Hello sweetie

      Чонгук вернулся в родной Тэгу довольно поздним вечером, даже ночью. Родителей дома не будет в ближайшие несколько дней, а младшенький уже должен спать сладким сном в своей мягкой кроватке, причмокивая губками и что-то бормоча во сне, как он это делал, будучи ребенком. Ах, чудное время сбитых коленок и сотен «почему?», каждое из которых Чон помнит и по сей день, никогда не забудется. Дабы не тревожить чуткий сон юного дарования, Гук отпирает входную дверь запасным ключом, что хранился под цветочным горшком на крыльце дома и направляется в свою старую комнату. К слову, здесь всё ровно так же, как он оставил, уезжая учиться в университет, а после, и оставшись работать в большом городе. К счастью, здесь протирают пыль и явно проветривают время от времени помещение, от чего нет ощущения затхлости в комнате. Приятно, когда за твоими вещами присматривают в долгое отсутствие. Особенно приятно осознавать, что заботится обо всём твой любимый сводный братишка, разлука с которым давалась ой как нелегко и на время отпуска брюнет планирует наверстать упущенное время за долгие годы разлуки.       Поставив чемодан в углу комнаты, Чон достал некоторые вещи, чтобы переодеться, так же документы, а разбор оставшегося барахла решил оставить на утро. Сейчас ему, с дороги, нужен лишь расслабляющий душ и уютная постель. А утром мужчина обязательно заглянет к младшему, порадует проказника своим прибытием и потискает его милые щёчки перед завтраком, пока последний будет визжать и звонко смеяться, прося прекратить. Невозможно дождаться.

***

      Что уж и говорить, а горячая вода действительно расслабляет затёкшие после перелета и долгого сидения мышцы, а теперь остаётся думать лишь о сне. Брюнет натянул свободные домашние штаны серого цвета, и хотел было поставить телефон на зарядку, но заметил на экране блокировки оповещение о трансляции.       — Макнэ, неужели ты плохо себя ведешь прямо сейчас? — и дабы убедиться в правильности своих догадок, Чонгук переходит по ссылке на сайт для взрослых и давится воздухом. Вот же дьявол… буквально. На голове мелкого ободок с красными пластиковыми рожками, на шее — черный тканевый чокер с кружевами по краям, черный свободный топ прикрывает лишь верхнюю часть торса, заканчиваясь в районе талии и открывая вид на подтянутый животик, а пальцы явно растягивали себя последние минут десять, которые старший благополучно пропустил, хотя, может это и к лучшему, потому что сейчас его малыш Чиминни заменяет свои маленькие пальчики пробкой с секретом, а именно — десятком, а может и больше, различных вибро-режимов, регулируемых пультом. Откуда Чон об этом знает? Смотрел на эту штучку в интернет-магазине, как раз хотел заказать, да так не успел, видимо не зря, т.к у блондина, как видно такая игрушка уже есть. И откуда только деньги берет на них? Хотя о чем это он? Очевидно, как день, что подобные трансляции приносят свою прибыль. Глаза юноши скрыты за черной маской, что благополучно сохраняет анонимность младшего.       Видеть всё это великолепие на экране просто невозможно. Невозможно, потому что Гук знает — мальчишка сейчас через две стены от него, в своей комнате, со вставшим членом, пихает в себя вибратор. Нет, нет, и еще раз нет! Кто как не старший брат сейчас поможет чертёнку? Конечно — никто, Гук любому кто посмеет приблизиться к малышу голову открутит в два счёта. Ну или пару рёбер сломает, чтобы неповадно было на его котенка слюни пускать и всякие другие жидкости тоже.       Отдых и сон откладывается на неопределенное время. Чон открывает свой чемодан, который хотел не трогать до завтрашнего дня и ищет одну очень простую, но довольно нужную сейчас вещицу. Маска, правая сторона которой была чёрного цвета, а вторая — белого, кажется, это из какой-то манхвы, но сейчас это совсем не имеет значения. Однако, сейчас очень важно сохранить анонимность для них обоих, а скрытая половина лица поможет в этом как нельзя кстати.       Не смея больше задерживаться, Чонгук направляется в комнату младшего и, постучав два раза, открывает дверь, которая оказалась не заперта. Оно и понятно, юноша уж точно не ждал гостей. Да он и внимания на стук особо не обратил, то ли возбуждение затмило разум, то ли просто не услышал. Это и не важно совсем, старший с упоением наблюдает как чертенок сжимает пальчиками бусинку затвердевшего соска и кусает пухлую губу, заглушая стон. Нет, так не пойдет, брюнет хочет слышать каждый звук издаваемый этим прелестным созданием. Футболка уже откинута в сторону и не стесняет движений, открывая взору подтянутое от усердных танцевальных тренировок тело.       — И чем же мы тут занимаемся, маленький мой? — делая шаг к кровати, усмехается Чон, наблюдая за рыпнувшимся в поисках чем бы прикрыться мальчишкой.       — А… хён… я тут это, просто, ну… Я не знал, что ты приехал.       Удивительная картина открывается взору. Подросток кое-как кутается в плед, и испуганно стреляет глазками то на брата, то на камеру, стоящую на штативе перед кроватью и запечатляющую каждое малейшее движение, то в ноутбук, и снова на камеру. Эмоции сменяются на его лице от радости, что приехал любимый хён, до паники, ведь он увидел то, что стыдно, о чем вообще знать никто не должен. Пак что-то лепечет, пытаясь придумать отговорку, не сразу замечая, что брюнет вообще-то крадется ближе, словно хищник, с нахальной ухмылкой и языком изнутри щеку натягивает, явно в голове перебирая дальнейшие действия.       — Малыш.       — Хёнушка, я все объясню, — мальчишка перебивает Гука, чем сильно огорчает его. Тц, нужно проучить этого мальчика, забывшего о том, что старших перебивать нельзя. И блондин старается как можно быстрее подползти к ноутбуку, чтобы отключить трансляцию, но его запястье грубо перехватывают, а от блеска в чёрных глазах напротив, становится немного боязно.       — Ты, маленькая шлюшка, совсем забыл как надо со старшими разговаривать? — кажется Гук перегибает палку, так как младший поджимает свои пухлые губки, отводит взгляд в сторону и жмурит свои глазки. Блять, надо помягче, ведь Чимин хоть и выглядит как дорогая проститутка, душа у него ранимая и ранить может любое действие или неосторожное слово.       А у Чимина в этот момент все вокруг обрывается, самый родной и любимый человек понял все совсем не так… или так? Ведь он же действительно занимался всякими непотребствами на камеру, не удивительно» что Чонгук говорит такие мерзкие вещи. Возбуждающие до одури, но в то же время мерзкие. Чонгук ведь для Чимина — Бог, самый лучший старший брат? который всегда защищал, всегда оберегал, обрабатывал сбитые коленки и заклеивал пластырем со смешными рожицами, поил тёплым молоком с медом, стоило заболеть горлу, и пел колыбельные, когда не получалось уснуть. А Пак чем отплатил? Торгом своей очаровательной задницы на камеру. Стыдно до невозможности. Страшно? Безумно. Как знать, может старший сейчас на него руку поднимет, и ведь прав будет. Из глаз грозятся сорваться непрошенные слезы, когда хватка на запястье ослабевает и отпускает вовсе, вынуждая блондина зажмурить глаза и не дать дурацким слезинкам сорваться с ресниц.       — Малыш, ты весь дрожишь, — Гук успокаивающе гладит тыльной стороной ладони щечку братишки и наклоняется к его ушку, чтобы оставить на виске легкий поцелуй. — Я бы никогда не обидел своего макнэшу, ты что? — губы старшего растягиваются в нежной улыбке, смотря прямо в глаза блондина, и очерчивает большим пальцем скулы по линии подбородка. — Ты у меня вырос таким красивым котёнком, точнее, сегодня дьяволёнком, — намекает на предыдущие трансляции Гук, давая понять, что давно следит за творчеством младшего. — Было просто невыносимо наблюдать за тобой через экран ноутбука и не помочь с твоей проблемкой. Я хотел сделать тебе сюрприз своим неожиданным приездом, а ты тут сам мне такой потрясающий подарок приготовил.       Чон вновь с интересом отмечает как на лице юноши сменяются эмоции от слов, шестеренки крутятся в его милой головушке, как смысл сказанных старшим слов постепенно доходит до этого очаровательного создания, как округляются его карие глаза и пухлые губки приоткрываются в немом звуке «о». Потрясающая картина, ничего не скажешь. Сейчас брюнет хочет поставить завершающую точку в мыслительном процессе Чимина и подтолкнуть его к правильным выводам, которые, как надеется Чон, приведут их к умопомрачительному заключению ночи.       — Ох, смотри, малыш, твои подписчики говорят что мы заболтались и пора перейти к более активным действиям, — мужчина обращает внимание на открытое в ноутбуке окошко сайта для взрослых, на котором прямо сейчас идет трансляция семейного воссоединения. Комментарии заставляют растянуть губы в усмешке и провести языком по внутренней стороне щеки, чуть оттягивая ее. «Хватит пиздеть, трахайтесь реще», «даЙтЕ мНе УжЕ сеХса», «Засади уже этой маленькой сучке», «натяни уже его рабочий ротик на свой ствол», «Я пришел сюда чтобы подрочить, а не следить за семейным воссоедтинением». Да кто Чонгук вообще такой, чтобы пойти против общественности? Тем более что планы и тех, и других совпадают.       — Хён, я не понимаю, ты не будешь меня ругать? — Чимин действительно не особо понимает, почему его брат не кричит, не ругается, не бьет посуду, не прерывает чёртову трансляцию, а хочет продолжить?       — Давай так, чертёнок, — старший гладит ладонью щеку Чим-Чима и проводит большим пальцем по его пухлым губам, прежде чем наклониться к его лицу и прошептать в губы, — извинишься своим сладким язычком.       Брюнет становится коленом на кровать, наклоняясь к лицу младшего, и припадает к манящим розовым губам, что на вкус словно персиковый бальзам для губ, которым, видимо, и пользуется Пак, это ощущается просто невероятно приятно. Его губки такие нежные и сочные, хочется сминать их и кусать до тех пор, пока они не станут яркого розового цвета. Первый полустон срывается с этих пухлых губ, заставляя рот младшего приоткрыться, а Гуку особого приглашения не надо, он быстро проскальзывает в манящую глубину языком, очерчивая зубы и дёсны, прежде чем коснуться языка и столкнуться с ним в страстном танце. Потрясающее чувство правильности заполняет все нутро, ни грамма сомнения не проскальзывает в мыслях Чона, сейчас все именно так, как должно быть. И ведь он предполагал, что оторваться от этих губ будет невозможно, на деле все оказалось намного серьезнее, оторваться от этого юркого язычка становится практически не-ре-аль-но. Будь он подростком, явно уже кончил бы от одного лишь поцелуя. К счастью, Чонгуку побольше лет, и выдержка у него с подростковых лет сильно возросла, так же как и техника, но все равно уже хочется намного большего.       А у Чимина разве что звездочки в глазах пляшут, и фейерверки вокруг рожек не взрываются. Будь он в диснеевском мультике, над их головами сейчас бы точно птички закружились, и какая-нибудь цветущая яблоня осыпала на них белоснежные лепестки. Тем временем мальчишка ладошками неуверенно скользит по крепкой груди брата — вверх к плечам и сцепляет пальчики в замок, обнимая его за шею. Приятно.       Чон же начинает спускаться поцелуями по подбородку, к шее, вырывая с уст младшего первый тихий стон и оставляет довольно яркий засос, который после зализывает языком и оставляет еще множество влажных поцелуев. Его ладони забираются под края пледа на плечах блондина, и осторожно, стараясь не напугать, опускают ненужную ткань до талии, открывая взору ключицы, к которым он тут же спешит присосаться и нежно покусывать. Убедившись, что мальчишка не стремится никуда бежать, ладонь Гука накрывает грудь дьяволёнка и сжимает пальцами бусинку соска, заставляя Чимина вскрикнуть, и выгнуться навстречу ласке. А новый протяжный стон срывается с его губ, стоит накрыть ртом второй сосок и чуть потянуть его зубами, прежде чем начать нежно посасывать нежную плоть. Короткие пухлые пальчики зарываются в черные, как смоль волосы и сжимают мягкие прядки, от чего у Чона самого из груди вырывается тихий собственнический рык. А после парень резко поднимается к лицу мальчишки, растягивая губы в хитрой усмешке.       — Малыш, поможешь хёну с одной небольшой проблемкой? — брюнет берет ладошку младшего и кладет на свой пах. Реакция Чимина в этот момент просто бесценна: щёки покрылись румянцем, кончики ушей покраснели, а пухлые губки приоткрылись в удивлении растягивая букву «о», небольшой проблемой, как же.       А удивляться мальчишке было с чего, ведь по ощущениям, через ткань домашних штанов прощупывается внушительных размеров член. Глубоко вздохнув и облизав губы, блондин несколько раз проводит по паху прямо через ткань, видя как во взгляде брата плещется желание, собственный член всё ещё скрытый под тканью пледа, болезненно дёргается, к счастью его ничего не сдерживает в отличие от того что находится сейчас практически на уровне груди. Чим подвигается к краю кровати и опускается на пол, потянув за собой и плед, все еще скрывая наготу бедер.       Чонгук это, естественно, заметил, но противиться пока что не стал — позже разберется с чужим стеснением. А пока, стоя перед ним на коленях, блондин тянется к резинке штанов и опускает их до самого пола, быстро избавляясь от ненужной ткани. Пухлые пальчики обхватывают твердый член, но их длинны не хватает, чтобы сомкнуться полностью, поэтому он прибегает к помощи второй руки. Очаровательная картина, от которой воздух с шипением вырывается из груди старшего, а Пак, словно бы не знает с какой стороны подобраться к настоящему члену, хоть множество раз насасывал на камеру резиновый, настоящий он в руках никогда не держал, от того и медлит, испытывая терпение мужчины, которого к слову, не много. Он ведь даже ещё не понимает какой властью обладает над хёном, стоя вот так вот перед ним на коленях, но скоро во всем разберётся.       — Ну же, детка, ты ведь много раз делал это с игрушками, — щёки младшего вновь вспыхивают, стоит упомянуть такие пикантные подробности его игр, — можешь начать языком.       Нет, Чимин вовсе не боится, что штука в его руках оживет и убьет его, но страх сделать что-то не так или не доставить удовольствия вовсе, заставляет волноваться даже очень. Оттягивая момент и собираясь с силами, он подхватывает большим пальчиком капельку предэкулята, сочащегося из дырочки, и размазывает по головке. Наклонившись ближе, берет головку в рот, обводя ее языком и начинает посасывать, вырывая из груди старшего брата рокочущий звук, который придает больше смелости для того, чтобы начать насаживаться до середины ствола. Чимин делает несколько пробных движений головой вперед-назад понемногу входя во вкус. Полностью отстраняясь, юноша дует на головку, создавая контраст ощущений, а после проводит языком — снизу от основания члена вверх, к головке, сразу же насаживаясь на нее ртом. Он обводит языком венистый орган и берет за щеку как последняя заправская шлюха, знающая свое дело. А после и вовсе старается брать как можно больше. На вкус совсем даже и не мерзко, немного солено, но ведь каждый пробовал свои слезы на вкус, они тоже соленые, немного по-другому, но смысл тот же.       От такого Чимина кроет не по-детски, у него во рту просто потрясающе, а юркий язычок точно знает свое дело. Такого дьяволенка никому нельзя отдавать, хочется закрыть дома и никому не показывать, хочется чтобы только с ним всегда рядом был таким, чтобы не дай Бог ни перед кем другим больше так не стоял и не открывался. А когда эта бестия отстраняется от члена, чуть переводя дыхание, от его нижней губы к головке протянулась ниточка слюны, смешанная с естественной смазкой, которую младший как-то очень умело пальчиками обрывает и размазывает по всей длине органа. Да, Чонгук хотел опробовать этот ротик в действии, а когда попробовал, подсел как на самый настоящий наркотик, чистейший героин и никуда с него так просто не соскочишь. А младший словно играется с ним — смотрит снизу своими шоколадного цвета глазами и ресничками как-то по-детски наивно хлопает, словно не он тут сейчас готов показывать всю радость глубокой глотки. И стоит ему вновь приблизиться к члену своими блядски пухлыми губами, взять головку в рот втягивая щеки, у Чона все тормоза слетают. Он со стола подхватывает небольшой серый пультик и включает, вибрацию той самой игрушки, которая находится сейчас в попке этого очаровательного создания, стоящего перед ним на коленях. Реакция последовала незамедлительно, младший вскрикнул от неожиданности и попытался соскочить с члена, но не так это оказалось просто. Рука Чона с силой надавила на затылок, не давая отстраниться, а напротив подталкивая к более глубоким действиям. Стоны, издаваемые младшим, приятной вибрацией отдаются по члену, вызывая неописуемо приятные ощущения, которые словами не описать.       Чимину бы сейчас просто отстраниться, перевести дыхание, так как сосредоточиться на минете когда у тебя в заднице вибрирует игрушка, ой как плохо получается. К счастью брат не насильник и дает пару секунд на передышку, которых хватает лишь на то чтобы схватить побольше воздуха в легкие прежде чем во рту вновь оказывается приятная тяжесть с солоноватым привкусом чужого члена. Много ума не нужно чтобы понять что Гук уже на пределе, по сбивчивому дыханию, и неожиданно резко толкающимся в рот бедрам становится все максимально ясно. Блондину ничего не остается кроме как постараться максимально расслабить горло и не сопротивляться, к счастью, от рвотного рефлекса помогли избавиться довольно частые трансляции и резиновые игрушки. Кончик носа все чаще упирается в паховую область мужчины, а по щекам младшего от напряжения стекают капельки слез, но отстраняться никто не собирается, слишком велико наслаждение причем обоих сторон. Пак старается одной рукой держаться за бедро брата, дабы не улететь от резких толчков и сжимает его мошонку, тем самым доводя того до финала.       С силой сжимая белокурые пряди волос пальцами, и утробно рыча, Гук изливается прямо в рот мальчишки, сразу же отстраняясь, чтобы дать тому глотнуть столь желанного сейчас воздуха. Чонгук нежно стирает дорожки слез большим пальцем прежде чем наклониться и оставить нежный благодарный поцелуй на пухлых губах, на которых отчетливо ощущается вкус собственного семени и смазки, чертовски пошлый момент.       Гук бы эти губы вечно целовал, их бы сожрать прямо сейчас, чтобы никому больше не достались, так сильно он от них зависим. И только давит языком, чтобы протолкнуться внутрь, горячего рта, как слышит довольно жалобный скулеж. Ну конечно, о себе позаботился, а про младшенького совсем позабыл, вот же бестолочь, он даже мысленную пощечину себе дает, прежде чем опуститься на одно колено и подхватить под коленями младшего обнимая его второй рукой за плечи.       — Сейчас, маленький, потерпи, — довольно нежно шепчет Чон, опуская тельце на кровать и как-то по-особенному трепетно целует вспотевший лоб, — теперь дай хену позаботиться о тебе.       И он позаботится, хорошо позаботиться. Гук чмокает мальчишку в скулу, спускается ниже, к линии челюсти, на шее и вовсе оставляет засос, а стоит изящным пальцам скользнуть по ребрам вниз, Чимина и вовсе подбрасывает на кровати, выгибаясь грудью навстречу касаниям и протяжный стон сообщает о том что ему приятно, даже очень. Ухмыльнувшись старший спускается поцелуями ниже и аккуратно разворачивает податливое тело на живот, и… да, про игрушку уже успело позабыться. К счастью, пульт не далеко и брюнет сначала сбавляет скорость до минимума, чтобы не шокировать юное создание, а после и вовсе выключает, от чего младший облегченно выдыхает.       У Чонгука снова стояк каменный, хоть и кончил только что. От такого открытого вида, братишки перед ним, который для него сейчас ноги в стороны разводит и от его ласк стонет и плавится словно мороженка в жару. Гук оставляет легкие поцелуи на лопатках паренька, лижет и слегка прикусывает кожу. Тюбик с лубрикантом уже в руках и содержимое распределяется по пальцам, и растирается немного, согревая субстанцию. Пробка осторожно извлекается из немного растянутой дырочки и заменяется сразу же двумя пальцами старшего брата.       — Хё…ён? — скулит юноша и немного ерзает, сам не знает что хотел сказать, но старший его и без слов понимает.       — Потерпи, маленький, мои пальцы побольше твоих крохотулек будут, — Гук усмехается осторожно двигая пальцами внутри, растягивая податливые стеночки. Конечно же он не садист и не станет вредить любимому братишке. Пробка конечно значительно облегчила процесс, но подготовить Чим-Чима нужно хорошо. Мальчишка ещё никогда не занимался настоящим сексом, только с игрушками и те не большого размера и пихать их в себя до конца он словно боялся. И Чонгук это прекрасно знает и терпеливо растягивает блондина. Собственный член конечно же уже требует к себе внимание, но собственное желание катится в дальний угол. Разрядку один раз уже получил, а значит сможет продержаться и подольше. Брюнет шепчет ласковые слова говоря какой у него умничка макнеша и как хорошо тот принимает в себя уже целых три пальца и какие потрясающие у него стоны. Сам же Чон пытается найти ту самую точку, и когда он уже готов паниковать, Пака выгибает дугой, а с губ срывается вскрик, каких этим вечером парнишка еще не издавал. Кажется оно, и чтобы убедиться в своих догадках, Гук снова нажимает подушечкой пальца в том месте и эффект повторяется, а мальчишка сам начинает толкаться бедрами назад, стараясь трахнуть себя чужими пальцами. Охуенный вид, если честно, открывается сзади. И брюнет любуется им, раздвигая округлые ягодицы и любуясь сжимающейся дырочкой. Издаваемые в этот момент младшим хнычущие звуки туманят рассудок, член болезненно дергается и это просто финальная стадия когда хоть как-то можно было сдерживаться. Всё, теперь только дальше, теперь только больше, теперь только глубже. Старший выдавливает лубрикант на пальцы и распределяет по собственному члену, после чего пристраивается головкой ко входу, согнув чужую ногу в колене и уводя ее чуть вбок, коротким и резким толчком проникает внутрь податливого тела лишь головкой. Блять, как же в мелком узко, иногда в это сложно поверить учитывая его хобби, но проверив на собственном опыте убеждаешься что малыш чист и практически невинен.       — Хён, больно, — блондин морщится, старается отползти, соскочить с члена который даже наполовину не проник внутрь, но крепкие руки удерживают на месте, сжимая бедра и впечатывая в кровать.       — Макнэ, скоро все пройдет, обещаю. Постарайся расслабиться, –на ушко шепчет Гук, поглаживая спину младшего и оставляя нежные поцелуи на плечах и шее.       Возбуждение Чимина, кажется стало понемногу спадать, а этого допустить было никак нельзя. Чон запускает руку под юное тельце нащупывая сосок, начинает играть пальцами с бусинкой, немного сжимая. Вместе с этим, накрыв губы мальчишки, вовлекает в глубокий поцелуй заставляя языки сплетаться в страстном танце. Постепенно мужчина проталкивается все глубже в нутро младшего, и губами ловит приглушенные хриплые стоны. Свободная рука обхватывает аккуратный член юноши приятными ощущениями отвлекая от прожигающей задницу боли.       Еще пара минут и он полностью внутри и остановившись, дает Чимину привыкнуть к новому для него ощущению наполненности, ощутить как это когда внутри тебя горячий и твердый член, а не резиновая игрушка. А Пак пошевелиться боится, ведь шелохнешься и внутри словно тысячи иголок впиваются, что будет завтра, вообще представить страшно. К счастью язык хена на шее отправляет в поднебесье, а его ладонь на небольшом члене, еще дальше. Когда распирающие ощущения внутри стали более менее терпимыми, сделав глубокий вдох через нос, мальчишка на пробу чуть ведет бедрами, а брюнет принимает этот жест как призыв к действиям.       Чонгук самую малость отстраняет бедра и медленно входит до основания снова, не получая особого сопротивления, делает еще несколько таких же плавных движений, слушая в ответ слабые стоны младшего. Навредить мальчишке страшно, поэтому Чонгук не спешит переходить на быстрый темп, хоть и очень хочется. Вместо этого припоминает где до этого нащупывал тот самый комочек нервов, пальцами и выйдя наполовину, толкается вперед резче чем до этого. Чимин в этот момент аж бедрами дергает заставляя брата зарычать от удовольствия, и стонет запрокидывая голову назад. Да, вот оно, то самое. Новый толчок и очередная музыкальная симфония издается связками Пака. У Чонгука в этот момент самооценка до небес подскакивает и он набирает темп, выбивая из младшего все больше и больше этих прекрасных звуков. Звонко шлепает по ягодице от чего мальчишка вскрикнув выгибается словно потягивающаяся кошка, а после повторяет такую же процедуру со второй ягодицей, с усмешкой наблюдая как кровь приливает к отпечаткам его ладоней окрашивая молочную кожу в яркий розовый цвет.       Выходя из младшего полностью, и раздвигая половинки в разные стороны, Гук любуется как растянутая и растраханная дырочка сжимается вокруг пустоты и резко загоняет член до основания, а после опять выходит и толчком заполняет нуждающуюся в нем пустоту. Брюнет доволен своей работой как никогда, в частности от того что под ним сейчас лежит не какой-то парень, а его любимый макнэ, которого хотелось давно и до боли в яйцах. И не видеть сейчас лицо возбужденного младшего, ничто иное как самая настоящая пытка. Именно поэтому в очередной раз выйдя из тела блондина, разворачивает его на спину и ворвавшись в жаждущее нутро, срывается на быстрый темп. Вид Чимина, с покрасневшими щеками, искусанными губами и слегка подкатывающимися в удовольствии глазами, стоил месяцев воздержания, а лодыжки закинутые на плечо, становятся личным наркотиком. Юноша под ним такой податливый, стонущий, выгибающийся от каждого толчка, рожки давно слетели с макушки и сейчас болтаются где-то на затылке, а сам сжимает простынь пальчиками до побелевших костяшек и голос срывает. Еще бы не срывать, когда твой мокрый сон воплощается в реальности, да еще и ощущается в десятки раз приятнее. Тут не только стонать, кричать от удовольствия будешь.       — Хён… я скоро к…кон… мммхм… — произнести предложение полностью получается не очень хорошо, к счастью, старший его вновь прекрасно понимает и не смеет отказывать своему маленькому.       Чон наклоняется ближе и впивается в пухлые губы с поцелуем, жадно кусая их и всасывая в себя юркий язычок парнишки. Ладонь накрывает небольшой член и двигает ей в такт своим грубым толчкам. Прошептав в губы слова разрешения, увеличивает темп.       — Ахх… хён, я люблю тебя, — с этими словами Пак заливает спермой чужую ладонь и пачкает собственный живот.       Гук же чувствует как в плечи впиваются короткие ноготки и завтра там явно проявятся следы прошедшей ночи. Разрядка младшего провоцирует на финал и самого Чона, а произнесенные слова и вовсе добивают, заставляя излиться прямо в зад Пака. На несколько мгновений роняя голову на подушку рядом с блондинистой макушкой, а немного переведя дыхание, плавно выходит и прерывает трансляцию, оставив прочтение комментариев на завтра.       — И я тебя люблю, Чим, — откидывая маску на стол, рядом с ноутбуком, парень ложится рядом с разморенным Паком и чмокает того в уголок губ наблюдая как постепенно до младшего доходит смысл только что озвученных слов. Но это правда, они действительно любят друг друга, и это начало их общей истории, где Чимин кончая, будет шептать свою коронную фразу не грёзам о Чонгуке, а ему самому.