The one and only
2 мая 2021 г., 19:32
Давид не смог бы точно ответить, в какой момент задержал взгляд на чертах её лица, но когда поймал самого себя на беззастенчивом разглядывании, оторваться не имел ни шанса. Она была прекрасна. Волосы из медного сплава распадались по плечам лёгкими локонами. Женя Сафина завораживала как сложный в исполнении проект или действительно хорошая книга.
Давид не просто заметил её на Зимнем празднестве; он поймал себя на том, что неумолимо буравит взглядом её тонкий стан всякий раз, как она оказывается поблизости. Что-то в ней неизменно притягивало, по-настоящему манило. Всякий раз, засматриваясь на неё, он подмечал что-то новое. То, как морщились её глаза, когда она улыбалась, а один из зубов в верхнем ряду был самую малость кривоват. То, как портниха неизменно держала голову высоко поднятой несмотря на злые шепотки вокруг.
Давид знал все эти слухи наизусть. Женя — собачонка королевы. Женя спит с королём. Женя не может называться гришем, поскольку портные ими не являются. Давиду претила вся грязь, кружившая над ней, куда бы та не последовала. Ему не была известна правда, но это и не волновало его. Он лишь знал, что она обладает самой заразительной улыбкой на всём белом свете, а ум её остёр, как кнут. И никто не был способен поддержать беседу так искусно, как Женя Сафина, главная портниха Большого Дворца.
Женя всегда была его другом, но первый укол влюблённости поразил сердечную мышцу, когда однажды она села перед ним и резко спросила: «Сколькое ты знаешь о ядах?» Он не знал, что двигало ею, но они обсуждали достоинства и недостатки различных ядов до самого рассвета.
С тех пор минули годы.
И сейчас он смотрел.
Ему не было дела до представления, устраиваемого гришами ежегодно для Зимнего празднества. Он знал всю изнанку трюков — более десяти лет наблюдал за манипуляциями с огнём, водой и ветром во дворах Малого Дворца. И те перестали вызывать интерес после первого же года.
Честно говоря, Давид пропустил бы Зимнее празднество, как делал по прошествии прошлых лет, если бы Женя не упомянула его. Он ненавидел разговоры, шум и парадную кефту из жёсткой ткани, которую вынужден был надеть вместо привычной и удобной повседневной.
Но Женя собиралась пойти, и, быть может, завидев её, сильную, как сталь, пустым взглядом скользящую по роскоши убранства Большого дворца, он сможет поговорить с ней о чём-то кроме ядов и ценности титана. Он пытался ранее, но слова всегда умирали на языке прежде чем он успевал произнести что-нибудь стоящее. О её красоте говорят все кому не лень, потому комплимент не будет звучать хоть сколько-нибудь особенно. Но она в самом деле красива. Нет. Она самый красивый человек во всей Ос-Альте, но он не мог заставить себя сказать ей об этом.
Потому вместо того чтобы глазеть на ежегодное представление, сопровождающее Зимнее празднество, он смотрел на неё. Изучал силу её плеч и волну спадающих на спину волос. Как идеально сидит на ней позолоченная кефта; текучая грация, с которой девушка играет пуговицами, когда ей скучно. Он мог разглядывать её часами. Кладезь открытий в Жене Сафиной была неиссякаема. Это делало тяжесть его чувств невыносимой.
Женя начала оборачиваться, его взгляд метнулся к стене. Какая интересная... Мрамор? Камень? Заметила ли она, как он пялился? Обернулась ли, потому что почувствовала тяжесть взгляда? Или всего лишь хотела уличить момент и изучить подробнее его черты? Может она и вовсе не на него смотрела? Или всего лишь хотела узнать, который час? На стене не было часов, но, возможно, она не знала этого. Должен он встать поближе чтобы слышать её голос? Стоит ли попытаться выглядеть круто, раз уж она смотрит?
Его бровь соблазнительно изогнулась, и краем глаза Давид заметил, как она отворачивается со звонким смехом на губах. Он никогда не был человеком действия, скорее оставался тем, кто выстраивает планы из 17 шагов, но всё, чего ему хотелось в данный миг — подойти и поцеловать её. Однако Давид не был уверен в том, что ей это понравится. А потому продолжил изучать её замершую посреди зала фигуру.
Он обязательно поговорит с ней после празднества, но всё, на что он был способен сейчас — смотреть.
