Наш милый дом

Чита аккуратно и максимально тихо проворачивает ручку входной двери и хмурится, потому что дверь не запрета. Опять. На улице уже давно темно, но это никогда не мешало ей гулять столько, сколько ей захочется. Будь то прогулки с Челябинском, или же одиночные, когда компанию составляют только наушники, в которых громко играет металл и тяжёлый рок. Но каждый раз возвращаясь домой она находит дверь не запертой. И это вызывает в ней такие спорные чувства. Потому что этот жест, сделанный Улан-Удэ, так и говорит, что дома её все ещё ждут, волнуются и ценят, как бы там ни было и что бы не случилось. Казалось бы, можно было бы вообще не думать об этом. Просто зайти, найти на кухне что-нибудь съестное и запереться в комнате до тех пор, пока брат не постучит в комнату, говоря, что завтрак готов. Вы не подумайте, что она сразу срывается с места и бежит обнимать его, улыбаться и хвалить то, что он приготовил, нет. Она лишь сухо отвечает, что не собирается завтракать и чтобы тот не страдал такой фигнёй. Сэсэг знает, что ранит этим брата. Знает, какое печальное у него делается лицо, когда он закрывает дверь. И это заставляет её только больше страдать. «Глупый Улан-Удэ»,–бормочет себе под нос и всё же открывает дверь, переступая порог. Сразу прислушивается, слыша мерный шум из гостиной. Алханай уже знает, что увидит там, но всё равно сбрасывает грамосткие ботинки и идёт, не издавая ни звука. А стоит ей заглянуть в зал, освещённый лишь светом телевизора на котором шло какое-то комедийное шоу, как она убеждается в своих догадках. Уланов не меняется сколько по утрам на него не ругайся. Всё равно ведь ждал сестру до последнего, но уснул, стоило перевалить за час ночи. Девушка сама себя кусает за губу, приглушённо шипит, ероша свои короткие волосы. Снова это нечто душит её. Но она лишь укрывает пледом, что сполз на пол, брата и выключает плазму. Невыносимо. Томбой покидает просторную комнату, решая выкинуть из головы это навязчивое ощущение,и , казалось бы, уже расслабилась (или сделала вид, что расслабилась), как снова встаёт в ступор. Стоя на кухне и сжимая кулаки от негодования, Чита видит оставленный братом ужин для неё и Иркутска, который так же гуляет круглые сутки и застать его дома просто восьмое чудо света. Она до скрежета сжимает зубы, поворачивается на все 180°, и уверенным шагом удаляется к себе, плотно запирая дверь, точно так же как свою сущность. Теперь наступает время агонии, когда пацанка то лежит на кровати, избивая подушки, то ходит по комнате, закрывает и открывает шторы и окно. Она ругается на Удэ. Сердится самоу себя, тиская за короткие волосы перед зеркалом. Тысячу раз пытается отвлечься на новостную ленту в Инстаграме, но ничего не помогает, сколько не бейся. И тогда, она принимает самое странное решение, которое могло бы быть. После которого утром Улан-Удэ обнаружит пустующие тарелки на кухне и крепко спящих на полу в комнате Читы сестру и брата. Ночью девушка вызвала домой Ангарского, чуть ли не рыча в трубку, что если тот не придёт, то она отделает его по полной программе. Старший конечно напуган не был, но удивлён уж точно. И он пришёл, как она и просила, и они съели ужин, что так старался приготовить их общий брат, и уснули дома. То отвратительное чувство отпустило Читу, говоря ей, что она поступила правильно. Удэ будет счастливо улыбаться и плакать от переполняющей радости. Утро это будет самым приятным за последние годы. А чувство, что так мучило Читу, была совесть.