деревья и выкорчеванные могильные плиты — все бросалось в глаза и смотрелось в равной степени жутко.       Архангел попробовал облететь кладбище, чтобы опознать убитых, но уже через три опознанных трупа рухнул на колени, всего в нескольких метрах от старта.       Шумно выдохнув, он ощутил, что крылья больше никак не хотят раскрываться за спиной. Где-то внутри смутно замаячило чужое беспокойство, и он, взглянув чуть в сторону, спроецировал Адама, позволяя ему тем самым свободно говорить. К счастью, подобное сил не требовало.       Парень появился, первым делом широко распахнув глаза, и обводя ими усыпанное трупами пространство.       — Боже, — шепнул он неуверенно. — Боже, все эти люди…       — Это ангелы, — спокойно сообщил Михаил, проследив за его взглядом.       — Все это — ангелы? — с нотками истерики уточнил Адам, и как показалось архангелу, едва сдержал сейчас несуществующую в иллюзорном теле тошноту. — Их так… много.       — Да.       — Это все Рафаил? — уточнил состоявшийся сосуд.       — Частично, — кивнул Михаил. — Частично твои братья и их друзья.       Немой вопрос повис в воздухе, когда Адам взглянул на архангела, находящегося сейчас в его теле.       — Разве вы не должны быть все на одной стороне против этого монстра? — уточнил он чуть дрогнувшим голосом. Когда они вырвались на землю, Михаил дал ему осознать себя на короткое время, и понаблюдать первую встречу с Рафаилом Адам успел.       — Это сложно.       Оставаться здесь было нежелательно. Картина побоища ничуть не проясняла текущую расстановку сил, и Михаил, не в силах раскрыть крылья, медленным шагом направился к выходу с кладбища.       — Куда ты? — раздался голос человека, и архангел чуть притормозил, замечая, что тот идет следом, хотя и не должен — проекция потянулась бы за ним сама.       — Подальше отсюда, — Михаил поморщился: покидать поле боя так он считал чуть ли не постыдным. Но если Рафаил победил всех своих врагов, то о том, что жив еще один архангел, знать ему явно не следовало.       — Он победил, да? Они все мертвы? — чуть панически уточнил Адам, и архангелу пришла в голову мысль, что проще снова изолировать его от реальности, чем разбираться с этим сейчас. Но говорить было больше не с кем, а человеческий мир, в котором он временно застрял, Адам знал явно лучше него.       — Я не знаю, — мысль, что мертв Люцифер, странно кольнула, мельтеша где-то между неуверенным облегченным «наконец-то» и скорбным горьким «за что».       — Мы можем осмотреть трупы…       — Я не могу летать, — отрезал Михаил.       — Но у тебя все еще есть ноги! — резко крикнул Адам, остановившись на месте, и, когда Михаил обернулся, то встретился с почти обвинительным взглядом.       — Даже если их тут нет, — мягко произнес Михаил, — это не гарантия их победы. Как и обратная ситуация — не гарантия того, что Рафаил победил. Ничто из этого не поможет мне сейчас.       — Но мы хотя бы будем знать, — твердо произнес человек, чуть морщась, когда Михаил покачал головой.       — Прости, Адам. Это не рационально.       Ускорившись, Михаил продолжил путь к воротам кладбища, услышав горький восклик Адама, когда того потащило вперед следом за ним.       

***

      — Деньги надо вставлять выше, — прошелестел Адам слишком тихо, видимо устав смотреть на задумчиво рассматривающего щель в автомате с едой Михаила.       — Деньги? — уточнил архангел озадаченно, и его отделенный от тела сосуд закатил глаза, складывая руки на груди и прислоняясь к автомату.       — Одно из двух, Михаил, — припечатал он жестко, — ты либо не хочешь есть, либо знаешь, что такое деньги.       — Адам? — теперь вопрос прозвучал почти восклицанием, и архангел повернулся к проекции. — Ты за что-то злишься?       — С чего ты взял? — вопрос прозвучал безразлично, но с нотками чего-то, что люди называли иронией, и Михаил задумчиво качнул головой, вновь изучая проекцию своего сосуда. Взгляд Адама бегал туда-сюда, не останавливаясь на месте ни на секунду, и он нервно облизнул губу. Михаил припомнил все, что знал о людях, чтобы разобраться с этим, и чуть склонил голову к плечу.       — Ты нервничаешь, — констатировал он.       — Проклятый психопат, возможно, убил моих братьев и собирается повторить то же самое, с каждым на земле, — отчеканил Адам. — И правда, у меня нет повода.       В этот раз противоречие в репликах уже напрямую сказало архангелу, что разговор для человека, как минимум, нежелателен. Он зябко поежился — ночной холод сейчас ощущался намного неприятнее, чем полеты в пустые места космоса раньше.       — Я не говорил, что повода нет, — мягко попробовал Михаил, поймав, наконец, постоянно убегающие от его взгляда глаза. — Адам, я сделаю все, чтобы убить его, если он жив. Я ждал, когда его сущность ослабнет от постоянных попыток тварей, что он в себя заключил, выбраться, а не оставил все на самотек. Что касается твоих братьев, то я их воскрешу, едва вернется сила.       Адам вздрогнул так, словно ему дали пощечину, и отступил на шаг, сразу помотав головой.       — Конечно, — произнес он язвительно, — это же решение всех проблем.       Не понимая, что происходит, архангел протянул руку к своему сосуду. Когда-то давно в клетке, когда ему было совсем невмоготу, Адам сел напротив него в своей проекции и сделал похожий жест, что вспомнилось сейчас особо отчетливо. Потому что помогло.       Что бы ни происходило с его сосудом после их возвращения в этот мир, его ответы стали резкими, и теперь Михаил лишь анализировал, какая ситуация стала тому причиной. Он держал его как можно дальше от всего, что могло бы причинить вред человеку сложностью понимания, вспоминая, что бывает с сосудами, когда архангел теряет контроль над своим разумом.       — Я скоро обратно? — тихо поинтересовался Адам.       — Обратно?       — В пустоту. Я скоро в пустоту? — голос сосуда чуть дрогнул на вопросе, и когда Михаил увереннее потянул руку к нему в попытке успокоить, тот отшатнулся.       — Ты устал? — поинтересовался архангел спокойно, не до конца понимая ситуацию. По идее вреда от пребывания в мире даже несколько часов сознанию не было. Чужие эмоции заполнили сосуд отчаянием, едва Михаил позволил это. Сердце забилось быстрее, а глаза начало жечь, и архангел со вздохом прекратил попытку дать реальному телу почувствовать эмоции Адама.       — Ты хочешь уйти, Адам? — поинтересовался архангел мягко, не желая травмировать, кажется уже и так изможденное сознание, которое неадекватно реагировало на малейший раздражитель. Держать человека подле себя виделось эффективным, но садистом он не был.       Хриплый смех сорвался с губ Адама, глухо разносясь по площади у отеля — разумеется, лишь в их голове. Происходящее с сосудом настолько отдавало безумием, что Михаил с трудом справился с первым порывом изолировать его в безопасности, внутри, как можно дальше от реального мира.       Оставлять человека в таком состоянии все же не хотелось, и архангел, чуть оглядев площадь, убедился, что все же находится в ситуации не настолько критичной, чтобы не найти несколько минут на то, чтобы разобраться. Ангелов за ними все еще не послали. Да и, если подумать, он не был уверен в том, кто победил.       — Адам, послушай, если тебе тяжело находиться тут…       — Ты что, издеваешься? — хрипло уточнил тот, распахнув глаза, не слезящиеся, вероятно, только потому, что проекции это не было дано.       Михаил нахмурился, не понимая его реакцию, уверенный, что ни разу не делал ничего, что можно было бы счесть издевкой.       — Я лишь предположил о причинах твоего настроения.       Из глаз Адама все же потекли слезы, хотя Михаил был уверен, что в отрыве от тела такие скачки эмоций не были нормальны. Он контролировал нервную систему и все происходящее в организме, и с трудом мог представить какие чистые эмоции души могут дать такой эффект для бестелесного носителя.       В два шага преодолев расстояние, он сжал плечи Адама, чуть встряхнув.       — Адам, я не хочу отправлять тебя туда в таком состоянии, но если ты не успокоишься…       — Раньше тебя это особо не волновало, — резко жестко, несмотря на все еще бегущие по щекам слезы отрезал Адам, и чуть усмехнулся. — Ну как, я достаточно спокоен? За чем дело стало?       — Когда мы вышли из клетки… — начал понимать Михаил, — я боялся, что тебя заметит Рафаил. Ты мог сказать или подумать что-то, и хотя никто не должен этого слышать, я не до конца уверен в его возможностях, Адам, — мягко пояснил он. — У меня не было ни минуты, чтобы сообщить тебе, как идут дела. Он мог оказаться рядом в любой момент. Поверь, так было безопаснее.       Адам в очередной раз хрипло засмеялся и резко замолчал, словно замыкаясь в себе. Еще раз попробовав допустить его эмоции до тела, Михаил едва не задохнулся от резко сбившего, перешедшего во всхлип дыхания. Мгновенно его бросило в неприятный жар, и залились краснотой щеки, а глаза начало давить.       — Позволь позаботиться о тебе, — предложил Михаил еще раз, вспоминая много теплых моментов с сосудом. Адам помогал ему там, где другой бы сотни раз отвернулся и сейчас хотелось отплатить тем же. Человеческие проблемы едва ли могли быть настолько велики, насколько Адам представлял.       — Эту пытку ты называешь заботой? — хрипло, но безразлично уточнил сосуд, а его глаза стали ледяными. Плотнее сжав на груди руки и игнорируя впивающиеся в плечи пальцы, он опустил голову.       — Я никогда не пытал тебя, — произнес Михаил озадаченно и почти возмущенно, не понимая, что сломалось настолько.       — Никогда, — кивнул Адам. — Если бы я знал, как это кончится, — прошептал он срывающимся голосом, — дал бы Захарии содрать с себя шкуру еще раз десять, прежде чем сказать «да».       Архангел вздрогнул. Неприятная тягучая смесь уже его собственных эмоций полностью перекрыла волнение, отдаваясь чем-то гулким и неприятным. Непонимание застряло в горле, когда Адам продолжил:       — Если бы была возможность сделать, чтобы я умер, а ты остался в теле без меня — я бы все отдал, чтобы так и было, — пробормотал он мертвым голосом. Ошарашенно Михаил выпустил его плечи из своих пальцев, не понимая, как простая консультация о поиске еды могла вылиться в подобное. Возможности были.       Он быстро обдумал, насколько сложно ему будет сейчас отправить Адама из тела на небеса и насколько там безопасно. Ответы «очень просто» и «скорее всего» не слишком ему понравились, и он чуть качнул головой, отдавая себе отчет, что в любом случае не собирается реализовывать минутный, не понятно откуда взявшийся каприз. Что бы ни пошло не так: чересчур яркие ощущения от усыпанного трупами кладбища или страх перед его братом — он был уверен, что сможет разобраться с этим в ближайшее время.       — Ты можешь? — в голосе человека прозвучала надежда и неверие. — Михаил, ты можешь?       На секунду абсолютно неправомерно и неудержимо захотелось соврать. Михаил сглотнул и слабо кивнул головой, не желая признавать, что он настолько малодушен. Незнакомые эмоции, рожденные слабостью и непонятно как свалившимся на голову откровением, обескураживали.       — Тогда убей меня, — быстро с мольбой попросил Адам. — Убей меня, пусть я буду там, на небесах, а ты просто возьми мое тело, оставь себе, я…       Руки впились в плечи Адама снова, казалось, сами.       — Что ты такое говоришь? — пораженно переспросил Михаил. — Не ты ли убеждал меня, что худшая жизнь лучше никакой?       — Это было лет сто назад, Михаил. Я передумал, — шепнул сосуд. В интонациях все еще читалась мольба, но надежды уже не было, и архангел чуть встряхнул сжатые плечи.       — Почему?       Когда-то он всерьез задумывался о том, что удобнее было бы отправить душу парня на небеса. Одному во многих аспектах было удобнее, а после завершения боя ему ничего не стоило воскресить Адама и его мать в мгновение ока.       — Адам… — бессильно шепнул архангел, понимая, что годы в клетке поменяли для него все абсолютно в другую сторону. Момент, когда человек протянул ему руку там, в темноте и абсолютном одиночестве, среди всего этого невыносимого ада, отпечатался в памяти навсегда. И как бы он ни берег его сознание от жестокости клетки и собственных слишком больших для человека знаний, он отдавал себе отчет, что сохранил бы разум в клетке и на миллионы лет, во многом, благодаря ему.       — Почему?! — вскинулся Адам, попытавшись сбросить его руки, но не преуспев. — Да потому что я чуть не спятил там, Михаил! Потому что я завидовал брату, которого пытал дьявол! Потому что я хотел умереть даже не на небеса, а хоть куда-нибудь! — прокричал он громко. — Почему? Да потому что я один в этом чертовом вакууме задыхаюсь уже целую вечность! Если бы я знал…       Воздух словно резко кончился, и человек замолчал, резко вздохнув и не продолжая речь. Пустые уже глаза уставились в пространство. Михаил ошарашенно молчал, не понимая, когда упустил подобный повод злиться на него и чувствовать все то, что Адам без сомнения чувствовал прямо сейчас. Пальцы легонько погладили плечи Адама под футболкой.       Тот поднял нейтральный взгляд, и, набрав воздух в грудь, спокойно поинтересовался:       — Ну что, мне пора назад, как всякий раз, когда я говорю не то?       Отчаяние, расходящееся от каждого звука, заставило Михаила онеметь.       Молча он притянул парня к себе, сжимая в объятиях, не в силах выразить словами свои сомнения. Где-то краем сознания он понимал, что его разъяснения сейчас едва ли помогут тому почувствовать хоть какую-то безопасность. Ощутив его дрожь, Михаил крепче сжал руки, даже понимая, что ему не может быть холодно.       Адам фыркнул.       — Если люди смотрят…       — Если люди смотрят в такое время, то они явно готовы увидеть и не такое, — рассудительно заметил Михаил.       — Я успокоюсь, — пообещал Адам зачем-то, и что-то в его интонациях архангелу совсем не понравилось. — И я буду полезен в этом мире, не надо отправлять меня… — поняв, что именно пошло не так, Михаил резко отстранился:       — Я не верну тебя туда, если только сам не попросишь, — пообещал он быстро. — Прости меня, я не знал.       Адам озадаченно наморщил лоб и чуть качнул головой.       — Что не знал?       — Мне не казалось, что я хоть раз оставлял тебя там надолго, — произнес архангел с небольшим запозданием, понимая, что подобные объяснения вряд ли чем-то помогут прямо сейчас. Человеку было слишком тяжело от ситуации, чтобы взглянуть на это с его позиции, и убедить его в том, что этого не повторится, казалось важнее: — Но теперь я знаю.       — Михаил, ты оставил меня там на сорок лет, — шепнул Адам. — Там было так пусто. Там не было ничего. Я молился тебе, но ты не слушал, слишком занятый тем, что пытал моего брата, — в голосе снова зазвучало отчаяние, и Адам передернул плечами.       — Дело было не в Сэме, — напомнил Михаил уже данное один раз объяснение.       — О, дело всегда не в людях, не так ли? — горько шепнул Адам, и вопрос показался риторическим.       — Адам, я не знал, что тебе там плохо, — еще раз повторил Михаил, и, судя по тому, как вздрогнул человек, понял, что что-то все еще упускает. Неизгладимое впечатление от чужих эмоций, лишь на секунду коснувшихся тела, побудило его чуть сжать плечи Адама вновь: — Я обещаю, что больше не оставлю там тебя. А ты пообещаешь, что больше никогда не будешь просить убить тебя вновь.       Предложение отдаленно напомнило о сделках, которые обычно заключал Люцифер, но сейчас виделось отчего-то единственным вариантом. Чувствуя чужую дрожь, он обескураженно моргнул, не понимая, в чем ее причина. Адам реагировал неправильно, казалось, совсем не принимая его определенно положительные действия, с каждым словом его состояние лишь ухудшалось.       — Конечно, — то, как бодро тот ответил, несмотря на ощутимый озноб, заставило Михаила нахмуриться. — Я не попрошу.       Ощущение неправильности лишь росло, и в какой-то момент вылилось в кристальную ясность: он вынудил Адама делать что-то, что тот не хотел, поставив то, что ему крайне важно, на кон. Михаил слегка покачал головой, едва не издав разочарованный возглас.       — Адам, это просьба, а не сделка, — мягко пояснил он. – Я не оставлю тебя там вновь в любом случае. Но в некоторые моменты тебе придется быть там, чтобы я не отвлекался, — он чуть поморщился, понимая, что последнее не должно было быть произнесенным, но честность требовала сказать правду до конца.       К удивлению, сосуд почти никак не отреагировал на последнюю фразу, лишь рассеянно кивнув.       — Адам…       — Автомат не выдает сдачу, — медленно заговорил тот, заставив архангела непонимающе застыть. — Там есть депозит, видимо остался от прошлого постояльца, хватит на самый дешевый снек.       Воспользовавшись тем, что не понявший Михаил выпустил его плечи, он показал на одну из кнопок автомата, призывая ее нажать.       

***

      — Адам? — позвал Михаил мягко. То, как сосуд молчал, опустившись на дорожный бордюр, выглядело в его глазах весьма удрученно.       — Да? — тот встрепенулся, резко поднимаясь, и несколько раз кивнул, словно заранее с чем-то соглашаясь. Архангел нахмурился, чуть склоняя голову на бок. Неприятное ощущение, зародившееся в груди, никак не хотело проходить, хотя Адам уже вел себя спокойно. — План, да? Нам нужен план?       — План? — озадаченно уточнил Михаил, отвлекаясь на эти размышления.       — Ну, тебе нужно время на восстановление сил. Нам же надо где-то спать и что-то есть, пока ты не восстановишь хоть часть, верно? — Адам чуть качнул головой, вопросительно поднял брови, словно спрашивая, что он упускает. Михаил нахмурился.       — Я думал просто сидеть здесь, — предложил он озадаченно. — И ждать.       — А завтра?       — Ждать. Силы быстро восстанавливаются, еда не является жизненной необходимостью. Моя благодать на месте, — Михаил чуть покачал головой. — Дальше будет долго, но до уровня простого ангела я восстановлюсь за пару дней. Мы можем просто посидеть.       — На бордюре… — ошарашенно кивнул Адам. Это выглядело чем угодно, но не согласием. — Двое суток.       — Да.       — А копы?       — Копы?       — Полицейские, Михаил, — взмолился Адам.       — Мы скажем им, что ждем, когда крылья мои вновь станут слушаться меня, чтобы я мог на небеса подняться и одолеть брата, — пояснил Михаил спокойно, не совсем понимая, что в его идее может вызывать вопросы. Человеческая полиция беспокоила его крайне мало, а с Адамом злую шутку, должно быть, играли его человеческие привычки, не забытые и не замещенные в раю и клетке.       Михаил мягко улыбнулся, понимая, что следует показать ему что-то кроме человеческого бытия, чтобы таких недопониманий не возникало. Адам схватил ртом воздух, резковато потряс головой и предложил:       — А может, просто скажешь это в ближайшей больнице? Не придется ночевать на холоде.       Задумавшись, Михаил отвел взгляд чуть сторону, не понимая, чем им помогут в больнице. Вероятность, что его вылечат, сводилась к нулю, ведь человеческая медицина на ангелов не распространялась. Но предоставление ночлега даже само по себе могло сыграть им на руку.       — Боже, да ты еще всерьез раздумываешь, — Адам хлопнул себя по лбу.       — Ты предложил идею, — Михаил потянул к нему руку, с некоторым удивлением отмечая, что тот, хотя и качает головой, не отшатывается. Впервые за долгое время. Поджав губы, он понял, что это вторая их встреча более, чем за сорок лет. Думая, что у них впереди вся вечность бок о бок, архангел не считал не то, что годы — даже десятилетия. Мольба о смерти осталась внутри неприятным осадком и теребила что-то незнакомое вот уже пару часов. Рука огладила плечо Адама. — Я лишь обдумывал идею, которую ты предложил.       — Михаил, — тот поднял на него усталый взгляд. — Если ты скажешь такое копам, тебя отвезут на отсидку или сделают тест на наркотики. Если в больнице… Так, — он качнул головой. — В любом случае, в финале мы оба будем сидеть в психушке на успокоительном, понятно?       Он опустил голову, к коленям, взлохмачивая волосы двумя руками, и все еще качая головой. Явно выглядел недовольным.       — Прости. Я на землю не спускался много тысяч лет, а после был тут дважды, — объяснил Михаил. — Что нам делать?       — Ну, для начала, перейдем на лавку с этого бордюра, — предложил Адам. — А вообще, если ты не уверен, что за два дня восстановишься, то хорошо бы найти работу и какой-то ночлег.       — Работу, — повторил Михаил глухо, лишь отдаленно понимая, о чем ему говорят. Обеспечить минимальный комфорт у людей было довольно сложно, и теперь архангел обдумывал, что возможность просто щелкнуть пальцами, обзаведясь домом, едой, водой и даже семьей, если бы вдруг очень понадобилась, была не так уж бесполезно.       — Ты что-то делаешь и получаешь за это деньги.       — А их меняешь на еду, — кивнул архангел. — Да, я запомнил.       Адам посмотрел на него отчаянным взглядом с секунду, а потом усмехнулся:       — Ну, в принципе, да. Но собеседование лучше пройти мне, — в который раз парень покачал головой.       — Почему?       — Потому что в том месте, куда возьмут тебя, работать мы, поверь, не захотим.       

***

      — Значит, сирота? — бармен, оказавшийся мужчиной средних лет с аккуратной бородкой, которая была в моде минимум пару лет назад, чуть прищурился, заставив Адама чуть нервно скомкать листовку.       — Да, сэр, — кивнул он, чуть скосив взгляд, когда проекция Михаила сделала пару шагов вдоль бара. — Собственно потому и ищу работу.       — Ты понимаешь, что мы не особо много платим? — еще раз уточнил мистер Винтерс.       — Да, — кивнул Адам. Адам чуть поморщился. — Только есть одна проблема, — нехотя признал он.       — Ты что делаешь? — уточнил Михаил, и человеку пришлось совершить усилие, чтобы проигнорировать его вмешательство.       — Я живу в Плезант Гров, — сообщил Адам. — И учитывая, что работа заканчивается после двух часов ночи, я потрачу половину зарплаты на такси.       Он взглянул на бармена честным взглядом, и тот покачал головой.       — Ты первый, кто начинает с этого на собеседовании, — сообщил мистер Винтерс, чуть усмехаясь. — Обычно, если кто-то тут издалека и без машины, в итоге я просто нахожу его спящим в подсобке через пару недель.       — Увольняете? — уточнил Адам.       — Нет, снабжаю матрасом, — фыркнул бармен и оценивающе взглянул на Адама. — Что ж, кассу я закрываю, да и не столько там за день, чтобы в бега подаваться. Ты должен быть тут в половине седьмого вечера без опозданий. После закрытия — уходи хоть утром, но все должно быть идеально чисто. Приведешь друзей — уволен.       Адам быстро кивнул, принимая все условия, не до конца веря, что первое же собеседование закончилось успехом. Вероятно, минимальная оплата труда не способствовала интересу к вакансии.       — Выходишь сегодня, — проинформировал бармен и бросил взгляд на время. — Так что жду тебя через два часа.       Михаил, притихший в стороне, подошел ближе.       — Спасибо, сэр. До вечера.       Направляясь к дверям, Миллиган едва сдержался от того, чтобы придержать дверь для Михаила и быть уволенным еще до начала работы. Архангел спокойно прошел сквозь нее, явно не замечая, и оказался рядом.       — Теперь у нас будет еда?       

***

      — Адам? — позвал Михаил, наблюдая, как находящийся в сосуде и управляющий им сейчас парень втягивает воздух, пустым взглядом уставившись в небо.       — Еще пару минут, — шепнул Адам. Проследив его взгляд, архангел поймал одни из последних лучей заходящего солнца.       — Адам…       — Всего две минуты, прошу тебя, — не отрывая взгляд от горизонта, человек сейчас выглядел немного необычно. Михаил не мог бы описать разницу, если бы захотел, но почувствовал, как тело пробило нервной дрожью. Сев рядом, он положил руку на спину Адама. Прошла от силы минута. Окрашенный в ярко-оранжевый горизонт словно приковал взгляд сосуда, но тот, вздрогнув, перевел его на Михаила. — Все, — кивнул он.       — Есть что-то особое в закате для тебя? — поинтересовался Михаил.       — Нет, просто хотел посмотреть на солнце, — качнул головой Адам, вынуждая архангела нахмуриться. Сердце сосуда забилось сильнее, Михаил почувствовал, как непривычные эмоции, даже не его, заставляют поморщиться.       — Тебя оно разочаровало?       Михаил уже и так знал, что понял что-то совсем не так. В этом не было разочарования, но он не понимал, как восторг, который должен был быть чистейшим из чувств, мог отдаваться внутри такой бесконечной тягучей грустью. Неприятные чувства были едва отстранены от его самого, заставляя разом желать повторить закат и больше никогда его не видеть. До озноба пробирающее чувство единоразовой завершенной красоты он не хотел ощущать бы больше никогда.       — Нет, — Адам почти ухмыльнулся. — Оно прекрасно.       — Тогда почему ты так чувствуешь? — Михаил почувствовал, как вздрогнуло тело, когда его ладонь легла на ребра Адама напротив сердца. Тот распахнул глаза, казалось, весьма озадаченный этим простым жестом. Ощущая удары сердца не под ладонью, а просто прислушиваясь к себе и обретая связь с телом, архангел замер, на пару мгновений ощущая то же самое чувство, что было во время захода солнце.       — Оно закончилось.       Пальцы дрогнули на рубашке, и Михаил чуть сжал ее, когда слова настолько резко припечатали нереальную правду. Убеждаясь, что Адам говорит только о солнце, архангел убрал руку.       — Завтра оно будет тут снова, — заметил он разумно.       — Оно — будет, — усмехнулся Адам и слегка кивнул. Вызывающий сомнения ответ заставил Михаила вновь нахмуриться. Чувствуя, что угадывает, выбирая наиболее вероятный вариант из невероятных, он мягко, но уверенно произнес:       — Ты тоже.       Адам вздрогнул и нервно облизал губы. Михаил тепло улыбнулся ему.       — А позже, если захочешь, мы можем летать за солнцем, пока он тебе не надоест. Бесконечный день.       Парень тихо засмеялся, внезапно прислоняя к нему голову, и архангел не преминул порадоваться, что выбрал для проекции одну из самых плотных форм. Напоминая себе о том, что Адаму, как оказалось, не нравится отсутствие контактов и покой, он протянул руку, закидывая ее на его плечо.       — Значит, — заговорил он тихо, не будучи уверен, что понял все верно, — нам будут давать деньги за то, что мы будем брать еду в одном месте и ставить в другое?       — Да, — кивнул Адам. — Типа того, только надо еще говорить с людьми и спрашивать, что им нужно, и наводить чистоту.       — Официант, — задумчиво смакуя слово повторил Михаил, чуть покачал головой, осознавая бессмысленность предполагаемых в качестве работы действий и поинтересовался: — И вы называете это работой? Она же бесполезна.       — Бесполезна? — озадаченно переспросил Адам.       — Это все равно, что заставить ангелов переносить души внутри рая, — качнул Михаил головой. Рука сжала плечо Адама, а тот все еще не выразил возмущения, словно не замечая его прикосновения. На секунду Михаил подумал, что проекция потеряла плотность, но сосуд все еще прислонялся к нему, явно ощущая его как опору. Феномен заинтересовал настолько, что архангел провел большим пальцем по обнаженной коже на шее, и Адам на мгновение прищурился. Возмущений все еще не было.       — У нас это называется такси, — осипшим резко тоном откликнулся парень.       — Перемещение душ внутри рая?       — Перемещение людей внутри земли, — засмеялся Адам.       — Еще более бесполезно.       — Послушать тебя, так мы должны умирать сразу после рождения, чтобы наслаждаться вечностью на небесах, — сосуд покачал головой, вновь щурясь, когда пальцы Михаила прошлись по шее. Выражение, которое Михаил опознал как удовольствие, резко пропало, а Адам втянул воздух, будто забывая как дышать.       — Адам? — позвал архангел, а пальцы послушно замерли на месте. Человек повел плечом, явно желая от них избавиться, и Михаил убрал руку. — Прости.       — Нет, — Адам быстро покачал головой. — Нет, все нормально. Это приятно кого-то трогать, - сердце, почти успокоившееся в какой-то момент, забилось так, что Михаил ощущал его, уже не прислушиваясь. Связь с телом резко стала менее управляемой, и контроль нет-нет да воспринимался им даже без его желания. Дыхание сбилось.       — Адам, — позвал Михаил и положил руку на плечо вновь. Теперь, когда он знал наверняка, что это приятно, вопросов к резким движениям стало намного больше. — Что мне сделать?       — Можно еще немного побыть тут? — с нотками отчаяния спросил парень. Необходимость понять его мотивы разбилась об ярко ощущающуюся сейчас безнадежность.       — Сколько угодно, — кивнул Михаил, чуть сжимая руку и всеми силами отодвигая сбоящий контроль, оставляя Адама в сосуде.       — Михаил, — неожиданно позвал Адам через несколько секунд, и архангел почувствовал пусть еще слабое, но огнем разрастающееся внутри удушье. — Забирай, — прошелестел он одними губами. Архангел растерянно взглянул на него, не до конца понимая, истекло ли его немного. Вторая рука легла на горло Адама, и Михаил почувствовал, как дернулся его кадык. Распахнутые глаза чуть слезились. — Михаил… — почувствовав, какое усилие требуется парню, чтобы вздохнуть архангел не понимал, почему тот тратит воздух, произнося его слово.       — Успокойся, — шепнул он на ухо Адаму. — Я заберу контроль, если будет опасно. Ты хотел тут побыть.       Всхлипнув, парень рвано засмеялся. Дыхание постепенно, но довольно быстро выравнивалось, и Михаил тепло улыбнулся ему. Не понимая, чем вызвана такая реакция, архангел нахмурился, но в этот момент получил только благодарную улыбку. Тщательно анализируя свое поведение и запоминая его на будущее, он повторно сжал плечо и еще раз провел пальцем по кадыку.       — Почему? — терзающий вопрос оказался произнесенным вслух случайно.       — Годами не видел солнца. Не имел тела. Никого не касался, — лаконично пояснил Адам, не вдаваясь в детали, но и не увиливая, и добавил, после паузы, будто не ожидал, что Михаил поймет: — Сложно все сразу.       Михаил чуть нахмурился, незаметно для самого себя разглядывая уже почти расслабившееся лицо. Неприятное чувство кольнуло внутри, отдаваясь невнятным и ни во что не оформленным ощущением досады.       — Я могу так не делать, — качнул головой Михаил. Предложение чем-то не понравилось ему самому, а запоминаемые действия, казавшиеся правильными, лично он считал куда более предпочтительным способом решить проблему.       — Я не это сказал, — резко, словно с испугом вскинулся Адам.       — Я этого и не сделал, — быстро кивнул Михаил, пытаясь предотвратить вновь разгорающееся неприятное ощущение в теле. — Я просто пытаюсь тебя понять.       — Сложно быть очень долго лишенным чего-то настолько естественного, Михаил, — почти спокойно произнес Адам, будто рассуждая о пустом. Архангел чуть склонил голову, всматриваясь в него и отмечая каждое, даже малейшее изменение. Складка между бровями появлялась всегда, когда он задумывался. — Отвыкаешь, и, кажется, что этого уже никогда не будет. А когда оно снова есть — его сразу очень много, — Адам склонил голову, и Михаил с трудом и сомнением опознал его эмоцию как стыд, и брошенное горькое: — Я несу ерунду, — лишь подтвердило его мнение.       — Нет, — отрезал архангел. — Я причинил тебе серьезный вред. Ты объясняешь в чем он состоял, — почувствовав необходимость сделать что-то еще, он огладил Адама по рубашке, ощущая, как собственное движение отдается в общем теле какой-то абсолютной чистейшей радостью, которая сразу же гаснет, погребенная сознанием Адама где-то глубоко внутри. — Спасибо и прости.       — Я знаю, что ты нужен мне намного больше и чаще, чем я тебе, но… — горечь в голосе Адама Михаил определил безошибочно, поэтому решился перебить:       — У тебя всегда будет все, что тебе нужно.       

***

      Адам рухнул на с трудом разложенный матрас и выдохнул. Его первый день в роли официанта был позади. И если разносить огромные подносы под немного нервозным взглядом бармена было на диво просто благодаря силе, которую постоянно активировал Михаил, и любое действие было физически легко, как поднять стакан с водой, то отвечать на бесконечный поток вопросов, пусть и мысленно — колоссально напрягало.       — Адам? — Михаил позвал его сразу, едва тот расслабился на матрасе. — Я говорил, что сам могу все это делать. Ты не обязан…       Адам тихо рассмеялся. В первый день Эрик, как попросил себя называть мистер Винтерс, задержался, чтобы показать ему все, в связи с чем уборка происходила под его постоянным присмотром. Отвечать на перемежающиеся с восклицаниями вопросы Михаила хотелось до дрожи. Сразу же. Без задержек.       Но его начальника едва бы смог расположить такой подход.       — Я рад, что мы одни, — наконец выдавил Адам. — Физически мы не устаем из-за тебя, но я давненько не лежал после долгого дня. Приятно.       — Боли я не чувствую, — кивнул Михаил, прищурившись, словно изучал его. — Но если что-то упускаю, только скажи, и я…       — Я в порядке, — заверил Адам быстро, садясь на матрасе. Кладовка была маленькой, но и предметов тут было немного. Аккуратные полки позволяли оставить достаточно места, чтобы разлечься на матрасе звездочкой, и Адам улыбнулся. За последнее столетие это было самое уютное место для ночевки, в которой он теперь не нуждался. — И ты можешь делать всю работу сам, но сперва давай убедимся, что ты не попробуешь снова спросить: «Зачем вы разговариваете во время приема пищи? Это неэффективный расход времени», иначе следующую ночь мы проведем на лавочке у вокзала.       — Но ты сказал, что дело здесь в приеме пищи, а я поставил перед ними блюдо, — непонимающе архангел поднял брови. — При чем здесь умение смотреть и готовность приходить почаще?       — Она сказала, что теперь, увидев тебя, станет заглядывать почаще, — усмехнулся Адам, и, видя тотальное непонимание, пояснил: — Она была пьяной, а ты симпатичный, — бросив взгляд на него, он поправился: — Сосуд. Тело.       — Ты, — мягко добавил Михаил, окидывая его взглядом, чуть более заинтересованным.       — Ну, некоторым девушкам нравился, — быстро покачал головой Адам. Михаил перевел на него взгляд до дрожи пристальный, оглядывая придирчиво.       Неожиданно всколыхнулся в памяти момент. Захария осматривал его со всех сторон, оценивая, чуть цокнул языком, выражая разочарования, и тихо фыркнув, выплюнул почти ему в лицо: «Сойдет». Следом вспомнилось, как больно получить множественный перелом руки, если сказать нет.       — Я понимаю, — кивнул Михаил, явно продолжая тему, и Адам на секунду потерялся, глубоко до боли глотая воздух. — Адам? — Михаил мгновенно оказался рядом, и мягко огладив за плечи почти прошептал: — Не хочешь отдохнуть от тела?       Миллиган облегченно кивнул, чувствуя, как сознание скользит в темноту. Неприятно страшное чувство забирающего в себя вновь вакуума заставило сжать пальцы. Михаил сжал его руку в ответ, и от места соприкосновения ладоней по всему телу прошлось чувство устойчивости. Адам открыл глаза, с удивлением понимая, что теперь он сидит у матраса на корточках, а Михаил смотрит на него из их временно общего тела.       Легкость заставила его улыбнуться.       — Тело все же немного устало, — кивнул Михаил, словно подтверждая свои догадки. — Если ты хочешь быть в нем, тебе придется поспать. Или я могу быть в нем всю ночь.       Альтернативные варианты прозвучали как предложение выбрать, и Адам слегка усмехнулся:       — Это вопрос? — получив в ответ кивок, он почувствовал, как улыбка сходит с губ. — Почему ты позволяешь мне решать? — тихо спросил он.       — Я не знаю, как тебе лучше, — архангел чуть пожал плечами. — Ты выглядел расстроенным, и как я понял, отсутствие тела вредит тебе. Я не хочу вредить.       — Михаил… — позвал Адам, и быстро встряхнулся. — Мне не по себе. Но у нас есть дело. Рафаил. Тебе не нужно ждать, пока я приду в норму.       — На небесах сейчас опасно, — тот чуть покачал головой в ответ, опровергая этот довод. — Пусть я смогу летать уже завтра, сейчас меня и ангел одолеет.       — Но мы же не можем жить, не зная, кто выиграл? — с надежной уточнил Миллиган, не понимая, как можно оставаться спокойным, даже не осознавая, начался конец света или нет.       — Нам придется, — очень тихо проговорил Михаил, чуть сильнее сжимая его ладонь. — Я не знаю, где искать ответы, а поиски будут стоить нам жизни, — пояснил он медленно.       Адам притих, побуждая архангела зашевелиться и сползти с матраса, оказываясь напротив него.       — Не знаю, что сказать, чтобы тебе стало легче, — признал он с горечью. Невозможность хоть что-то выяснить не радовала и его, но все же Адаму было на порядок сложнее. Михаил за многие тысячи лет привык к неизвестности.       — А тебе?       Вопрос сосуда озадачил, заставляя отступить от размышлений о том, каким образом можно успокоить его.       — Мне?       — Тебе от этого всего совсем не хочется выть волком? — уточнил Адам, и Михаил, вспомнив значение идиомы, чуть кивнул головой.       — Я так живу уже почти пять тысяч лет.       Пальцы Адама дрогнули в его руке, и архангел потер их, согревая, даже понимая, что проекция не нуждается в тепле. Парень смело встретил его взгляд, а лицо чуть ожесточилось.       — Мы все узнаем, Михаил. Мы победим.       Неуместная и слабая надежда отозвалась внутри ощущением благодарности. Михаил тепло улыбнулся сосуду. Понимание, что они оба живы, оба не в клетке неожиданно поднялось внутри приливом тепла. Адам, гладя пальцами его ладонь, явно пытался поддержать то, что Михаил и так уже ощущал далеко за пределами своего обычного максимума.       Бесконечно серьезные родные глаза сосуда, спасшего его разум в клетке, смотрели прямо на него. Тот ожидал ответа.       Михаил притянул к себе удивленного Адама, обещая самому себе относиться к проекции так же, как к реальному телу. Тот благодарно устроил голову на его коленях, сперва чуть копошась, и притих.       Немалым казалось то, что оба они — живы. Небеса за столько лет стерлись из памяти, рай казался менее родным, чем эта человеческая каморка. Архангел опустил взгляд на человека, с которым его связывало уже сейчас больше, чем со всеми небесами, и тихо прошептал:       — Уже.