Депрессивный тип

      С самого начала всё пошло не так. После падения Кроли рыдал не переставая. Ни пинки Хастура, ни подзатыльники Лигура ни к чему не привели. Кроли забился между камней Преисподней и заходился в горьком плаче, периодически икая и истерически всхлипывая. Наконец, явился Вельзевул, выдернул за хвост мокрое от слёз пресмыкающееся и, закинув в расщелину, ведущую на поверхность, прожужжал:       — Нечего здесь слякоть разводить. Ползи наверх и напакости хорошенько, может легче станет.              Кроли, хлюпая и утирая распухший нос кончиком хвоста, пополз наверх. В Эдеме легче не стало. Увидев расхаживающего по стене прекрасного ангела с огненным мечом, Кроли так сильно зарыдал, что птички испуганно вспорхнули с крон деревьев и улетели кто куда. Кроли заполз под яблоню и свернулся клубочком. Он надеялся заснуть, чтобы хоть как-то забыться. Не тут-то было. Тёплая ладошка коснулась согретой солнышком шкурки и ласковый голосок произнёс:       — А кто это у нас такой хорошенький? Ужик! Адам, смотри, ужик!       Кроли попытался зашипеть, но вместо этого из его глаз полились слёзы.       — Ну, не плачь, не плачь! — Ева прижала ужика к мягкой груди. Кроли, вспомнив божественное тепло любви Матери, разинул пасть и возопил от горя. Два человека были в полной растерянности, не зная, как остановить поток непрекращающихся слёз, лившихся из глаз необычного существа. Ева интуитивно стала укачивать Кроли, напевая первую в мире колыбельную и вскоре ужик забылся тревожным сном.       — Ну что нам делать с этим созданием? — спросила Ева у Адама.       Адам, суровый, бородатый мужчина, напрочь лишённый сантиментов, поразмыслив, решил позвать ангела со стены. Пусть разбирается со странной змеёй.       Азирафель, дежуривший у восточных врат Эдема, почесал подбородок, разглядывая ужика с самым несчастным выражением мордочки, которую он когда-либо видел в Эдеме. Ангел отправил двух людей погулять, а сам дотронулся до нагретой солнцем чёрной кожи. Ужик вздрогнул, как от ожога, раскрыл глаза и в ужасе уставился на ангела.       — Тише, тише, — произнёс Азирафель, — ты кто такой?       Кроли так испугался, что даже не понял, как обратился в человека. Он сидел на земле, нервно натягивая на голые ноги чёрную хламиду.       — Демон, — задумчиво произнёс ангел, разглядывая худосочного человека с яркими, медно-красными волосами.       Тонкий, костистый нос Кроли сморщился, губы задрожали и демон, к изумлению ангела, заплакал. Кроли старался сдерживать слёзы, как мог. Но из расширенных до размеров крупных пуговиц глаз слёзы текли сами собой, затекая в полуоткрытый алый рот. Демон прерывисто дышал, пытаясь выровнять дыхание и не всхлипывать. Через несколько секунд нос Кроули покраснел, забился и он закрыл лицо руками.       — Ты чего? — не зная, что сказать, произнёс озадаченный ангел.       Демон помотал головой и, вжав красивую голову в худые плечи, зашёлся рёвом.       — Ну, будет тебе, успокойся, — Азирафель уже битый час сидел рядом с демоном, слушая непрекращающиеся стенания:        — За что? За что? (Театральное заламывание рук).       — Я не хотел… (Отчаянное раскачивание из стороны в сторону).       — Я же только спросил! (Возведение очей к небесам).       — А меня… (Всхлип)       — В се-е-е-ру-у-у, у-у-у! (Дикое завывание).       Азирафель сочувственно вздыхал, гладил демона по острому плечу и даже предложил оторванный от белоснежной рубашки кусочек мягкой ткани, чтобы демон высморкался.       — Может, яблочка? — Ева, сама чуть не плача, на четвереньках выползла из-за ствола Древа, уселась рядом и протянула Змию наливное яблоко.       Кроли, всхлипывая, взял плод и откусил кусочек. Пожевав, он передал яблоко ангелу. Тот попробовал плод и передал Еве. Первая женщина на Земле, откусив изрядный кусок, поделилась с Адамом. Так и сидели они вчетвером под Древом, передавая по кругу яблоки, пока не наелись и не улыбнулись друг другу довольные и сытые.       — Ну что ж, я, пожалуй, пойду, — сказал ангел, вытирая рот и отряхивая чуть испачканную яблочным соком одежду.       Глаза Кроли тут же увлажнились.       — Я приду, подежурю и приду, — поспешно произнёс ангел. — На тебе, — он оторвал ещё один кусок ткани от своего одеяния и протянул демону. — Глаза вытри, воспалятся ещё.       — С-с-спасибо, — тихо произнёс Змий и улыбнулся. Улыбка у искусителя была светлой и грустной.       Несколько дней спустя, Азирафель, понимая, что потоков слёз не избежать, запасся заранее. Они стояли на стене Эдема, ангел и демон, провожая взглядом удаляющиеся фигурки людей.       — Это из-за меня, из-за меня они уходят! — Драматично провозгласил Кроли, вытирал слёзы рукавом грубой хламиды. Азирафель молча протянул демону рулон мягкой ткани, пахнущей озоном и цветами. Кроли благодарно икнул и высморкался. Чёрная туча, свирепо громыхая и сверкая молниями, наползала на покинутый людьми Эдем. Тяжёлые капли дождя упали на раскалённые стены. Ангел и демон одновременно подняли крылья, пытаясь прикрыть друг друга от потоков воды. Крыло ангела оказалось больше. Демон прижался к боку ангела и тихонько всхлипывал, утирал слёзы белой тряпочкой, вдыхая запах ангела.       — Не переживай, плакса, я им меч отдал, — взглянув на демона произнёс ангел, — не пропадут. Не боись! Если хочешь, пойдём за ними, проследим.       На печальном лице Кроли расцвела несмелая улыбка и демон кивнул головой.       Азирафель был умный ангел. Он знал, что неисповедимы пути Господа и непостижимы планы его. Какого лешего ему, благородному воину божьему, спихнули постоянно ревущего демона? Азирафель этого не понимал, но стойко держался. В принципе, демон был вполне безобиден, если не считать перманентно подавленного состояния, периодически переходящего в затяжную депрессию. В минуты просветления Кроли был очень мил, играл на арфе и напевал приятным, чуть хрипловатым баритоном первые в мире баллады. Грустные, конечно. Глядя на тонкое, излишне нежное для демона лицо, Азирафель недоумевал, как этот депрессивный тип вообще пал? Но вопросов следовало избегать, поэтому Азирафель ограничивался тем, что снабжал Кроли носовыми платками и следил за тем, чтобы демон не развоплотился лишний раз. Жалко же, живое существо. Обидят ещё в Аду и платков носовых не дадут.       В преддверии Всемирного потопа Азирафель всю голову сломал, как спровадить Кроли куда подальше, в Китай, например. Ангел как можно живописнее рассказал впечатлительному демону о драконах и прочих мифических существах. Янтарные глаза Кроли зажглись любопытством и он, чмокнув ангела на прощание, упорхнул в Китай. Азирафель облегчённо вздохнул. Но радовался он рано. В момент, когда один из единорогов взбрыкнул и умчался прочь от Ноева ковчега, рядом с ангелом появился демон. У него была новая причёска и облик прелестной женщины, облачённой в изящное, чёрного шёлка одеяние, расшитое драконами, экзотическими птицами и цветами.       — Азирафель! — Впервые в голосе Кроли не было истерических нот. — Я так соскучился! А что здесь происходит?       Азирафель похолодел. Он судорожно пытался найти слова, чтобы как-то помягче объяснить щекотливую ситуацию с утоплением людей.       — И детей тоже? — В ужасе спросил Кроули, который под воздействием встреч с китайскими мудрецами решил немного изменить своё имя, добавив лишнюю букву и кардинально поменяв его смысл*. — Детей же не убивают! Они невинные!       Ноздри Кроули раздувались от ужаса и гнева. Демон выдернул цветы из своих волос, кинул их на землю и растоптал. Первые капли дождя смешались с выступившими из глаз демона слезами.       Намокшие крылья были до ужаса тяжелы. Азирафель с трудом ими двигал, помогая Кроули тащить на ковчег последнего, выуженного из воды, брыкающегося единорога. Они рухнули вместе с животиной на палубу судна и Кроули, не мешкая, снова рванул в небо.       — Куда ты, вернись! — Закричал Азирафель. Но Кроули был уже далеко. Демон прилетал и улетал, доставляя на борт людей, детей, животных. Увы, никто из спасённых не выжил, кроме единорога. Кроули, уткнувшись в худые колени, плакал так отчаянно и горько, что у Азирафеля сердце разрывалось. Ангел не находил слов утешения. Он сидел рядом, его рука покоилась на плече демона, а крыло укрывало от холодного ливня.       После потопа Кроули пропал. Исчез. Растворился в дымке утра, оставив Азирафеля одного помогать выжившим устраиваться на вновь обретённой земле.       Во время распятия Христа ангел не смел поднять глаза на смертельно бледного демона, стоящего рядом. Азирафелю было невыносимо стыдно. За что, он не мог понять. Вернее, понимал, но не смел понятое оформить в связные мысли. Кроули молча слушал крики Мессии, его предсмертный хрип и только слёзы стекали по зеленовато-серым щекам, оставляя тёмные борозды на коже.       Кроули даже не посмотрел на Азирафеля, когда тот его окликнул. Демон помогал снимать мёртвое тело с креста, приносил воду в кувшинах для омовения, натирал мертвеца составом из смирны и алоя, и долго стоял вместе с женами-мироносицами у гробницы в скале, оплакивая мученика. Никто не прогнал худого человека с воспаленными от слёз глазами, никто не проклял и не стал бросать камнями, увидев вертикальные зрачки, окружённые ядовито жёлтыми радужками.       Азирафель нагнал демона ночью. Он шагал прочь от Голгофы, натянув на длинные волосы чёрную ткань.       — Постой, Кроули, погоди, — ангел не был силён в беге и задохнулся, пока Кроули не остановился.       Скорбное лицо Кроули, похожее на застывшую гипсовую маску, белело в ирреальном свете луны.       — Чего тебе?       — Он воскреснет!       — Да?       — Эта жертва была необходима!       — Неужели? — Впервые в голосе Кроули зазвучал едкий сарказм.       — Ради людей. Он сделал это ради людей.       — Ложь, — припечатал Кроули. — Это ВЫ сделали ради… — Кроули сжал зубы, по его худым щекам потекли слёзы. — Мучения этого человека не могут оправдать никакие благие намерения, — с чувством произнёс демон и зашагал в ночь.       Азирафель не знал, что ответить. Он остался один и мысли, эти стаи безжалостных хищников, терзали его долго и мучительно.       В следующий раз они встретились в Риме. Кроули сидел, отвернувшись ото всех и пил вино. Азирафель радостно хлопнул демона по плечу.       — Вот так встреча! Всё ещё демон?       Кроули повернул точёное лицо к ангелу. Его глаза — влажные, золотые озёра, мерцали, словно звёзды в бархате ночи. У ангела перехватило дыхание.       — Азирафель… — Демон опустил очи долу и отвернулся. — А кем мне быть, динозавром?       Ангел смутился.       — Динозавров не существовало, — пробормотал он. — Шутка Бога, знаешь ли.       Кроули повернул красивую голову к ангелу.       — Шутка? Да. Бог любит шутить. Вот со мной пошутил очень весело.       — Я подумал, что всё могло измениться…       — Даже не думай. Таких, как я, не прощают, никогда. — Демон отвернулся и продолжил пить вино. Азирафель растерялся. Потоптался на месте. Он не хотел уходить.       — В любом случае, я рад тебя видеть! — Ангел лучезарно улыбнулся. Свет и тепло окутали демона. Кроули на мгновение застыл, нежась в облаке ангельских эмоций, а потом одарил его более благосклонным взглядом. Ободрённый ангел живо подсел поближе к демону.       — Куда ты пропал тогда? После Голгофы?       Кроули помолчал, покачивая в тонких пальцах кубок с вином.       — Я попробовал быть демоном, раз мне не удалось быть тем, кем я себя чувствовал.       — И как, получилось? — В голосе ангела появились тревожные нотки.       Кроули пожал плечами.       — Не знаю. Не мне судить. Начальство довольно.       — Вот как, — ангел напрягся.       — Да я ничего не делал, — небрежно произнёс Кроули, — люди всё сами делают. И лучше, чем МЫ.       — Мы?       — Демоны, я имею в виду. Ведь я демон, ты не забыл?       — Нет, — тихо произнёс ангел. И тут же улыбнулся. — Ты пробовал устрицы у Петрония? Они превосходны! Позволь, тебя искусить?       Глаза Кроули расширились и вертикальные зрачки залили янтарную радужку до предела. Азирафель словно провалился в бездну — горячую, желанную, влекущую.       — Ах, да, это же твоя работа — искушать… — Азирафель тщетно пытался скрыть нахлынувшее смущение.       Кроули усмехнулся.       — У тебя это гораздо лучше получается, Азирафель. Пойдём, попробуем устрицы. Говорят, они действуют возбуждающе.       Ангел покраснел.       — Я не это имел ввиду! — Кроули вспыхнул. — Что за странные мысли в твоей голове?       Во времена короля Артура, облачённый в сияющие доспехи Азирафель, с трудом узнал в громыхающем Чёрном рыцаре Кроули. Тот лязгал зубами и чихал.       — Демоны не болеют, — неуверенно произнёс ангел, когда Кроули, очередной раз чихнув, вытер багровый нос железной перчаткой. Азирафель, вздохнув, достал чистую тряпицу и протянул Кроули.       — Хпахибо, — гнусаво произнёс демон. Из его воспалённых глаз текли слёзы, нос распух, а на щеках цвели лихорадочные пятна. — Хдесь так хыро и хоходно, что я прохтудилхя. Омерзительные мехта, хуже Ада.       Ангел накинул на плечи Кроули узорчатый плащ, подбитый белым мехом, и покачал головой.       — Так дело не пойдёт, Кроули. Мы тут все плесенью покроемся, пытаясь следовать букве предписаний, а толку никакого не будет. Заржавеем и сгинем.       Кроули громко чихнул.       — Точно говорю, — удовлетворённо произнёс ангел.       Азирафель пригласил Чёрного рыцаря в свой шатер. Слуги мигом принесли поднос с едой и кувшином вина. Ангел протянул демону горячий эль с пряностями.       — Хоглахение. Нам нухно сохлахение, — стуча зубами о серебряный кубок, проговорил демон.       Ангел поразмыслил и согласился.       В 14 веке Кроули развоплощался несколько раз. Ему пришлось долго и путано объяснять Вельзевул, что он, чёрт подери, делал в чумных кварталах с ведром териака*? Великий князь Ада на дух не переносил вида заплаканного лица Кроули и звука его громких рыданий. После встреч с Кроули Вельзевул ходил мрачнее тучи. Весь Ад дрожал, ожидая, какую пакость выдаст начальник под влиянием этого депрессивного типа, ангельский меч ему в тощую задницу. Вельзевул распорядился выдавать истеричному демону новое тело по мере надобности. Князь и слушать не желал, что Кроули сам напрашивался на умертвление разными, в основном болезненными способами, потому что в открытую демонстрировал змеиные глаза и клыки людям в жутких, птицеподобных масках, когда вытаскивал из объятых пламенем чумных домов выживших. Их, вместе с погибшими от чумы, запирали и сжигали живьём, не щадя никого, ни детей, ни женщин, ни стариков.       — Он помогает Чуме! Выжившие люди способствуют распространению заразы. Поэтому пусть поступает, как знает. Ему всегда удавалось сделать гораздо больше, чем вам вместе взятым, — отвечал Вельзевул возмущённым нарушением очерёдности выдачи тел демонам. От этого Кроули и его непрерывного плача голова у Вельзевул раскалывалась хуже, чем после падения.       Кроули выводил людей из огня и раз за разом возвращался в пылающие жилища, пока его не побивали камнями или не пронзали вилами. Пару раз его тело было уничтожено ангелами. И это было крайне неприятно. Но Кроули терпел. Плакал и терпел. Вельзевул, да и остальные демоны, так никогда и не узнали, что Кроули переправлял спасённых людей в отдалённое поселение, где Азирафель по древним рецептам готовил лекарства от чумы и учил обеззараживать жилища с помощью отваров полыни, лаванды, чеснока и зверобоя в смеси с уксусом.       Первый раз Кроули попытался свести счёты с жизнью в начале июня 1431 года. Ночью, прыгая как заяц по истёртым камням пола Руанского собора, он доскакал до алтарного предела и опрокинул на себя купель со святой водой. Ничего не произошло. Демон вымок с головы до ног, немного хлебнул затхлой водицы и на этом самоубийство закончилось. Азирафель нашёл его сидящим по-турецки на деревянной скамье, мокрого и отчаянно рыдающего.       — Обман, везде обман! — истерически повторял демон, раскачиваясь из стороны в сторону и вперив взгляд сумасшедших горчичных глаз в деревянное распятие.       Азирафель закутал демона в свой плащ и взял на руки, словно ребёнка.       — Нелюди! Они все нелюди! — Кричал Кроули, когда Азирафель выносил его из собора. В гостинице Кроули продолжал плакать и стенать, пока ангел не заставил его выпить вино с сонным зельем. Истощённый демон быстро провалился в неспокойный сон. Азирафель провёл у кровати, где, вздрагивая и вскрикивая, метался демон, всю ночь. Его осведомитель, юркий мальчонка, нанятый следить за красноволосым человеком в чёрных очочках, доложил ангелу, что видел объект сначала на площади Старого Рынка в Руане, где 30 мая 1431 года сожгли Орлеанскую деву. Затем в таверне, где человек в очках напился до положения риз*. Потом в Руанском соборе, куда человек уже без очков пробрался сквозь узкую щель не до конца замкнутых резных дверей.       Азирафель летел в собор в прямом смысле на крыльях, шепча молитву о падшем: «Пусть он будет жив, Господи, пусть будет жив!» Кроули остался жив по одной причине. Фарисеи в облачении священников не могли освятить воду по-настоящему. Это были инквизиторы, по жестокости и коварству превосходившие всё правление Ада вместе взятое. Фарс, который они устроили с судом Жанны д’Арк, остался в летописях адской канцелярии как образчик неправедного судебного процесса, сценарий которого изучало не одно поколение демонов.       Проснувшись, Кроули первым делом потребовал вина.       — Не хочу, не хочу, не хочу, — бормотал демон, жадно глотая напиток. — Ты слышал, как она кричала? Как звала Его? А он! Он оставил её! Как и всех остальных. Бедная девочка! — Кроули зарыдал. — Бедная, храбрая девочка, уверившая в добро и справедливость. Что вы с ней сделали?       — Её оправдают, — глухо произнёс ангел.       — Да? Оправдают? После смерти?       — Она на Небесах… — Ещё тише произнёс Азирафель.       — Будь прокляты ваши Небеса, раз во имя них творятся подобные бесчинства.       — Не богохульствуй! — повысил голос ангел.       — А то что? — Кроули вскочил на ноги. — Что ты мне сделаешь? Убьёшь? Ну убей меня, Азирафель! Убей, я не хочу и не буду жить! Будь я проклят! — Наступая на ангела, вопил демон.       — У тебя истерика, Кроули, — Азирафель влепил демону несколько увесистых пощёчин. Из носа демона хлынула кровь. — На вот, утрись, — в протянутой руке ангела появился белый носовой платок.       — Да пошёл ты… — Демон пытался выскочить за дверь, но сильная рука ангела удержала его.       — Кроули, Жанна жива, только не кричи, прошу тебя, успокойся, — ангел переводил взгляд светлых глаз с разбитого носа на казавшиеся оранжевыми глаза.       — Жива? — недоверчиво спросил демон.       — Ты помнишь как выглядела Жанна у позорного столба?       — Помню. Колпак, натянутый до кончика носа и какая-то грязная тряпка на подбородке.       — Это была не она! Теперь ты понял?       — Другая женщина? Они сожгли другую невинную женщину? Твари! — Заорал Кроули, тряся ангела.       — Нет, — Азирафель зажал кисти рук Кроули в своих руках. — Это было мёртвое тело. Женщина умерла в тюрьме. Я заставил тело двигаться. Ангельская магия.       Кроули опустил руки.       — Ты говоришь правду?       — Да. Правду.       Кроули опустился на кровать.       — Я больше не могу, Азирафель. Просто не могу. Я не понимаю, как люди могут так поступать друг с другом? Сжигать детей. Я видел, как возвели на костёр двухлетнего ребёнка. Они ужасны. Просто ужасны!       — Они разные, Кроули. Есть и такие, как Жанна. Так всегда было и будет. В человеческой душе столько всего перемешано!       — Как ты выдерживаешь весь этот ужас, Азирафель?       — Я верю в Свет души человека. В Любовь в их сердцах. Об этом говорил Иешуа. Тебе говорил. Ты помнишь?       — Помню. Я ничего не забываю, ангел, ничего.       — Нам нужно держаться вместе, — ангел ласково обнял Кроули за плечи. — Так будет легче. Мы сможем подстраховывать друг друга и поддерживать. Я ведь тоже не из кремня сделан.       Демон прижался к тёплому боку ангела. Утомлённо закрыл глаза. Узкая ладонь, горячая и дрожащая как в лихорадке, скользнула под рубашку и улеглась на ангельском прессе.       — Он простил его.       — О чём ты? — непонимающе спросил Азирафель.       — Иешуа простил Иуду. Я сам проводил душу предателя в Лимб*.       Азирафель потрясённо молчал.       — Только я простить не могу, — продолжил демон. — Ни Иуду, ни Его, — голова Кроули взметнулась к потолку и опустилась на грудь. — Пусть принесут ещё вина. Пожалуйста, ангел. Я устал плакать.       В театр «Глобус» Кроули ходить не любил. Он ненавидел трагедии, до которых был охоч Азирафель, и обожал комедии. Ангел затаскивал демона на спектакли под любым предлогом, заранее запасаясь носовыми платками. Рыдания демона над страданиями шекспировских героев заставляли зрителей сопереживать не всегда талантливым актёрам. Как правило, те спектакли, на которых присутствовал демон, имели бешеный успех. Кроули уходил из театра с распухшим носом, красными глазами и плохим настроением. В качестве компенсации Азирафель водил его в лучшее заведение Лондона, где подавали отменные, подогретые вина с пряностями. Их приносили к бочке с горячей, ароматной водой, в которой Кроули отогревался после долгого стояния* в партере.       Азирафель подозревал, что пожар, который возник во время спектакля «Генрих VIII», вспыхнул не случайно. Искра от сценического пушечного выстрела по невероятной траектории попала в соломенную крышу над сценой. Всё заполыхало в одно мгновение. Обошлось без жертв, но здание сгорело дотла. После пожара Шекспир не написал ни одной пьесы и всецело отдался сочинительству сонетов. Кроули сонеты нравились. Многие он знал наизусть и с выражением декламировал во время совместных трапез, пуская слезу на самых трогательных местах.       Первая крупная ссора, едва не приведшая к разрыву, произошла в начале девятнадцатого века. Кроули в очередной раз впал в меланхолию, на этот раз из-за масштабных наполеоновских войн, в коих пострадало население Европы и Африки.* Жертвами войн стало более пяти миллионов человек, не считая множества разрушенных судеб и последствий в виде экономических кризисов и голода. И хотя Азирафель утверждал, что были позитивные моменты в долгосрочной войне, например, освободительное движение и образование независимых государств, Кроули эти факты не утешали. Он вновь разочаровался в людях и жизни, тоскливо молчал и пил больше обычного, стараясь утопить в алкоголе терзания по поводу непостижимой человеческой души. Азирафель необдуманно вспылил, когда Кроули запиской попросил его о маленьком одолжении — бутыли с настоящей святой водой.       — Чтобы я, своими собственными руками, дал тебе орудие самоубийства? Не бывать этому, не бывать!       Азирафель не хотел слышать, что святая вода нужна была демону для самообороны, на тот случай, если об их соглашении узнает адская канцелярия.       — Мне нужна гарантия, что в случае чего я смогу защитить ТЕБЯ, пернатый ты дурень, — со слезами на глазах, увещевал ангела Кроули. Азирафель скомкал записку и бросил её в озеро, где она мгновенно сгорела, как маленький метеорчик.       Остыв, Азирафель решил помириться. Но не тут-то было. Кроули исчез. Разыскивая демона по всему Лондону и ругая на чём свет стоит их странную дружбу, ангел забеспокоился по-настоящему. Именно в тот момент он осознал, насколько дорог ему Кроули, насколько близок и что он его, кажется… Нет, нет, нет. Просто привязанность. Обычная, долголетняя привязанность одного одинокого существа к другому.       Кроули нашёлся не сразу. Однажды, сидя в уютном закутке своего магазинчика, Азирафель вспоминал красивую коробку конфет и цветы, которые преподнёс Кроули по случаю открытия букинистической лавки. Ангелу был очень приятен дружеский жест. На коробке со сладостями были изображены легкомысленные ангелочки с гирляндами из цветов и сердечек в руках. Обычно подобные подарочные коробки с шоколадными лакомствами в форме сердец дарили возлюбленным. Что это было? Просто знак внимания? Или? Или… Ангел задумался. Ему вдруг стало до безумия тоскливо. Человеческое сердце сжалось. Ангел вздохнул. Как бы он хотел в сей же момент оказаться рядом с Кроули, обнять его, утереть слёзы. Наверняка демон плакал. Он и по меньшему поводу рыдал как безумный. Азирафелю было страшно представить, как мог стенать демон в полном одиночестве, там, на съёмной квартире возле Биг Бена… Постойте, постойте! Перед внутренним взором Азирафеля очень живо возник образ безутешно плачущего в подушку Кроули. И вид из окна спальни на Биг Бен. Возможно ли такое? Может ли ангел силой мысли узреть место, где пребывает его друг? Да, лучший и единственный друг, которого он обидел.       Четверть часа спустя ангел стоял возле дверей особняка, в окнах которого не было света. Ангел с лёгкостью просочился сквозь запертые двери, поднялся на второй этаж и постучал. Ответа не было. Ангел тихо отворил запертую дверь и вошёл в тёмную комнату. В щель не до конца задёрнутых штор виднелся Биг Бен.       Демон спал. Выражение лица у него было престранное. Такое выражение бывает у обиженных детей. Тонкие черты лица подчёркивали чуть припухшие, капризно надутые губы. Нахмуренные брови как крылья нависали над сомкнутыми веками. Длинные ресницы отбрасывали лёгкие тени на щёки. Ангел погладил демона по тёмным, отливающим красным, завитым волосам.       — Спи, мой хороший, а я постерегу твой сон.       Демон проснулся перед первой мировой войной. Вернее, ангел его разбудил.       — Прости, что пришлось тебя разбудить, — сказал он трущему глаза демону, — но здесь становится небезопасно.       — Долго я проспал? — Кроули потянулся и тряхнул гривой отросших волос.       — Почти сто лет, — улыбнувшись, ответил ангел.       Кроули охнул.       — И ты всё время был здесь?       — Не всё время. Мне пришлось спрятаться в шкаф, когда ты соизволил сходить по нужде.       Демон зарделся.       — Да шучу я, — ангел хлопнул Кроули по плечу. — Вставай, Кроули, мне нужна твоя помощь. И людям тоже.       Они вдвоём ползли из одного блиндажа в другой, помогая друг другу вытаскивать и грузить на санитарные тележки бьющихся в судорогах людей. Для оккультно-эфирных существ боевые отравляющие вещества столь же опасны, как духи с резким запахом. Неприятно, но не смертельно. Ангел накрывал их невидимым куполом при бомбардировках. Кроули заметно поседел после того, как откопал несколько выживших людей без конечностей. Совсем молоденькие солдаты дико кричали, пытаясь шевелить обрубками, которые несколько минут назад были руками и ногами. Кроули, зажав стон отчаяния между зубов, накладывал шины на уцелевшие конечности, заставляя срастаться то, что не должно было срастись. Тысячи приспешников Смерти рыскали по полям сражений, собирая щедрую мзду. Они уводили души противников в одной колонне, не разбирая, кто прав, а кто виноват. Все были мёртвыми.       А потом пришёл грипп. И вновь Кроули некогда было плакать. Они, бок о бок, работали, как обычные люди, в госпиталях. Ходили по подъездам, собирая выживших детей и сообщая похоронным командам адреса погибших. Ангел и демон безумно уставали. И всё же это было в некотором роде счастливое время. О них на время забыли в небесной и адской канцеляриях. Ангел и демон могли быть вместе сутками, не разлучаясь ни на минуту. Друзьям не нужен был сон. Не нужна еда. Азирафель понимал, как важна для Кроули эта изнуряющая работа, как значима, потому что демон начинал верить, что нужен этому миру, а мир нужен ему. Осмысленность стала двигателем жизни Кроули. Демон забывал о себе. И только засыпая на плече ангела, он что-то бормотал себе под нос, прося об одном, не называть его хорошим.       В 1938 году Кроули пришло адское предписание передислоцироваться в Берлин. Прощание было недолгим.       — Береги себя, — только и произнёс Азирафель, перед тем как Кроули покинул книжный магазинчик. Демон унёсся на чёрном Бентли по ещё не разбомблённым улицам Лондона и Азирафель надеялся, что тот вернётся. Не может не вернуться!       Когда ангел ступил в широкий проход, ведущий к алтарю заброшенной церкви в пригороде Лондона, он не думал встретить Кроули. Демон, в элегантном костюме и широкополой шляпе, гарцевал по полу собора, смешно подпрыгивая и делая грациозные па, как заправский танцор.       — Освящённая земля, сам понимаешь… — Вместо приветствия произнёс демон и на Азирафеля тут же направились дула нескольких пистолетов. Выяснять под прицелом оружия, что за шпионскую игру затеял демон и зачем придумал новую приставку к имени, было некогда.       — Тебе не нравится имя Джеймс? Может Джон лучше? — голос Кроули задрожал, и ангел возвёл очи к сводам собора. Сейчас заплачет.       — Нравится, нравится. Всё нравится! Давай уже выбираться отсюда, раз мы оба вляпались. Не хотелось бы развоплотиться в столь неподходящий момент. Дел по горло. И для тебя, кстати.       Как всегда, ангельские крылья стали непробиваемой завесой для всяких там человеческих бомб.       — Как тебя угораздило, Кроули, заявиться сюда вместе с нацистскими шпионами?       — Я книжки тебе принёс, — плача, ответил демон. Его ноги распухли и распирали штиблеты до сквозных трещин на чёрной лаковой коже. — Я их специально сюда заманил, чтобы опасные оккультные издания попали к тебе, а не Гитлеру.       — Очень признателен, Кроули. Но что делать с твоими ступнями? Они же почти обуглились!       — О, мои ноги, мои бедные, истерзанные ноги! — Кроули рыдал в голос. Ангел привычно подхватил долговязое тело на руки и вынес из церкви. Он сел за руль, быстро завёл Бентли.       Демон был ошарашен.       — Ты научился водить машину? Ты же ненавидишь быструю езду!       — Жить захочешь, не тому научишься, — ответил ангел и рванул с места.       Среди стеллажей с книгами, персидских ковров на полу и старинных часов с кукушкой на стенах, Кроули чувствовал себя умиротворённо. Ступни почти не жгло. Ангел, ругаясь как заправский моряк, водил руками по израненным конечностям Кроули, тщательно дозируя ангельскую благодать и внимательно следя за регенерацией кожи.       — Честно говоря, — проговорил Азирафель, плеснув в бокалы коньяк, — меня эти войны порядком достали. Я, кажется, начинаю понимать, что ты чувствуешь, когда видишь изуверства людей.       — Темноту. Мрак. Беспроглядный и ужасающий.       — В точку. Мой ангельский свет меркнет, и я теряю связь с …       — Со Всевышним?       — Нет, с Любовью. Никогда не думал, что гнев может быть так опустошающ.       — Что ж, Азирафель, добро пожаловать в человеческую реальность.       — Тьфу на тебя, Кроули!       — Скоро ты научишься плакать, и мы вдвоём будем рыдать, проклиная бессмертие.       — Да не дай Бог, — произнёс ангел и они чокнулись бокалами.       Второй раз Кроули пытался умереть после атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Азирафель нашёл Кроули недалеко от эпицентра взрыва. Кроули сидел на корточках и водил тонкими пальцами по чёрному пеплу в форме велосипеда и человека, сидевшего на нём.       — Пойдём, — дёрнул за рукав пыльного пиджака ангел. — Здесь работа только для приспешников Смерти.       Демон позволил себя увести. Он не плакал. И это пугало больше всего. Отстранённый взгляд Кроули безжизненно вперился в полотняную стену временного госпиталя, развёрнутого в пригороде. Здесь, среди диких криков и стонов распадающихся на части людей, Азирафель облегчал страдания умирающим хотя бы перед самым концом, перед тихим приходом серых теней, облачённых в бесформенные балахоны, которые уводили души людей в чёрную мглу.       Кроули на автомате делал то, что должно, не отводя взгляда от изувеченных радиоактивным излучением тел. В Нагасаки прибыли несколько ангелов из ордена Милосердия. Естественно, они были вооружены. Демон даже не оглянулся, когда один из ангелом, на ходу вытаскивая меч, направился в его сторону. Белые, без зрачков глаза, были абсолютно бесстрастны. Свист ангельского меча должен был оповестить мир, что с ещё одним демоном покончено. Но лезвие столкнулось с другим лезвием, огненным и несокрушимым. Азирафель отбил удар и прикрыл спину Кроули.       — Он мой, — зарычал Азирафель. Мощные, белые крылья закрыли фигуру демона полностью. Тысячи белых, сверкающих глаз вперились в ангела милосердия. Тот сплюнул, убрал меч в ножны и покинул палатку, уводя за собой команду.       — Обойдутся без нас, — услышал Азирафель раздражённый голос нападавшего ангела. Небесные воины покинули разбомблённый Нагасаки. Ангел и демон остались одни.       Покалеченные люди, наблюдавшие эту сцену, забились под покрывала и в ужасе смотрели на принявшего свой привычный облик Азирафеля. Кроули так и не пошевелился. Он обрабатывал и перебинтовывал тело пожилого человека, который тихо стонал, перебирая пальцами складки простыни.       — Оставь его, Кроули, он не жилец.       Приспешник Смерти взмахнул призрачной косой, и душа старика покинула мир живых.       Кроули молчал несколько месяцев. Вернувшись в Лондон, он лежал, отвернувшись к стене и не реагировал на вопросы Азирафеля. Лежал. Молчал. Не плакал. А потом он ушёл, написав Азирафелю записку, что хочет жить в своей квартире и разводить цветы.       На новоселье ангел приволок Кроули несколько больших горшков, из которых приветственно покачивали изумрудными листьями монстера, филодендрон, диффенбахия и фикус каучуконосный. Кроули разрыдался, горько и облегчённо. И ангел успокоился. Не помрёт на этот раз. Плачет, значит будет жить.       Зимний сад Кроули был самым прекрасным во всём Лондоне. Растения, как и Вельзевул, не переносили вида слёз, струящихся из трагично возведённых к потоку золотых глаз, когда хозяин замечал малейшее пятнышко на идеально зелёных листьях своих питомцев.       Третий раз ангел всполошился, когда узнал о готовящемся ограблении захудалой церквушки в ближайшем квартале. Опять Кроули впал в депресняк и мечтает о смерти! Ну сколько можно!       Кроули не решился попросить Азирафеля добыть ему святую воду. Он надеялся сам, с помощью ушлых людей с явно криминальными наклонностями, достать воду из храма, где, по слухам, служил по-настоящему верующий и добрый викарий, редкость по нашим временам.       Азирафель не разделял тягу демона к полубогемному образу жизни и набирающим популярность рок-концертам, поэтому упустил момент, когда демон разработал план по изыманию воды из купели в обмен на денежные знаки, которые Кроули зарабатывал вполне законным путём, играя на бирже.       — Как ты мог так рисковать, Кроули? — возмущённо прошипел Азирафель, залезая на пассажирское сиденье Бентли и подавая Кроули термос со святой водой. — Мало того, что тебя могли просто обмануть, так ты ещё рисковал сгинуть раз и навсегда! Ты снова умереть хочешь, скажи, хочешь?       — Нет, — произнёс Кроули, — вода мне нужна исключительно для самообороны.       — А меня не мог попросить?       — Мы уже это проходили, — прошептал демон, потупя взгляд.       — Мы оба изменились с тех пор, Кроули, разве не так? Я думал, между нами нет недомолвок!       Глаза демона увлажнились.       — Нет, нет, только не это! Пожалуйста, Кроули, мне тяжело видеть твои слёзы!       — Я не плачу, — пробурчал демон. — Спасибо, ангел. Не хотел тебя беспокоить по пустякам…       — Будь предельно внимателен, Кроули, — Азирафель впился в демона взглядом, — святая вода уничтожает демонов полностью и бесповоротно. А я бы не хотел потерять единственное близкое мне существо.       Кроули поднял огромные глаза на ангела. В его взгляде можно было потеряться. Азирафель словно нырнул в расплавленное золото.       — Азирафель! Я…       — Давай обсудим наши отношения позже. Можно пойти на пикник или в ресторан. Знаешь, я немного на взводе сегодня, так что лучше отложить разговор на потом.       — Как скажешь, — Кроули отвёл взгляд и предельно осторожно поставил термос в подстаканник между сиденьями.       «Потом» не случилось. Кроули внезапно вызвали в Преисподнюю, и он пропал на двадцать лет, изредка посылая весточки с чёрными воронами. Умнейшие создания эти вороны. Хитрые и пронырливые. За свои почтовые услуги они требовали плату в виде кусочков ветчины и вяленого мяса. Тоже мне, гурманы нашлись! Азирафель регулярно заглядывал на квартиру Кроули, грозил растениям всеми карами Небесными, если они позволят себе выглядеть недостойно великой чести жить под крышей демона, и те тряслись, боясь обронить хотя бы листок. Поэтому вскоре зимний сад превратился в джунгли, и ангел был вынужден расширить пространство квартиры с помощью ангельского чуда.       Азирафель заедал тоску по демону булочками и кексами, запивая огромным количеством сладкого какао. К возвращению Кроули он изрядно поправился, так что потёртый жилет трещал по швам. Кроули же напротив, похудел ещё больше. Он тихо плакал на плече друга, хлюпая носом и вдыхая родной запах, исходящий от светлых волос. Сладкие яблоки, медовые цветы, роса и шоколад.       — Нам осталось так мало, так мало, — всхлипывая, говорил демон.       — О чём ты? — ангел с нежностью гладил выступающие позвонки на спине Кроули.       — О конце света. Грядёт Армагеддон и я… И мне… — Демон захлебнулся в плаче. Ангел, вздыхая и кряхтя, полез в аптечку за валерьянкой.       Немного успокоившись и выпив изрядное количество коньяка, Кроули поведал, что его двадцать лет готовили к приходу Антихриста на землю. Он сдавал экзамены по антигуманной педагогике. Трижды завалил и с грехом пополам смог пройти контрольный тест, обогнав по количеству баллов Хастура и Лигура.       — Разве можно доверять сына Владыки этому депрессивному типу? Чему он научит ребёнка? — возмущался Хастур, попыхивая сигарой, зажжённой от культи руки.       — Унынию, неверию и ненависти к себе, — произнёс Вельзевул, быстро подписывая документы о передачи младенца демону Кроули. Князь Ада торопился на сеанс психотерапии, потому что выносить в течение двадцати лет присутствие Кроули было невыносимо.       — Он всё испортит, попомните моё слово, — мрачно заявил Лигур, но его никто не послушал.       Кроули испортил всё с самого начала. Он передал дитя не той монашке, ребёнок попал не в ту семью и получил не то воспитание. Истинный Антихрист в это время разгуливал со своей ватагой по окрестностям Татфилда и мечтал о собаке.       На дне рождения не Антихриста, когда выяснилось, что адская псина не явилась на скучнейший праздник, а околачивается чёрт знает где, демон, заламывая руки, бился головой о крышу Бентли, причитая:       — Я всё испортил! Всё пропало! Мы все погибнем! Океан превратится в суп. Дельфины сварятся живьём. А гориллы сгорят в своих гнёздах, обнимая детёнышей. О горе, горе мне, горе! Почему я не сгинул в серном озере? Почему до сих пор жив? Для чего? Чтобы увидеть гибель мира своими гнусными глазами? Азирафель, что будет с тобой?       Ангел хмуро слушал отчаянную тираду демона и молчал. Наконец, ангел твёрдо произнёс, глядя сухими глазами на бьющегося в истерике друга:       — Мы найдём его, слышишь, найдём. Есть же способ, я уверен. Есть.       — А если нет?       — Тогда мы умрём вместе, — сказал Азирафель и взял мокрую от слёз руку демона, сжал тонкие пальцы и поднёс к своим губам.       — Верь мне, Кроули, верь, — произнёс Азирафель, целуя кончики подрагивающих пальцев Кроули. Глаза демона мгновенно высохли, и он зашептал жарко и горячо:       — Послушай, есть одно место, далеко от Земли. О нём никто не знает. НИКТО! Я создал эти звёзды лично, тайком. Несколько планет… Одна обитаема. Там безопасно, ангел. Я увезу тебя туда. Ты будешь жить…       — А ты?       — Я не могу покинуть Землю. Я должен быть здесь до конца. Отвлекать, чтобы тебя не хватились. Меня будут искать, а тебя нет. Так что…       — Никаких «так что». Мы друзья или где?       — Мы не друзья! — Кроули вырвал пальцы из руки ангела. — Ты — ангел! Я — проклятый демон. Я приношу одни несчастья! Я не могу допустить, чтобы ты погиб из-за меня! Не могу допустить, чтобы мир погиб из-за меня! Достаточно я напортачил за шесть тысяч лет! Я отвечу за всё. А ты! Ты станешь справедливым Богом для тех, кто живёт на моей планете.       — Даже не мечтай об этом, — сухо ответил Азирафель. — Либо вместе спасём мир, либо вместе погибнем.       — Ты глупый, старый, толстый ангел! Ты совсем ничего не соображаешь! — Закричал демон, замахиваясь на Азирафеля. Ангел легко перехватил тонкую руку, завёл за худую спину и прижал демона к машине.       — Я полностью с тобой согласен, — примирительно сказал он. — Я старый, глупый ангел. И я люблю тебя. Прости, что не нашёл времени сказать тебе этого раньше. Повторяю: Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ и НЕ ОСТАВЛЮ. ДОШЛО?       Кроули поражённо смотрел в светлые глаза, а потом кивнул. Остаток дня Кроули провёл почти не плача. Пара слезинок умиления не считается.       Кроули влетел в горящий магазин Азирафеля и сразу заметил книгу. Пророчества Агнессы Псих. Понюхав воздух, демон понял, что огонь вполне себе обычный, не адский. Зная Азирафеля, Кроули предположил, что ангел развоплотился и ищет подходящее тело. Демон решил подождать Азирафеля в придорожной забегаловке. В кафе никого не было. Все разбежались, спасаясь от огня, охватившего лондонскую кольцевую дорогу. Ангела всё не было и не было. Кроули начал волноваться. Он сжал виски руками, настраиваясь на друга.       Азирафель, в теле мадам Трейси, толкнул дверь в квартиру Кроули и вошёл внутрь. Безобразное, чёрно-маслянистое пятно встретило его у входа в кабинет. Бросив беглый взгляд на стол, ангел увидел знакомый термос с отвинченной крышкой. Пуст. Мадам Трейси повела носом. Запах Преисподней ещё не выветрился и чуткий нос ангела уловил амбре двух князей Ада. Женщина рухнула на колени. Погиб! Его друг погиб от его же термоса! Ангел больше всего боялся именно этого. Ублюдки! Они убили лучшего друга! Мадам Трейси с трудом встала с колен. Азирафелю больше нечего было терять. Что ж, он надерёт задницу всем, кто встанет на его пути к спасению мира. А потом… Кажется, он ещё не разучился призывать огненный меч?       Кроули гнал горящую Бентли как сумасшедший. Хастур, проникший в машину из включённого приёмника, даже пикнуть не успел, когда Кроули на ходу свернул ему шею. Горящая Бентли влетела на авиабазу как комета. Кроули выпрыгнул и понёсся к стоявшим у входа людям: пожилой леди, старику с духовым ружьём и четырём детям. Вокруг одного из детей бегала, сверкая алыми глазами, маленькая собачка. Адский пёс. Кроули выхватил из рук старика ружьё и прицелился в златокудрого Антихриста.       — Нет! — Закричала пожилая леди, выбивая из рук демона оружие. Грохнул выстрел. А за ним раздался взрыв. Бентли разлетелась на части. Огненные колёса, прыгая как мячики, катились в разные стороны, поджигая сухую траву.       Кроули упал на колени. На его глаза навернулись слёзы. Но демон не плакал, он, не дыша, смотрел как останки машины гибнут в огне.       — Моя малышка, — прошептал демон, целуя поднятую с земли железяку.       — Кроули! Скорее!       Голос ангела, женский, непривычно высокий, вывел демона из транса скорби. Пожилая леди обняла демона.       — Ты жив! Я думал, что потерял тебя.       Демон посмотрел на женщину и вдруг улыбнулся, нежно и светло.       — А знаешь, тебе идёт этот наряд!       — Спасибо, — просиял ангел. — Нас не пускают на базу. — Ангел надул подкрашенные губы. — Сделай что-нибудь!       Демон двинулся к охраняющему ворота солдату.       Когда исчез последний всадник Апокалипсиса в лице Смерти, Азирафель, получивший новое тело от Антихриста, взял руку Кроули и уже не отпускал её. Земля задрожала, разверзлась, языки адского пламени взвились к небу и показалась огромная фигура Сатаны.       — Где мой сын? — Раздался жуткий глас, подобный крику тысячи разъярённых быков.       Адам вышел вперёд и сделал несколько шагов к Сатане. И тут взгляд дьявола упал на Кроули.       — О нет! Только не он! — схватившись за голову, возопил Люцифер и провалился вниз, оставляя за собой облако пыли и едкий запах серы.       — Что это было? — недоумённо спросил Азирафель, переводя взгляд с оседающей на землю пыли на потупившегося демона.       — Не знаю, — скромно произнёс Кроули. — Я всего-то пару раз к нему заходил. Поболтали от том, о сём. Прошлое вспомнили. Я поплакал маленько…       — Понятно, — резюмировал ангел. — Ну что стоим? Расходимся! Финита ля комедия!       Ангел и демон напрасно ждали, что за ними придут. Напрасно поменялись телами, ожидая казней святой водой и адским огнём. Никто не пришёл. Посовещавшись, обе стороны решили, что Азирафель достаточно наказан присутствием этого, с позволения сказать демона — плаксы, истерички и вообще депрессивного типа, после общения с которым хочется утопиться, застрелиться и нырнуть в чёрную дыру. Что касается Кроули, то он наказан сам собой. Вечные муки и терзания навеки запечатаны в его бедовой голове. Ведь сразу же было понятно, что бывший ангел хорошенько стукнулся рыжей кочерыжкой при падении!       Прошёл год, прежде чем Кроули привёз ангела на южное побережье Англии. Небольшой, светлого камня двухэтажный коттедж встретил друзей чарующим ароматом плетистых роз, пением соловьёв и стрекотанием кузнечиков. Кроули распахнул калитку, пропуская Азирафеля вперёд.       — Кроули, как здесь красиво! — Азирафель восхищённо оглядывался, примечая приятные взгляду мелочи: скамейку под деревьями, прудик с кувшинками, клумбу с белыми лилиями, зелёную лужайку с шезлонгами. В витражных окнах второго этажа прыгали разноцветные солнечные зайчики. На уютном балкончике стояли кресла со столиком между ними. Азирафель двинулся к крыльцу, прислушиваясь к шуршанию гравия под ногами.       — Здесь так умиротворённо! Как было в Эдеме! Помнишь, Кроули?       Демон солнечно улыбнулся. Его глаза заискрились яркими звёздами.       — Добро пожаловать в НАШ дом, Азирафель.       Ангел повернул к демону счастливое лицо и повторил:       — Наш дом. Наш дом, Кроули! — На глазах ангела появились слёзы. Демон, вздыхая, выудил из кармана узких джинсов чистый носовой платок и протянул Азирафелю. Первые в долгой жизни ангела слёзы, как очищающий дождь, полились из прекрасных глаз, освобождая от прошлого, от всех тысяч и тысяч лет вопросов, тревог, страхов, разочарования, тоски и ожидания. Его Любовь расцвела, орошаемая сладкими слезами счастья. И ангел понял, что в слезах, как и в жизни, есть ВСЁ — горечь, сладость и любовь. И плакать вовсе не стыдно, даже если ты бесстрашный воин Господень, страж восточных врат Эдема ангел Азирафель.       Примечания автора       * Кроли переводится как «ползание». Кроули в переводе с древнегреческого значит «путь к воле».       *В Средневековье универсальным лекарством от чумы был териак, или «лондонская патока». Териак был лечащим средством, придуманным классическими греческими врачами от ряда болезней, и состоял из сложной смеси нескольких ингредиентов: настойки сока одуванчика, инжира, грецких орехов, фруктов, кислого граната, цитрусовых, алоэ, шафрана, имбиря.       *Положение риз — крайняя степень опьянения, когда человек падает как одежда с вешалки.       *Лимб — в католицизме место пребывания не попавших в Рай душ, не совпадающее с Адом или Чистилищем.       *В театре Глобус в 17 веке зрители часто смотрели спектакли стоя. Сидячие места появились позднее.       *Наполеоновскими войнами принято называть войны, которые вела Франция против европейских стран в период правления Наполеона Бонапарта, то есть в 1799–1815 гг. Европейские страны создавали антинаполеоновские коалиции, но их силы были недостаточны, чтобы сломить мощь наполеоновской армии.