Секс... Втроём?

      — Ой, Джо~оске, — скучающе тянет Ниджимура, что лежал лбом на твердой поверхности обеденного стола.       — Мм? — Вопросительно промычал его собеседник в кружку, полную жасминового чая.       — Мне тут это... Пару дней не даёт покоя одна мыслишка... Немного неприличная мыслишка, — непринужденно, да и как-то задумчиво пробубнил японец, глядя себе между колен в пол.       Хигашиката скептически вскинул бровь, отвлекаясь от полотна раскрытой газеты, дабы взглянуть на своего горе-затейника, но кроме слегка покрасневшего ушка и растрепанных смешанно серо-черных локонов, разглядеть и нечего. Негромкий вздох, и он отпивает еще немного от горячего напитка.       — Ну... В общем... Чёрт, в мыслях это звучало намного круче, но... — Окуясу неспеша поднимается, и его возлюбленный видит в его лице сомнение и неуверенность. Джоске склоняет голову чуть в бок, с нежностью глядя на это чудо, ободряюще улыбнувшись уголками губ, ожидая чего угодно, — ты не... Ты не хочешь попробовать, ну... — чего же он так тянет, мнется как подросток? Уже столько лет вместе, а он что-то пошленькое сказать стесняется? Мужчина напротив вновь отпивает расслабляющего напитка, усмехаясь. Торопить он Ниджимуру не собирается, пусть проявляет свою храбрость и достоинство. Окуясу гулко сглотнул, а после на выдохе ляпнул, да с опаской, будто его за эти слова могут побить:       — С-секс втроем..? АЙ, БЛЯТЬ, ГОРЯЧО!!!       Он вмиг был обрызнут чаем, тем, что ошарашенный любовник щедро его окатил, не успев проглотить. Не специально конечно. Но вполне заслуженно. А с чего он такие неожиданные вопросы задаёт собеседнику, когда тот прилично чаёвничает?       — Твою же... Окуясу! — отбросив газету в сторону, а кружку оставив на столе, он привстает, чтобы дотянуться до "ошпаренного" любовника, — прости, я сейчас всё исправлю, — так и рядом с его ладонью, напротив несколько смуглого лица, появилась еще одна, призрачная, с розовой кожей и брильянтовыми пальцами. Чай небольшими каплями вернулся в кружку, а легкие покраснения на смугловатой коже исчезли, — не драматизируй, уж не настолько он был горячим. Так что ты там сказал? Я же всё правильно расслышал?       — ...Думаю, да, — теперь полностью сухой спутник жизни Хигашикаты стыдливо опустил голову, прячась от внимательных фиалковых глаз.       Джоске садится на прежнее место, с улыбкой наблюдая за будто провинившимся щенком. В голову лезли забавные мысли, глупые, и не очень, вопросы, один из которых он решился задать:       — Ну и кого ты собираешься звать? Из нашего окружения даже подумать страшно.       Окуясу вздрогнул, не решаясь поднимать глаз. А мужчина продолжает, откидываясь на спинку кресла, да поднимает руку, на которой он будет поочередно зажимать пальцы при перечислении потенциальных "партнёров".       — Коичи? Это будет последний секс в нашей с тобой жизнях, считай смертный приговор. Джотаро? Нет, он бы таких люлей тебе отвесил за предложение, — он весело рассмеялся, затем резко замолчал, бледнея, — ...Рохан? Даже представить страшно, чувак...       — Нет-нет-нет! — Перебил его Окуясу, активно махая руками в стороны, не позволяя и дальше перебирать местных "кандидатов", сам морщась при упоминании ядовитого змеюки мангаки, — фу, бля, нет. Я имел ввиду стандов, Джоске.       Ответ заставил японца замереть, изумленно устремить взгляд в глаза выдумщика. Использовать в сексе свой станд? Но разве это возможно? Хигашиката даже не задумывался о таком способе... Дрочки? Или это будет считаться за отдельную личность? Если бы он занялся сексом с Crazy Diamond, было бы это изменой? А есть ли у них соответствующие составляющие для плотских утех? Надо же, сколько любопытных вопросов Окуясу нагнал на своего любовника... А сам? Сам Ниджимура думал об этом? Джоске выдыхает, приходя в себя, и с легкой ухмылкой расслабленно опускает руки на не мягкие подлокотники софы.       — Во~от как, — наигранно задумчиво тянет мужчина, в чьих глазах на секунду сверкнул игривый блеск. Нужно же вытянуть из него эту информацию, верно? — интересно, однако. И как ты себе это представляешь? Расскажешь?       Окуясу немного... Подвис, услышав странный, неоднозначный ответ. Точнее встречный вопрос. Теперь его очередь удивляться и поражённо глядеть в хитрые сиреневые глаза любимого хафу. Он выпрямился полностью, чувствуя, как кровь степенно приливала к его щекам от неловкости и без того сильного стыда. Он же это не серьезно..?       — Чт... В смысле?       — В прямом, — не скрывая легкой улыбки, он устраивается поудобнее, наклоняя голову чуть в бок, как бы показывая всю свою заинтересованность, — Расскажи мне, что ты себе там фантазировал. Может быть, я соглашусь? — Говорит он уже тише, бросая томный взгляд сперва в черные глазки, затем сползая ниже к губам, шее, неприкрытым футболкой ключицам и, наконец, груди. А опуститься ещё ниже не позволял столик. Но уже только от одной этой зрительной пробежки у Ниджимуры младшего мурашки пробежали по спине. Джоске хмыкает и переводит всё свое внимание на собственную руку, а именно ногти, будто ныне это было самым интересным и важным. Он деловито рассматривал с разных сторон, будто в поиске недочётов, но в реальности ему было совершенно плевать, — или нет.       Окуясу всего передëргивает от подобной выходки. Так Джоске всё-таки решился в игры с ним поиграть... Даже не так, играет с самого начала, вот только официального объявления не было! Ниджимура сердечные приступы ловит от волнений и переживаний, а горе-муженëк и веселится с этого, хренов негодяй! Хочет грязных разговорчиков? Так пусть получит! Окуясу в отражение мужчины откидывается на спинку стула, а руки сцепляет в замок на животе. Так и взгляд переводит куда-то в потолок, копаясь в воспоминаниях, да и просто во избежание лишнего смущения от прямого зрительного контакта.       — Ну, я... Разное представлял. И The Hand и Crazy Diamond. А может, и их двоих сразу, — теперь уже он опускает уже более тёмный взор навстречу глазам любовника. Ухмыляясь, смотрит с неприкрытым вызовом, а Джоске меняется в лице, удивляясь подобной резкой откровенности. Так всё и сразу? А вот минутами ранее язык от смущения заплетался, как у какого-нибудь школьника. Но он не перебивает, а слушает затаив дыхание, — например... Хм, например, как мой The Hand держит тебя со спины, а я делаю всякие штуки с тобой там, внизу. А он в то же время целует тебя, кусает...       Рассказчик глядел на слушателя из под прикрытых век жадно, с практически полностью черными глазами, зрачки закрыли собой почти всю радужку. По мере повествования Окуясу липко обшаривал тело любовника взглядом, задерживаясь то на пухлых приоткрытых губах, то на васильковых глазах, ресницы которых взволнованно мило подрагивали, то на вздымающуюся широкую грудь. Ниджимура усмехается.       Всего парой слов выбил из колеи?       Как просто.       — А после этого, Джоске, — он судорожно вобрал носом воздух, сменяя улыбку на хищный оскал, — ты был бы зажат между нами двумя, и... О "двойном проникновении" слыхал? Так вот, мы бы делали это с тобой.       Джоске прикусывает нижнюю губу, закидывая ногу на ногу, вовсе меняет положение, с оглушающим скрипом ëрзнул задом по дивану. Нарастающее возбуждение уже не позволяло нормально сидеть, а чёртов Ниджимура только накалял обстановку. И как у него это только получалось... Поразительно. Только от одного акцента на последнем сказанном обращении к собственной персоне, у мужчины по животу пробежала сладкая дрожь. Каков извращенец, но любимого слушают дальше, сильнее вжимаясь в кресло. А от прежней уверенности и насмешки не осталось и следа, лишь нарастающее желание. Пошлое, грязное и развязное.       — Но я и представлял Crazy Diamond с тобой, — неосознанное движение языком по губам, скорее нервное, от нетерпения и ярких возникших образов из фантазий, нежели просто с целью увлажнить обветренные уста, — как ты бы прижал меня к стене, начал лапать и целовать меня... А потом бы я почувствовал ещё одну пару рук на себе. Как и губы на шее.       Слышен скрип зубов и гулкие вдохи и выдохи слушателя, который старается держать дыхание ровным. Ниджимура и сам понемногу плыл от нарастающего сексуального давления между ними, что наводит он сам, кстати! Гордость и довольство собой наполняли опьяняющим чувством превосходства, ведь он сумел довести своего парня до подобного состояния одними лишь словами. Спасибо Джоске за его заслуги, тем как он за время их отношений подбадривал, внушал уверенность в себе, показывал и доказывал, каким крутым может быть его бро. И на что в итоге напоролся?       — Продолжай, — выдыхает быстро и как-то сбито, не разрывая зрительного контакта. Глаза Хигашикаты по особенному обрели тёмный оттенок, они напоминали океан в ночи, освещаемый только пеленой звёзд в небе и одиноким полумесяцем.       Из глубин которого, вот-вот выпрыгнет хищная акула и утащит далеко за собой в бездну, чтобы сожрать, заглотив за долю секунды полностью свою добычу.       — Ой, ты уверен? Просто... — Окуясу приложил указательный палец к подбородку и сделал чересчур умное лицо, а после продолжил деловито, сверкая хитрым блеском карих глаз. Подразнить лишний раз Хигашикату для него — на вес золота, — я, видишь ли, стараюсь, говорю. А от тебя даже комментариев никаких. Может, я это всё делаю зря? Чт... Что?       Его дëрнуло от неожиданности. Ниджимура почувствовал невесомое касание к его плечам, до боли знакомое, сравнимо с призрачным дуновением. Он усмехается и поворачивает голову, чтобы увидеть и убедиться в своих догадках. И оказывается прав.       — Хочешь начать? Уже и станд свой позвал, — нахально скалит зубы, всё смущение давно улетучилось. Когда-то былой школьный хулиган полностью вошёл во вкус всей импровизированной ими игры. Он с чувством удовлетворения переводит взгляд к лицу своего любовника, а там его встречают с открытым желанием и жадной страстью, приправленным стыдливым стеснением. Стеснением за все услышанное и за то, что поддался.       — Нет, просто... Продолжай, — его голос стал тише и на тон ниже. От такого ответа у Окуясу словно вспорхнул комочек мелких мотылей в напряжённом и сильном прессе. Именно таким Хигашикату любили внимать, слушать и наблюдать за последующими эмоциями. И действиями.       — Хм, окей, но... Не знаю реально ли... У нас же, если наш станд цапнуть — боль мы, типа, чувствуем. А поцелуи? Или даже банально погладить? — он вернул всё своё внимание на сущность, явившуюся за его спиной, повернув голову. Сейчас он смотрел с неким любопытством, так близко изучая черты лица Crazy Di. Японец согнул руку в локте, чтобы затем нежно провести пальцами по розовой "коже" от подбородка по челюсти, затем к шее. Окуясу продолжил, завороженно глядя на профиль станда, что в ответ смотрел с тем же взглядом, как и у своего обладателя, вот только присутствует в нём доля нежности, — тогда бы ты чувствовал мои поцелуи на себе, Джоске. Но даже так, ты бы забрал меня от Crazy Diamond, чтобы лично засосать меня. И вина тому твоя ревность. И жадность. А он бы вернулся к шее, но уже кусал. Сильно и больно. Он тоже не хочет меня отдавать.       — Ты в этом так уверен? — сбивчиво выдыхает Джоске, пялясь хищно на пару, не отрывая глаз от движений пальцев, прикосновение которых он... Ощутил? Нет, скорее всего просто кажется. От напряжения его пальцы нещадно впиваются в обивку подлокотников потрëпанного временем кресла. Но-но, нужно показать свою непредвзятость, чего это Окуясу такой довольный? Дрожь в руках, что так старательно пытаются скрыть, пока тянутся до бокала на столе с уже остывшим напитком. Бледные пальцы обхватывают кружку целиком и полностью, подносят её к пухлым губам, она уже не опаляла ладонь.       — Еще бы, Джоске. Ревнивец, что пиздец. Ревнуешь даже к себе самому. Как сейчас, например, — улыбается уголками губ, упиваясь реакцией любовника, что так старается скрыть своё напряжение, попивая чай, — если я его поцелую, ты же взорвёшься от злости. Хотя, по сути, я буду целовать тебя. Да, здоровяк?       Ласковое обращение уже к розовому станду в голубой сияющей алмазной броне. Его трудно назвать гуманоидным, как, например, The Hand у Окуясу. Crazy Diamond был чётким воплощением человека, те же черты лица, тело, всё при нём, и такой тип не редок, что может подтвердить станд Джотаро Куджо. Воплощение души, без прикрас, только истинные желания и намерения своего хозяина, их воля и сила духа. Ниджимура не может не усмехнуться этим фактам, ведь то, как смотрит душенька Хигашикаты, говорит о многом. И если этот взгляд так молит о поцелуе — японец подарит его, притягивая лицо с изящными чертами к себе пальцем за подбородок, касаясь своими устами особенно пухлых малиновых губ. Сперва мягко сминая удивительно теплую кожу, а после углубляя поцелуй, пробуя под новым углом. Удивительно то, что фантом не стоял столбом, а вполне себе отвечал так, как умел только его хозяин. Логично отчасти, иметь навыки своего обладателя, но хотел ли тот самый обладатель, чтобы он сейчас целовал Окуясу в ответ? Ниджимура приоткрывает ресницы, не отлипая от пунцовых уст, и подглядывает за одинокой фигурой в кресле, роняя смешок в поцелуй. Как его прожигали томными очами... Вот-вот и Окуясу загорится от такой угрозы, как ему казалось. Но на самом деле, бедного Джоске трясло от чувств и эмоций. Он ощущал касания губ на своих, пусть и слабо, когда смотрел напрямую и знал, что целуют не его. Но если прикрыть веки и не кусать так сильно губы, можно подключить фантазию, расслабиться и тебя действительно будто кто-то целует. Хигашиката напряженно бегал в собственных мыслях, поражаясь открытиям каждый раз. Как он не догадался раньше?! Удары, порезы — всё это отражалось на его теле во время боя со стандами. Тогда естественным будет чувствовать на себе прикосновения поприятнее... Поразительно!       — Окуясу, — отрезает сухо, даже как-то хрипло, но никак не угрожающе или злобно. Всё это было настолько странным, и никак не наехать на Ниджимуру за разврат не в свою сторону, ведь Джоске всё чувствует на себе. Их всего двое, но и одновременно трое. Как же сложно! — Ла-ладно, ты оказался прав, сдаюсь. Поэтому... Подойди, пожалуйста, ко мне. Не хочу, чтобы ты отдавал всё своё внимание ему.       И Окуясу отстраняется от алмазного станда с мягкой улыбкой, что так щепетильно теснит щеки. Он резво поднимается и чуть ли не запрыгивает к любовнику в объятия, хитро хихикая и прижимаясь со своим любимым чувством победы. А его и обнимают дрожащие длани с привычной нежностью, покрывают поцелуями впалые скулы, на которых тонкими полосами проходили шрамы, и наглаживают широкую спину. Как бы зол, как бы нервозен Джоске ни был — к Окуясу он всегда будет проявлять тактильность нежно, самым слащавым и ванильным образом.       — Я же говорил. Ревнуешь, хотя и не к кому, — игривое замечание в хрипловатом голосе, пока его обладатель тонет в чужих глазах, излюблено прижимаясь лбом ко лбу. Замечательное время, когда джоске не выстраивает свой помпандур, и его длинные локоны красиво обрамляют лицо и плечи. А еще можно трогать его волосы сколько душе угодно, массировать кожу головы, ведь Хигашиката просто обожает это. И его личный хулиган только и рад сделать приятно своему любимому всеми своими силами, — он — это всё тот же ты. Так ты не против? Всего один разочек. Если не понравится — больше ни разу об этом не ляпну, обещаю.       Джоске хмурит свои изящные густые брови, ведь сейчас на него глядели настолько невинно, словно дитя выпрашивало на день рождения маленького и хрупкого котёнка в подарочек. Как он будет любить, заботиться и дрессировать, и прочие словечки мольбы и красивые обещания своим грозным родителям. Мужчина вздыхает не в силах более смотреть на это и опускает длинные ресницы.       — Только не строй эти щенячьи глазки, прошу... — усмехается по-доброму, принимая всё своё поражение. И правда, в их маленьком эксперименте не будет третьих лишних глаз, никаких проблем с выбором партнера, вопрос только в том, имеются ли их стандов половые органы? Нужны ли они им в процессе, пригодятся ли? Сейчас они и проверят, — ладно, ладно... Как я могу тебе отказать?       Окуясу скалится с довольной миной, его маленькую прихоть согласны выполнить, это ли не круто? И ему совершенно наплевать как, пусть выбирает Джоске, свои фантазии японец уже выложил, а там, если любимому понравится... Можно попробовать и с The Hand. Ниджимура с нежностью впивается в пухлые губы, выражая в этом поцелуе и робкую благодарность. Да и давно хотелось уже засосать Джоске, сидит себе нецелованный сколько... Пару часов? Непорядок! Непозволительно долго. Это надо исправлять! А поцелуи с трепетом принимают, обнимая крепче и поглаживая изгибы лопаток и спины.       — Тогда... В спальню? — Первый разорвал поцелуй Окуясу, отстранился всего на пару сантиметров от манящих губ, заглянув следом в аметистовые глаза. Джоске в ответ кивает с легкой улыбкой, опуская руки с своего неугомонного парня, напоследок огладив плечи. Там будет удобнее всего. Да и пачкать мебель лишний раз не хотелось, и полезные прибамбасы под рукой, как бы часто они не нарушали самое романтичное и правильное место дислокации... Молодые, с горячей кровью и неисчерпаемой любовью друг к другу, так что ничего удивительного в этом нет.       — Слезай давай, хулиган. Конечно в спальню.       Разогнал кровь, фантазии и "настроение" поднял, а спрашивает ужасно глупые вопросы! Всё-таки, что-то остается неизменным.