45 - Глава 7
27 сентября 2021 г., 15:41
Глава 7
Кроули замер, изучающе и с запредельной нежностью осматривая лицо Бальтазара. Тот потянулся, чуть прижимаясь к нему горячей щекой, сонно ведя носом по груди. Демон улыбнулся, запуская пальцы в его волосы. Распахнув глаза, чуть сияющие ангельской силой, но сразу потухшие, ангел расслабился на нем, явно одобряя действия. — Бальтазар, — голос сорвался, спотыкаясь об чужую расслабленную улыбку. Чуть огладив его за ухом, Кроули закусил губу: волосы щекотали кончики пальцев до невыносимости приятно. — Все хорошо? — поинтересовался тот серьезно, устраивая ладонь на его груди и пробегаясь по ней как по фортепьяно. — Да, — заверил демон искренне, зачарованно глядя на вновь прикрытые длинные ресницы. Красота, которую были не склонны искать представители его вида, настойчиво бросалась в глаза, заставляя сглотнуть. Ангел растянул губы, все еще сладко жмурясь. Запрокинув голову, он потянулся за поцелуем, сразу его получая. Его ладонь легла на щеку демона, даря необходимую нежность, и по лицу Кроули прошелся изучающий взгляд. Демон моргнул, пытаясь справиться с собой, но большой палец, потеревший его щеку, не позволил задуматься об этом надолго. — Кроули?.. — Ты — все живое во мне, Балти, — шепнул он, смежив веки, боясь реакции. — Я… — он замолк, не в силах озвучить сейчас очевидную для него истину. — Кроули, ангелы не умеют любить, — напомнил Бальтазар, сосредоточенно, и его реакция заставила усмехнуться. Все также он верил в заданные истины, созданные кем-то как аксиомы много тысячелетий назад и не имеющие к ним отношения. — Демоны тоже, — подтвердил Кроули охотно, и тут же уверенно качнул головой. — Но ты — мое исключение. Брови Бальтазара приподнялись, чуть сходясь на лбу. Он сильно нахмурился, качая головой. — Не важно, — усмехнулся демон, не слишком ожидая мгновенного понимания. Тысячелетия возможностей вдруг показались чем-то достаточным. — Кроули, ангелы не умеют любить, — проговорил Бальтазар жестче. Черты его лица заострились, и он отстранился. Тема вновь показалась не просто не лучшей, а катастрофически неудачной. — Но если даже я нашел бы способ, то не с тобой, — он скривился. — Не тебя. Сперва жесткие подобно забиваемым в крышку слово гвоздям слова почти сошли на разочарованный стон. Бальтазара заметно передернуло, и он поднялся, слезая с кровати. Не до конца понимая перемену, демон сполз с постели на другую сторону, и та встала между ними подобно непреодолимой стене, сотканной из расстояния. — Балти… — позвал он почти беспомощно, не до конца веря в то, что слышит. — Да как тебе!.. — возглас повис незаконченным. Бальтазар щелкнул пальцами. — Ты демон, — выплюнул он. — Что-то раньше тебя это не смущало, — усмехнулся Кроули горько, стирая с лица следы слабости. Он иронично склонил голову на бок: — Кризис среднего возраста в башку ударил? У вас он после первого десятка тысяч?.. — Я помню, кто ты. И не пойми неправильно, — прервал его ангел, — все здорово. Но я вижу твою суть — твое поганое изуродованное прогнившее нутро. Я вижу демона. И это, знаешь, не располагает, — сперва говорящий со злостью, он только усмехнулся под конец. — И да… Нет в тебе ничего живого, — словно решив добить, добавил он безразлично. Тихий шорох крыльев оставил Кроули в одиночестве посреди комнаты, из которой неимоверно хотелось убраться. Демон передернул плечами, избавляясь от вяжущего все горечью воспоминания. До сих пор. Ад привечал его как Короля, как и положено, демоны тянулись вереницей, поклоняясь ему, мир ничуть не изменился. Только рухнул. Месяцы одиночества и власти, которую не с кем было разделить. Верные подданные, которых он казнил направо и налево, не желая видеть у своих ног. Полное отсутствие чего-то нормального. Редкие встречи с Лосярой, который казался слишком занятым, чтобы быть небезразличным. Агония. Ад. Демон крепче сжал ангельский клинок. Очередное сражение в стиле «стенка на стенку», такое же бесполезное, как и предыдущие, не вызывало интереса. Выживание казалось бесконечной рутиной. Знакомый силуэт промелькнул вдали, скручивая все внутри: его не могло тут быть, не должно было. Не отдавая себе отчет, Кроули отдал приказ: — Защищайте объект, — едва помня, что им является. Врата Ада, которые ангелы порывались закрыть, не беспокоили, как и все остальное. Безразличный мир в безбрежно сером цвете рисовался ничуть не более привлекательным чем его королевство. Демон, один из лучших среди проявивших себя в последние месяцы, оседлал Бальтазара, готовясь нанести последний удар клинком. Где-то между злорадным демоническим наслаждением и экстазом от взгляда на знакомое, теперь искаженное страхом лицо, Кроули вздрогнул. Их финал был в паре секунд, и ему не стоило вмешиваться. Все живое в нем должно было умереть. Щелкнув пальцами, он отшвырнул демона в сторону, с ужасом оглядывая колотую рану на плече своего ангела, явно сияющую. Ладонь прошлась над ней, и, применяя силу душ, Король Ада исцелил содрогающийся сосуд, передавая часть силы, чтобы ангел оправился от удара. Бальтазар захлебнулся стоном, сразу подбирая оружие. Безразличие, съедающее все внутри, чуть дрогнуло, холод на мгновение отступил, выпуская смешанную с надеждой боль. Ангел оскалился, явно узнавая его, лишь разозленный своим спасением. Даже не сделав попытки дернуться к оружию, защититься, Кроули слегка развел руки. Все залил голубоватый свет. Боль прострелила тело, и демон, почему-то не умерший сразу, заметался, чувствуя жесткую поверхность. Синее свечение, не настолько яркое, привлекло внимание вместе с женскими пальцами, от которых исходило. — Отлично, — прошептал знакомый голос, и демон сплюнул кровь, вспоминая, где находится. Ева стояла перед ним. Синяя дымка, пляшущая на ее руках, и создавшая этот морок, заставляла внутренности гореть огнем. Очередной прострел боли заставил изогнуться, и Кроули с ужасом понял, что его сущность светится, страдая и умирая по кускам от яда. Запоздало осознав, что пробуждение далеко не первое, он вскинул взгляд на явно довольную мать всех чудовищ. — Уже скоро, — шепнула она взбудоражено. — Уже почти идеально… Пальцы впились в щеку, и от прикосновений яд пополз внутри, обжигая льдом. Взгляд Кроули остекленел, и его поглотила темнота.***
— Михаил? — позвал Адам чуть растерянно. Архангел оказался рядом в мгновение ока. — Тебе плохо?! — воскликнул он сразу, в последнее время не уходящий настолько далеко, даже когда был черед Адама на исключительное управление телом. Пальцы сразу прикоснулись к шее, прижимаясь под ухом. — Нет. — Адам! — Нет! — воскликнул сосуд громче, заставляя Михаила отпрянуть. — Это не то. Не плохо. Пьян. Слабый румянец отразился на его щеках. Растерянный архангел чуть приблизился, скользя оценивающим взглядом по его лицу. Адам слегка одернул надетую поверх футболки рубашку, оправляя ее неловким жестом. От стыда хотелось сгореть, но по Михаилу он скучал страшно. Мысль подождать еще несколько часов, пока от выпитого не останется следа, была подобна мысли о том, чтобы вновь оказаться брошенным в вакуум. Непропорциональность ситуаций осознавалась прекрасно, но это ничуть не помогало. — Ты с кем-то познакомился? — мягко поинтересовался архангел, на порядок тише, и его голос прозвучал чуть странно. — С чего ты взял?.. — Люди создают группы, чтобы принимать алкоголь, ты объяснял мне. Было очевидно, что его мысли витают где-то дальше от разговора, и Адам невольно сделал шаг назад и сложил руки на груди, принимая закрытую позу. Голова опустилась сама. — Помнишь пару парней вчера вечером? — уточнил он бесцельно. Память Михаила была совершенна. — Твоего возраста, — кивнул архангел мигом. — Мы договорились встретиться, — чуть улыбнулся Адам. Сейчас, когда он понял, насколько не приносят радости даже такие простые и определенно приятные вещи, как выпить с новыми приятелями, Адам чувствовал себя не в своей тарелке. — Когда-нибудь, — Михаил чуть отвернулся, устремляя свое внимание в открывающуюся с этой крыши панораму. — Ты как сюда попал? — Дверь на эту крышу всегда открыта, они и показали, — Адам слабо повел плечом. Разгорающееся внутри чувство неприязни к самому себе ничуть не помогало, и он чуть сжался под его напором. — Михаил, ты злишься? — Нет, — тот быстро качнул головой и, уже глядя на свой сосуд с некоторым беспокойством, положил руку ему на плечо. — Тебе холодно? Ответом на вопрос парня пробил озноб, словно распространяющийся от парадоксально теплой руки. Он повернулся к Михаилу, застывая. Зябкое не греющее зимнее солнце, словно решив спалить их, освещало все вокруг ярким и куда более белым, чем обычно светом. — Михаил, — позвал Адам тихо. Архангел непонимающе распахнул глаза, и тени пробежались по его лицу. Скрепя сердце, Адам понимал, что больше никто уже не был ему нужен. Работа, даже в веселые моменты, не приносила удовлетворения. Эрик, весьма дружелюбно настроенный, был просто декорацией для игры в официанта. Новые знакомые, несмотря на некоторую схожесть вкусов, казались пустым. Ничем. Миллиган задушено втянул воздух со слабым свистом, чувствуя, как печет глаза. Верни ему ангелы мать и их дом, у него все еще не было бы ничего. Мысль о том, как прекрасен второй шанс, стиралась за тем, что он, кажется, уже не был нужен. Михаил потянул к нему ладонь, давая самую необходимую сейчас ласку. Рука легла на щеку, и Адам потерся об нее, неожиданно для самого себя невесомо ее целуя. Отзвуком неверия отозвалось собственное движение. Выбор. Он пытался, как только мог и проиграл. Более того, он не хотел выигрывать. Понимание, что у него нет ничего, но он не хочет и искать что-то себе по душе, кроме Михаила, появилось только сегодня. Ему было все равно, что произошло в мире за то время, что он был мертв. Не волновали слова новых знакомых. Интерес, местами просыпающийся, не имел ничего общего с общением с ними — он хотел изучать это только с Михаилом. Отсутствие возмущения со стороны архангела и мерно гладящая его, пальцами путаясь в волосах, рука побудили продолжить. Адам подался вперед, накрывая его губы — губы проекции — своими. Отчаяние и алкоголь никогда не делали его разумным, но даже сейчас, понимая, как плохо его решение — он бы не выбрал иного. Осторожно вбирая нижнюю губу Михаила, он слегка сжал ее. Собственные ладони он с удивлением ощутил на чужом лице, и, не испытывая ни малейшего неодобрения, проскользнул ими назад, оглаживая волосы архангела. Полное отсутствие ответа ощутилось инородно лишь через несколько секунд, показавшись ударом куда более худшим, чем намеренный толчок. Он отстранился, замирая. Ошеломленно и с очевидным непониманием архангел смотрел на него, явно не осознавая, что происходит и, уж подавно, почему. Адам резковато отполз, устремляя свой взгляд на мелкие здания и бесцельно осматривая их. Солнце обжигало, не грея. Кожа будто горела огнем вместе с глазами, кулаки сами сжались, грозя разорвать кожу на ладонях. Михаила у него не было тоже. — Я делаю неправильно, — огорченно шепнул архангел, протягивая к нему руки. — Пожалуйста, прости. Обычно уверенные прикосновения так и не состоялись: Адам глянул в его сторону, понимая, что ладони Михаила сжались в кулаки, так и не дойдя до него. Желание прикосновения горело в его глазах настолько остро, что Миллиган, не раздумывая, прижался к нему, уже привычно вжимаясь в его грудь. Объятия сразу же сжались, захлопнулись, подобно ловушке, будто Михаил всерьез считал, что он передумает, и действовал на упреждение. Адам ощутил, как он медленно и неловко прижимается губами чуть выше виска, и вздрогнул. Очевидно, приняв свои действия за неправильные, архангел чуть сильнее сдавил его руками. — Прости, — шепнул Адам. Онемение от слишком ярких событий немного сходило на нет по мере того, как знакомые и ни разу не причиняющие боли руки проходились по спине раз за разом. Он почувствовал, как Михаил покачал головой, и поднял взгляд на него, замирая. Теперь их лица были так близко, что перехватывало дыхание. Словно опомнившись, архангел потянул его за ногу, заставляя перебраться в более удобную позу. Задаваясь вопросом, насколько это реально, сидеть верхом на проекции, Адам чуть улыбнулся. — Что? — поинтересовался Михаил чуть-чуть встревоженно, пряча это за не до конца натуральной улыбкой. Адам интенсивно покачал головой, устраивая руки на его плечах, на пробу, убеждаясь, что тот его не прогоняет. — Пожалуйста, не… — голос архангела сорвался, привлекая внимание сосуда безраздельно. — Михаил, что? — переспросил он, побуждая закончить. Отмечая для себя, что никогда не видел раньше его таким, он сжал пальцы на рубашке на плечах, чуть комкая ее в пальцах. — Если я чего-то не знаю, я могу учиться, — как-то отстраненно произнес архангел с нотками неуверенности. Понимание, что того волнует собственная реакция, а не само событие, Адам невольно перевел дух. Алкоголь, казалось, выветрился где-то в приступе страха и самобичевания несколько минут назад. — Нет. Нет, вообще-то мне не стоило так делать, — он скупо улыбнулся, все еще не до конца уверенный в том, что Михаил не злится. «Пронесло», — казалось ему самым адекватным описанием ситуации. Не до конца убежденное и слишком смурное лицо напротив не дало остановиться на этом. — Михаил, я может, поступил не самым адекватным образом, — признал он. — Тебя это беспокоит? — Меня беспокоит, что ты передумаешь из-за моих ошибок, Адам, — ответил тот ровно, но в его глазах взметнулась буря. — Передумаю? — дрогнувшим голосом уточнил Миллиган, не до конца уверенный, что стоит развивать тему, но тут Михаил повел плечом, проводя взглядом по небосводу, и все встало на свои места. — Небеса? — архангел опустил голову. — Боже. Чуть покачав головой, Михаил взглянул на него. — Я часто… — фраза снова повисла незаконченной, и Адам ощутил, как напрягается что-то внутри. Чувствуя, что они идут по какой-то незнакомой ему границе, он испытывал смешанные эмоции внутри, явно ему не принадлежащие. Отдаленным фоном периодически прошибало что-то, ему не свойственное. И это был первый раз на его памяти, когда железный контроль Михаила ослабел настолько. — Разочаровываю, — закончил тот почти с вызовом. — Нет, — Адам уверенно качнул головой. — Бывает, ты творишь какую-то херню, но у тебя обычно есть причины, — честно произнес он, запоздало понимая, что и кому сказал. — Я ознакомился с линейным восприятием времени, пока наблюдал, Адам, — заговорил Михаил после небольшой паузы. Утверждение показалось, судя по интонациям, какой-то законченной мыслью, но для Миллигана таким совсем не являлось. Едва заметив его растерянность, архангел пояснил: — Я создавал для тебя ад. Десятилетиями. Не знаю, подобное ли извращение пришло тысячелетия назад в голову моему брату, или он делал первенцев иначе. Я создал ад и погрузил в него тебя. Я… Мука зазвучала в его голосе настолько сильно и настолько тревожно, что Адам слегка встряхнул его за плечи. — Ты не знал, — отрезал он резковато, не понимая, как его действия привели к такому. — Я — второй после Бога, Адам. Я обязан был знать, — с непоколебимой уверенностью, будто вбивающей гвозди в крышку его собственного гроба, произнес Михаил. Взгляд глаза в глаза пробирал до дрожи, и Адаму казалось, что еще чуть-чуть, и он его не выдержит. Расплавится. Растворится. Взорвется. — Тогда я тебя прощаю, — с нотками бессилия простонал парень. — Если это хоть как-то важно… Я прощаю. Не уверен, что… Михаил резко притянул его к себе, вжимаясь щекой в его щеку с силой достаточной, чтобы причинить легкую боль коже. Губы коснулись виска, и Адам почувствовал, как то самое, что он пытался получить своей выходкой, разрастается в этом моменте. Вжимаясь в Михаила, что было силы, он обхватил его за шею, оставляя россыпь поцелуев на скуле, виске и волосах за ухом. Дрожь прошибла и основное тело, и проекцию одномоментно. Михаил завалился на спину, оставляя его сверху, но при этом прижимая так плотно, что ему не могла прийти даже в голову мысль о контроле. Руки уперлись в бетонную крышу. Их отброшенные в бок тени выглядели сюрреалистично резко и реально в свете уже начавшего клониться к закату солнца. Не желая повторять свою ошибку, но отчаянно нуждаясь в большей близости, Адам нашел угол рта Михаила, специально больше не действуя напрямую. Нервы, накалившиеся до предела, усиливали их взаимную дрожь на каждом движении. Архангел сам повернул голову, ловя его губы своими, и, окончательно теряя голову, Адам со стоном слегка провел языком по его губам. Услышав слабый трещащий звук, сосуд озадаченно взглянул на свои пальцы, утопающие в бетоне как в пыли. — Михаил? — привлекая внимание архангела к нереальной и вызывающей чуть ужаса картине, он почувствовал как тот замер под ним, снова становясь бесстрастным. — Прости, — шепнул тот, поднимаясь, и перехватывая Адама в предыдущей позе. — Это моя сила. — Но в теле я, — растерянно парень огладил оставшиеся от пальцев выщерблены. — Да, — архангел чуть скованно улыбнулся ему. — Я вроде как передал ее в общее пользование. Случайно. — Ха. Встряхнув головой и отодвигая многочисленные размышления, теперь в ней теснящиеся, Адам сосредоточился на архангеле, чуть растерянном и явно дезориентированном не меньше его самого. — Михаил, я… — голос дрогнул, и он подумал, было, замолчать. То, что он собирался объяснять, показалось сущей ерундой, но Михаил уже устремил на него пронзительный взгляд, и мягко провел по его плечам, вызывая чуть больше возбуждения, чем нужно. — Раньше я любил гулять с друзьями, — произнес он, и первая же фраза показалось глупостью. — Любил… Бары? Людей? Красивые виды с крыш? Он с силой провел рукой по лицу, чувствуя, как на нем скребется бетонная пыль. Михаил явно не собирался убирать руки, внимательно отслеживая каждое слово и каждый жест. — И сегодня я просто… Это теперь такое чужое, — признал он истину для них обоих. — Это как если бы… Не понимаю, что в этом хорошего. Что в этом важного. Не чувствую. — Ты привыкнешь? — предположил архангел, явно неверно истолковав посыл. Адам повел плечом, отстраняясь, и ощущая, как Михаил каждым моментом гонит его куда-то, откуда уже не будет выхода. — Адам? — позвал тот, и количество заботы в его взгляде, уже абсолютно зашкаливающее, помогло нормально дышать. Голос вернулся на свое место. — Я не хочу привыкать, — признал он очевидную истину. — Я хочу тебя. Поняв, что сказал, он быстро замотал головой: — Не в каком-то смысле, — вцепившись в волосы руками, он покачал головой еще интенсивнее: — То есть, и в этом, я не… Ладони сжали его челюсти с двух сторон. Глаза Михаила, казалось, сияли до голубизны белым светом. — Ты хочешь остаться моим сосудом, даже когда появится возможность жить с матерью? — спросил он хрипло. — Даже когда я закончу здесь, и пойду на небеса — ты останешься со мной? — его голос сорвался, и Адам задохнулся от взрывающихся внутри короткими вспышками чувств, сразу понимая их причину. Эйфория, отчаяние, бесконечный ужас смешались в картину, настолько мучительно прекрасную, что на глаза слегка навернулись слезы. Не в силах ответить нормально и чувствуя, что голос перехватывает все сильнее с каждой минутой, он прохрипел, чуть кивнув в подтверждение своих слов: — Да. Зарябила реальность, и он слегка испугался, ощущая утраченный контроль, но мгновенно, словно и не было, мир встал на место. Михаил взглянул чуть смущенно и виновато качнул головой, явно взяв себя в руки. И только голубые искры пронзительно вспыхивали в обеих парах глаз.***
Дин пошатнулся, сразу хватаясь за перила. Шаг в сторону Мэдисон, уже узнанной, добивал остатки здравого смысла. Словно вновь ожив, завыла нечисть, и Мэдисон, вздрогнув, сделала пару поспешных шагов к ним. Инстинктивно Винчестер передернул затвор. — Эй! — возмутился Бенни, привлекая внимание и возвращая в реальность. — Леди же пока не кусается! С губ девушки сорвался ошарашенный смешок. — Привет, Дин, — кивнула она охотнику, тот только кивнул в ответ, неверяще глядя. — Кто-нибудь прояснит мне пару моментов? — раздался голос Бобби сверху лестницы. — И остальных надо бы… — Могу убить я монстров, — произнес Кастиэль тихо. — Не слишком я устал. Дин осторожно кивнул, мигом поясняя: — Только не… — взмах на Бенни и Мэдисон заставил Кастиэля ошарашенно распахнуть глаза. — Я понимаю, — согласился он успокаивающе, и исчез из поля зрения. В углу разлился свет. Подхватив Мэдисон под локоть, Дин подтолкнул ее наверх, замечая, как шарахается Бобби. Бенни направлялся следом за ними. Хлопнула дверь подвала, чуть приглушая звуки внизу. Кастиэль появился рядом, открывая входную дверь, и, без каких-либо замечаний, Дин с благодарностью рванул в нее, глотая чистый воздух. Ощущение тошноты и крови, которой не было, на себе, заставило захлебнуться. Он заметил, как мазнула его по плечу рука, сразу убранная, и взглянул на Кастиэля. Мэдисон, присевшая на крыльцо, ощутимо дрожала, и Дин благодарно кивнул Бенни, стряхнувшего с себя полупальто и накинувшего ей на плечи. — Оно, может, не полностью чистое, — пробормотал он виновато. Она натянула его под самую голову. — Спасибо. Бобби опустился на крыльцо чуть поодаль, и Дин ощутил желание просто рухнуть рядом, никуда не двигаясь. Кастиэль, оценивающий его внимательным взглядом с небольшого расстояния, привлек внимание, и Дин осторожно улыбнулся ему. Очевидно, пришедший в себя Эдди направился к ним, нервно озираясь по сторонам. — Сэмми?.. — заговорил Дин на грани слышимости. — Ощутил я силу Люцифера после его ухода, полагаю дьявол забрал его, — кивнул Кастиэль, и как раз поравнявшийся с ними охотник замер как вкопанный. — Отлично, — раздался голос Бенни, качающего головой и, очевидно тоже разобравшего слова. Чуть истерично рассмеялась Мэдисон. — Эдди… — начал Бобби. — Я ничего не слышал, — покачал тот головой. — Ничего не знаю. Но могу подвезти. Охотников, вампиров. Сатану. Он махнул рукой чуть дальше по улице, где была припаркована его машина. — Ты неплохо держишься, — улыбнулся ему Дин, уже крепче стоя на ногах и выровняв сбившееся дыхание. Эдди кивнул в ответ практически благодарно. — Должен отметить, — заговорил вампир, и Дин повернулся к нему. — Ты тоже неплохо справляешься с ситуацией для охотника. — Ситуацией? Кровища, что ли? — Твой брат притащил с собой вампира и целовался с оборотнем, — Бенни приподнял брови. — Ты весьма… толерантен. — Ты просто не видел его парня, — фыркнул Дин, закатывая глаза, и, поймав слухом шумный вздох Мэдисон, слегка поморщился. Это не было его делом, но в крови играл адреналин. — Звучит, будто мне пора начинать благодарить Господа, — неуверенно протянул Бенни. — Делай это каждый вечер перед сном до конца жизни, и если проживешь хотя бы лет двести, вы будете квиты, — проговорил Дин уверенно, бодро обводя руками присутствующих. — Ладно, дамы и господа, план такой: возвращаемся в мотель, смываем с себя потроха и ищем недостающую часть команды. А потом рвем нахрен когти. Возражений не поступило.***
— Сэмми, — Люцифер качнул головой, расправляя светло-голубую футболку, которую только что надел. — Вместе или никак, Люцифер, — Сэм сложил руки на груди. — Я твой идеальный сосуд. Разберемся даже с Михаилом. Решив не брать с собой архангельские клинки, чтобы не давать потенциальному врагу орудие, которым можно их убить, они столкнулись лишь с одним разногласием: дьявол не хотел видеть его рядом. Сэм ясно дал понять, что другие варианты не рассматриваются. Необходимость решить вопрос за время натягивания чистой одежды, осложняла аргументацию. — Я… — Люцифер сглотнул и окинул Сэма пронзительным взглядом. Кивнув, он усмехнулся: — Что ж. По коням. Восприятие Винчестера чуть приглушилось. Сейчас дьяволу нужен был сосуд и все возможное внимание. Невесомость тянулась чуть дольше, а притяжение походило на пение десятков тысяч душ. — Считай лучше, — раздался голос дьявола, и картина прояснилась. Они стояли посреди бесконечного белого коридора, и Винчестер резковато прокрутился вокруг своей оси. — Что?.. — Миллиарды душ, Сэмми, — улыбнулся дьявол, двигаясь вперед. — Тут все изменилось. Несмотря на то, как уверенно двигался Люцифер, охотник ощутил беспокойство. Бросив еще один взгляд по сторонам, он отметил, что небеса чрезвычайно пустынны. Белые одинаковые двери тянулись по обеим сторонам коридора непрерывной полосой. — Я помнил рай не так, — озвучил он эхом бродящую по сознанию мысль. Люцифер застыл как вкопанный. — Что? Лишь сейчас, абсолютно внезапно осознав, что эта история как-то не попадала раньше в поле зрения, Винчестер чуть свел брови, растерянно качая головой. — Бальтазар, — напомнил он, — нам нужно спешить. — Ты мне лапшу-то не вешай! — возмутился дьявол, сжимая челюсти, но почему-то зашагал вперед. — Я знаю, что ты был… — он чуть поморщился. — Но ты не должен помнить. — Позже нас с Дином грохнула парочка охотников, считающих меня антихристом, — нехотя вспоминая ситуацию, сообщил Сэм. Вереница дверей оборвалась. В обе стороны шли коридоры и не менее бесконечный продолжался вперед. — Потом мне имена подскажешь, — кивнул дьявол без намека на шутку. Застыв и явно к чему-то прислушиваясь, Люцифер покачал головой. Тишина стояла абсолютная. Каждый их шаг по каменному полу отдавался в бесконечных стенах. Голос Бальтазара затих через пару минут после того, как он начал молиться, и это наводило на худшие из возможных мыслей. — Понастроили! — возмутился дьявол. — Вроде, туда? — он махнул рукой. — Полетаем. Отсутствующая уверенность в каждой фразе заставила Сэма опустить голову. Они были нужны Бальтазару. Он лишь надеялся, что все еще не поздно. Пространство устремилось куда-то вокруг них. Резко прерванное перемещение отозвалось слабым головокружением. Сэм пару раз моргнул, прежде чем получилось сфокусировать взгляд на происходящим. Четверо ангелов преградили им дорогу. — Сэмми? — сразу позвал дьявол, начисто игнорируя присутствующих. — Порядок, — быстро кивнул охотник. Восприятие терялось, но Люцифер предупредил его об этом, предложив даже полную тишину или иллюзию их дома в качестве альтернативы. Видеть реальность все же было лучше. — Как посмел ты на небеса явиться… — Да-да-да, я как раз ухожу, — быстро кивнул Люцифер. — Слушайте, я давненько не заглядывал, не подскажете, где тут?.. Словно саркастичный тон вынудил одного из солдат на нападение, тот кинулся вперед, и еще двое метнулись следом. Люцифер резким движением вскинул руки, и Сэма прошибла горячая дрожь, когда он заметил, что ладони замерли в сантиметре от голов ангелов. Кровавые брызги оросили коридор, не попадая на все еще безупречную футболку и белые кеды. Третьего нападающего ангела размазало по потолку. Уцелевший проехался по полу ногами, суча по нему, и был вдавлен в стену. — Итак, — улыбнулся Люцифер. — Не будем тратить время на вопросы. Ладонь прижалась ко лбу «брата», и Сэм ощутил как невыразимое словами знание открывается внутри, будто всегда там было. — Чудненько. Короткая вспышка света была слишком тусклой, чтобы символизировать смерть ангела: Люцифер пощадил его. Безвольное тело упало на пол. Пространство вокруг вновь куда-то поехало, и охотник на несколько секунд утратил ощущение себя в нем. Поляна с коротко стриженным газоном оказалась под руками. — Ты! — в ужасе воскликнула женщина-ангел в брючном костюме. Сэм сглотнул, увидев, что у ее ног лежит явно находящийся без сознания Бальтазар. — Люц… — И тебе привет! — воскликнул дьявол радостно. Волна силы прошлась по поляне. Десятки присутствующих, которых Сэм заметил с большим запозданием, пролетели по воздуху, падая кто куда на значительном расстоянии от Бальтазара. Включая ту, которая заговорила. Оказавшись около него в мгновение ока, Люцифер осторожным движением приподнял его голову за шею. — Брат? — позвал он. Беспокойство, мелькнувшее в голосе дьявола, было искренним. Сэм приблизился. Пальцы плясали над кожей, залечивая раны. Разодранная грудь срослась под мягким свечением. Кто-то направился в их сторону, и Винчестер, обернувшись, не успел выкрикнуть: «сзади». Волнами красной жидкости нападающих отбросило назад. Люцифер приподнял Бальтазара под плечи и колени, вставая в полный рост. — Мы уходим, — провозгласил он. Десятки ангелов едва не скалились, глядя на них в боевых стойках, но оставаясь на расстоянии. Та самая женщина-ангел взмахнула рукой, и, словно следуя ее приказу, все застыли на местах. — Возражения? Ангелы сделали по паре шагов назад, следуя невербальным инструкциям. Бальтазар резко выгнулся в их руках, и Сэм почувствовал, как мир растворился. Полет к земле отличался по скорости, даваясь ощутимо легче. Невесомость падения в бездну заставила ахнуть. Номер мотеля собрался вокруг будто из ничего. Быстро переместив Бальтазара на кровать, Люцифер прижал его к себе, стараясь не повредить. Тот выдохнул, на губах проступила кровь, и очередное свечение от руки, которой дьявол провел вдоль его гортани, убрало повреждения. — Брат? — позвал Люцифер снова, и ангел сосредоточился на нем, интенсивно качая головой. — Нет. Нет. Кроули у Евы, Кроули… Ощущение чужой паники заставило вздрогнуть. — Успокой его, — вмешался Сэм. — Скажи, что мы поможем, что… Растерянный взгляд Люцифера уперся в него, и дьявол комично неловко похлопал Бальтазара по плечу. Винчестер закатил глаза: — Как меня. Просто сделай то, что сделал бы для меня. — Ты думаешь, ему Кастиэля не хватило?! — вслух поинтересовался Люцифер, фразой заставив ангела застыть. — Бальтазар, я достану твоего демона. — Спроси адрес, — понуро порекомендовал Сэм, чуть теряясь. — Адрес! — воскликнул дьявол. Бальтазар, явно находясь в состоянии близком к шоку, не выглядел понимающим. — Бальтазар, — позвал дьявол мягко до дрожи. Винчестер чуть улыбнулся себе под нос, понимая, что не видел его таким в отношении кого-то другого до этого момента. — Мы вернем твоего демона. Где ты последний раз его видел, Сэмми говорит, нужен адрес. — Сэм тут? — уточнил он чуть дрогнувшим голосом. Не сразу поняв, какое это значение имеет сейчас, Винчестер кивнул дьяволу, и тот, будто играя в испорченный телефон, охотно закивал. Внезапно картина представилась глазами Бальтазара, и в ней было слишком много липкого ужаса, чтобы Сэм захотел анализировать ее подробно. — На пересечении семидесятого шоссе и Джексон-стрит есть офисное здание, крылья резко перестали работать и… Он назвал ее Евой, — ангел отчетливо вздрогнул на последних словах. — Ясно, — Люцифер отстранился, и ангел попытался встать. — Скажи, чтобы лежал! — воскликнул Сэм. — И пусть не… — он замялся, и дьявол повернулся к нему. — Ну, если вдруг… Пусть не говорит брату. — Что? — уточнил ангел, переводя внимание туда, где Сэм стоял. Их взгляды почти встретились, и Винчестер ощутил себя странно. — Сэмми прописывает постельный режим и просит не трепаться без необходимости, — быстро перевел Люцифер, и резко распахнутые крылья утянули их сквозь пространство.***
— Проходите, — Дин включил свет, кивая Бенни и Мэдисон. — Вечер, администрация вряд ли засечет, что тут происходит, но особо не шумите. Номера тут кончились, а у нас не было времени искать другие места, так что… — он махнул рукой. — Душ. Отдых. А я искать Сэма. — Я мог бы помочь, — отозвался Бенни быстро. — Чувак, ты весь в крови и пепле, — Дин качнул головой. — Я провел так пятьдесят лет, потерплю еще несколько часов. — Люди — нет, — усмехнулся Винчестер и, к собственному удивлению, хлопнул вампира по плечу. — Ты вообще помнишь, в каком виде вышел из дома твой брат? — прищурился Бенни, но Дин только махнул рукой. То ли для Мэдисон, нервно жмущейся к стене, то ли для Бенни, то ли для себя самого, Винчестер произнес: — Он, вообще, безобидный, — воспоминание о том, как трепетно до раздражения Сэм относился к любой жизни, даже самой бесполезной, заставило с теплотой качнуть головой. — О да, я заметил, — кивнул Бенни, уже явно издеваясь, чем заставил охотника фыркнуть. Он нырнул в тумбу, доставая телефон, и кладя поверх. — Вот. Это запасной. В городе черт-те что, если что-то хотя бы покажется не так, набирайте, мой номер там вбит. Дин постучал рукой рядом с телефоном. Бенни поднял с пола кусок шерсти, глядя на Винчестера малость озадаченно. — Думал, что знаю все виды монстров. — Это овца, — отмахнулся охотник, едва взглянув на шерсть. — Овца, — кивнул вампир. — Да, ей нужно было где-то… — поняв, что именно собирается сказать, Дин с силой провел ладонью по лицу. — Чудесно, — охотно поддержал незаконченную фразу Бенни. — Не возражаете, если я?.. — Мэдисон махнула рукой в сторону душа, заставив двух мужчин опомниться. — Да, — Дин кивнул, отступая к дверям, и скользнул в проем: — Да. Отдыхайте. — Если будет нужна помощь, скажи, — кивнул ему вампир, и охотник отрезал себя от комнаты прикрытой дверью, свободно переводя дыхание. Где искать Сэма — он не мог даже представить. Пропустив пятерню через волосы, он едва сдержался от того, чтобы прислониться к стене, понимая, что якшанья по отелю среди ночи — явно не то, что ему нужно, как и стояние на холоде. Ощущение, что идти ему некуда, неаккуратно кольнуло. Бобби и Эдди нужна была хотя бы получасовая пауза. Ему, если уж на то пошло, тоже. Понимание, что дьявол где-то здесь, позволяло расслабиться. — Дин? — позвал голос Кастиэля, явно обеспокоенный, и, вздрогнув, Винчестер встрепенулся, пытаясь наскоро сделать нормальное выражение лица, понимая, что он так и застыл в стоячем положении, забыв руку в волосах. Происходящее резко догоняло охотника. Длинный, уже, казалось, бесконечный день, наложившийся на бессонную ночь, никак не хотел кончаться. Ангел подошел, протягивая к нему руку, и Винчестер отшатнулся. — Хочу тебя я осмотреть и вылечить, если в тот раз что-то пропустил, — пояснил ангел. — Ты выглядишь нездоровым. Попеременно внутри вспыхивали злость, разочарование и досада на самого себя, и Дин сцепил зубы, стараясь не наговорить лишнего, лишь вновь отходя, когда Кастиэль к нему потянулся. — Дин, нехорошо тебе, — ангел поджал губы. — Хватит комментировать мое чертово состояние, Кас! — рявкнул Дин, усилием делая голос тихим и, развернувшись, направился прочь от отеля. Желание стесать кулаки об асфальт билось внутри неистовым зверем, Винчестер чуть покачнулся, всерьез с трудом удерживаясь от того, чтобы рухнуть на колени и закричать. Унося ноги прочь от людей и ангела, он шумно втянул воздух. — Дин, — позвал Кастиэль, оказывается, неуклонно следующий за ним. Винчестер тихо рассмеялся, склонив голову и сжимая ее в ладонях. Ревновать он однозначно не мог, но неприятно жгучее чувство обиды разрасталось лишь сильнее. Он с силой оттолкнул протянутую к нему и без того чуть подрагивающую ладонь. — Почему ты не позволяешь мне помочь? — А зачем? — сам удивившись тому, насколько ледяным и яростным звучит его голос, Дин застыл, приглашающе распахнув руки. — На кой хрен, Кас? Кастиэль молчал, глядя на него ошеломленно. — Ну! — вскрикнул Дин. — Я тебя спрашиваю! На кой хрен, Кастиэль?! — закричал он, стараясь хоть чуть-чуть сдерживать громкость и радуясь, что они довольно далеко отошли по дороге. Гравий обочины чуть трещал под ногами, когда он начал отступать спиной вперед в ответ на очередную попытку приблизиться. — Мы… — Кастиэль запнулся, явно ища выход, его глаза метались по округе. — Мы обсуждали это, — неуверенно выдавил он, и Дину на мгновение захотелось замолчать. Отступить. Неловкое Касово «пялить» отдавалось в ушах едва ли не признанием в любви, и тем хуже было то, как он этим распоряжался. Чувствуя себя абсолютным идиотом за попытку попробовать, Дин стиснул зубы. Кас утверждал, что хочет, чтобы ему было хорошо. Кас утверждал, что ему достаточно того, что есть. Ярость поднялась внутри очередной волной: Кас ему врал. Кинувшись вперед, не слишком обдумывая последствия и то, что перед ним ангел, он, вцепившись в отвороты плаща, толкнул его, роняя их обоих на асфальт. Встряхнув Кастиэля, явно не планирующего защищаться, Дин застонал: бить лежачего, беззащитного, безоружного было невозможно. Невозможно было не бить. Нанося сокрушительные удары по щебню обочины, и чувствуя, как правая рука взрывается от боли, он попадал точно у виска Кастиэля, никак его не задевая. Рваное дыхание в какой-то момент оборвалось. Он знал, что виноват сам. Осознанное теперь чувство вины, собственной слабости заставило замереть с поднятой, уже занесенной для очередного удара рукой. Кастиэль сел, легко перенося вес и поддергивая Дина за ноги. Новое положение прошлось по лицу краской смущения. Винчестер почувствовал, как к щекам приливает кровь, когда понял, что сидит на бедрах Кастиэля. Все сделанное — каждый удар саднил на руке и стягивал все внутри беспомощностью. Задушенный всхлип, наконец, пропустил воздух в легкие, став очередным напоминанием, что ему некого винить кроме себя. — Дин, — шепнул Кастиэль взволнованно, чуть гладя его по спине. Резкое желание спрятаться, довериться, потеряться поразило Винчестера до глубины души. Он застыл, глядя в пронзительно голубые даже в ночном освещении, смешанном со светом фонарей, глаза. Мягкое свечение прошлось, избавляя руку от боли. — Ты вывихнул два пальца, — с холодком произнес Кастиэль, чуть массируя ладонь, до конца не разжимающуюся от напряжения. Дин шумно выдохнул, сжимая кулак вновь, с упоением ощущая пальцы ангела на ней. Сознание потерялось. Возможность думать исчезла. Пробивающая все тело дрожь, уже не прекращающаяся, заставила покачать головой, в немой досаде на собственную слабость. Он ревновал — отрицать это дальше было абсолютно глупо, как и бесконечную обиду на собственный выбор. Поднявшись на чуть ослабших ногах, Дин отряхнул колени, и отошел в сторону, не подавая руку. Кастиэль поднялся, явно не обращая внимания на то, что плащ теперь в пыльных разводах дорожной грязи. Обняв себя руками, Винчестер пытался понять, куда ему идти. — Я не всегда понимаю простые вещи, — заговорил ангел размеренно, словно репетировал фразу в таком виде в голове. — Если я должен понимать сейчас… — он покачал головой, и что-то беспомощное в выражении его лица заставило Дина поморщиться. Охотник резковато покачал головой. Он сам понимал себя очень условно. — Доверься мне, — попросил Кастиэль хрипло, и каждый звук отражал то, какую важность имеет эта просьба. — С чего? — спросил он с притворным недоумением и уже не скрываемым отчаянием. — Слышал, ты выбрал другой объект, чтобы его пялить! — язвительно выплюнул Винчестер, даже не пытаясь убрать из голоса боль. — Серьезно?! — воскликнул он. — Бальтазар?! — Имеешь ты что-то против Бальтазара? — уточнил ангел серьезно, чем вызвал истерический смех. Винчестер отошел, оказавшись на центре дороги, но не слишком понимая, как. Окружающее пространство воспринималось урывками, и он огляделся, отмечая, что пока к его счастью машин нет. — Дин, прошу тебя, — перестав топтаться на месте, Кастиэль подошел к нему, не касаясь, замирая на расстоянии чуть ближе нормального. Намного дальше нормального для него. Гипнотизирующе глаза поймали взгляд Винчестера в ловушку. — Ты сказал, что меня достаточно, — Дин качнул головой. — Не суетись, я понимаю… — Сказал ты, что нам нужен опыт, — с ужасом, словно не понимая, как Винчестеру пришло в голову сомневаться, ответил Кастиэль. Нарушая последние представления о личном пространстве, он вцепился в плечи Дина. — Не думаешь же ты… — А что мне думать?.. — Ты сказал, что нам нужен опыт, я получить его хотел для нас, — ангел растерянно качнул головой, и осипшим окончательно голосом позвал: — Дин… Винчестер прижал ладонь к лицу, поджимая плечи и пытаясь отступить, но руки Кастиэля сжались лишь крепче. — Дин… — Чего же меня в бордель не отправил? — простонал Винчестер, понимая идиотизм ситуации. — Мои прикосновения выносишь ты с трудом, тебе и так не просто. Я не заставил бы тебя идти на жертвы. Так будет проще для тебя, а мне все это легче. Чувствуя, как истерический смех рвется наружу, охотник фыркнул, отчаянно мотая головой. Не было ничего нормального в происходящем. Объяснение столь же глупое, сколько искреннее, было простым и понятным, но принять он его не мог. Обида душила, кажется, еще больше. Облегчение словно пришло не до конца, так и повиснув в отдалении, усугубляя все многократно. — Дин, я просто хотел сделать то, о чем ты просил, — почти жалобно произнес Кастиэль, и Винчестер взорвался, толкая его руки: — Не так! — крикнул он. — Не с ним же! — Не знал я, что ты против Бальтазара… От ошеломительного непонимания перед глазами помутнело. — Да при чем тут чертов Бальтазар! — заорал Дин, что есть мочи, игнорируя то, что его крик эхом разносится по округе, и сиплым шепотом, кажется, сорванным голосом закончил: — Он — не я. Кастиэль ошеломленно замер. Зачем-то, словно откровений, за которые он себя не просто ненавидел, но презирал, было мало, Дин повторил: — Он — не я. Ты просто пошел и… — голос сорвался окончательно, кончился воздух. Винчестер обессиленно провел ладонью по лицу, растирая губы, с трудом сдерживая крик, на который не было сил. — Не это ты имел в виду, — ошеломленно пробормотал Кастиэль. Взгляд голубых глаз отражал смятение. Дин вздрогнул всем телом, неожиданно осознавая, что вопрос исчерпан. Обида даже не улеглась, а полностью пропала, и лишь неприятный скоблящий душу осадок зудел внутри. Он отвернулся, глядя на дорогу, и застонал, понимая, что вдали видно фары. — Позволь мне, — попросил Кастиэль, и Винчестер, заметив протянутую к нему руку, не слишком уже соображая, кивнул. Мгновение невесомости стерло мир.
