"Ты такой сильный"

Коньяк отлично помогает снять стресс, полученный от пресс-конференции. Глоток за глотком, глоток за глотком, стакан пуст. Третий стакан наполняется уже более уверенным движением. К чёрту эти вопросы про личную жизнь молодого создателя vmeste. К чему они вообще? Разве не интереснее спросить про путь становления компьютерным гением, разве им не интересно узнать о трудностях, с коими пришлось столкнуться, неужели всё крутится около постели? Фу, какая похабщина. Не о таком он мечтал, представляя приложение на сцене. Кому тогда были обращены эти слова о развитии и совершенствовании? -Они даже не представляют, насколько они жалки и насколько я их презираю. Не переношу, - алкоголь заметно развязал язык Разумовскому. Это негодование разносится по пустому офису, отражаясь от витрин. Античные скульптуры, казалось бы, молча соглашаются. И лица у них чуть перекошены, а руки оторваны. Никогда Разум не понимал, стоит ли придавать этой детали какой-либо смысл. Известно ведь, что такой дефект был получен вследствие неудачной транспортировки, но насмешкой это выглядит над человеком, уставшим от постоянной битвы. -Они не готовы, слишком рано, Серёж, - холодный голос проникает в офис. -А когда, Олег? Если не я, то никто. Все думают о минутных развлечениях, я дал им возможность. Сам понимаешь – один я не справлюсь. Один я не вытяну Россию из этой задницы, в которой мы погрязли по самые уши. Сейчас выхода два: либо развитие через революцию, либо на дно, довольствуясь льготами и превосходными реформами, - последние слова он чуть не выплёвывает, вкладывая всё своё презрение и отвращение к режиму. -Один – нет, но ты не один, я с тобой, я всегда буду с тобой, вместе мы сможем изменить Россию навсегда. Тихими шагами он тенью подходит к другу, аккуратно забирая из его рук стакан. Приседает напротив на носочки, нежно берет его руки в свои, чуть сжимая их. Мерный штиль резко контрастирует с бурей, ураганом, штормом. Такие разные, непохожие. Потерявшиеся, но нашедшиеся при встрече. Пазлы напоминают друг другу, крепятся между собой, соединяясь в одну картину. Признаться, иногда Разумовский сравнивает их со стихиями. Бесконтрольный огонь, необузданное пламя, страшная стихия и спокойное море, тихий шелест волн, порой пугающий штиль, завораживающий своей тягучей безмятежностью. В шутку, конечно. -Серёж, Серёжа, посмотри на меня. Послушай. У тебя получится, вместе мы справимся, через несколько лет мы не узнаем эту страну, тут можно будет жить, а не выживать. Разумовского немного потряхивает от негодования и обострённого чувства справедливости. Но глаза напротив действуют намного лучше прописанных Рубинштейном пилюль в оранжевых контейнерах. Мелкая дрожь медленно сходит с хрупкого тела. Спокойствие постепенно сменяет приближавшуюся панику. Чистое небо заставляет подчиняться беспрекословно, будто за непослушание смертная казнь. На эшафот без права последнего слова. На ребёнка сейчас Разумовский похож. Такой беззащитный, потерянный, откровенный, душой наг. Его бы спрятать где-нибудь от этой несправедливости и жестокости, да вот только страшно его одного оставлять-сам себя пожрёт. Жалко его, ангела этого непорочного. Не в той стране, не в то время, не в том обществе. Только этот телохранитель и помогает не нырнуть в прорубь отчаянного безумия, захлебнувшись мыслями. Даже сейчас, мимолётно отвлекаясь от лёгких поцелуев костяшек друга, он шепчет ему что-то, надежду даря. -Серёж, Серёжа, ты...мы сможем спасти этот город, страну, людей. Мы не одни, таких как мы тысячи, миллионы, слышишь? Немного нервно, тот болванчиком кивает. Сквозь рыжые спутанные волосы проглядываются зажмуренные подрагивающие в судороге глаза и сведённые брови с морщинами. У Олега сердце сжимается от этой картины. Он берёт опущенную голову друга в свои руки, заставляя ему в глаза смотреть. Серёжа взвыть готов, у него глаза уже на мокром месте. Через секунду он утыкается носом в ключицу, судорожно вдыхая запах, слёз не сдерживая. Беспорядочно руками по спине водит, словно боясь потерять друга вновь: уверен, что в этот раз он точно не переживёт. Его же обнимают сильные руки, кутая в тепле и спокойствии, не позволяя тревоге и страху перейти дозволенный предел. -Спасибо тебе, я без тебя не справился бы. У нас обязательно всё получится, - с паузами проговаривает Разумовский, слёзы глотая. Волче отстраняетя, держа лицо Разума в своих широких, чуть огрубевших ладонях и принимается утирать стройные дорожки слез большими пальцами. Улыбка коснулась его уголков рта, морщинки сложились у глаз: -Ты такой сильный, я рад, что ты не сдаешься и чертовски горжусь тобой. Заплаканные детские глаза отрываются от пола и смотрят на друга. До чего же заразительна его улыбка! Гримаса тревоги и ужаса сходит на нет, заменяясь тихим смехом, дрожь пропадает вовсе. И вот, они уже вдвоём смеются. -Какой же ты красивый был сегодня на презентации. -Был? Волков, я тебя когда-нибудь убью! - смеясь воскликнул Разум. Чтобы прекратить поток угроз, Волков трепетно целует его, не отпуская лица из своих рук. Похоже, он и впрям не против умереть от его рук.