Думает

Сережа смотрит на Коткова и думает, думает, думает. Диалог явно не клеился, важные для него темы так и не были затронуты. Говорить о природе и погоде он с тем же успехом мог с бабушкой на лавочке около подъезда. Толку было бы явно больше: ей - радость, Сереже - хоть какие-то диалоги на темы, не касающиеся его ролей. После той поездки к Диме, очками явно нельзя было закрыть глаза, чтобы отвлеченно думать о чем то своем. Он думал, думал, думал. Во-первых, где купить новую оправу, во-вторых, во сколько обойдутся линзы, в-третьих, почему он забыл очки, а не что-то другое. Убеждать самого себя, что очки он забыл, а не оставил на память Диме или оставил в том доме из-за того, что они сильно понравились Иванне было сложно. С другой стороны: кому сейчас легко. -Бренный мир вызывает Сергея Горошко,- Рома смешно сложил руки в рупор, - Если вам известно его местонахождение, дайте нам знать, не оставайтесь равнодушными. -Скоро я не останусь равнодушным, - Сережа берет в руки вилку для десерта,- И ты будешь как из того анекдота. Надеюсь, ты его не забыл,-он кривит рот в улыбке, как у Джокера, - Или мне напомнить его, ваше величество? -Меня начинает напрягать, что ты начал думать о чем-то и не делишься этим,- Катков невесело пожимает плечами, - когда ты начинаешь думать, все вокруг превращается во что-то незначительное, а, зная твою склонность к самокопанию, я просто переживаю. -Ром,-Сережа смотрит на него, как побитый щенок,- Как заставить человека думать? -Заставь его чувствовать. *** Он стоит в своей двушке около окна и думает, думает, думает. Если чтобы заставить человека думать, его надо заставить чувствовать, то Сережа готов загнать Диму в такую же ситуацию. Нет, он не злопамятный, нет, у него нет никого кроме Чеботарева, но думать и чувствовать один он уже не может. Не вывозит. Пепел падает прямо на белый подоконник, но никто его за это уже не ругает, он смотрит куда-то через дома и, наконец, придумывает. Идет из кухни в прихожую, думает, что стоит заехать в икею за новыми обоями, купить пепельницу и выбрать костюм на предпоказ фильма. Набирает номер, запылившийся за несколько лет с зеркала в прихожей и отправляет лишь одно сообщение: ‘дорогая, ты так и осталась мне должна’. *** Следующее утро начинается со звонка в дверь. Сережа поднимается с кровати и, не успев опустить ноги на пол, слышит такое родное и знакомое:-Дорогуша, а девушкам стоит помогать тащить чемоданы на этаж. Впервые за несколько недель он улыбается и идет встречать гостей. Они познакомились еще несколько лет назад на какой-то вечеринке. Сережа был не слишком трезв, а она совсем нет. Тогда же у него и появились любимые очки с красными стеклами:-Вот выпущусь и подарю тебе хоть с розовыми, но поехали домой на такси, а? Она вошла в его жизнь слишком незаметно, с учетом их разницы в возрасте. Ушла из нее так же тихо и спокойно: никаких скандалов, криков и обвинений. Спокойный разговор, тихое и понимающее:’ влюбился, бля это же здорово’. От нее остался только номер, написанный на стикере и приклеенный к зеркалу, очки, за несколько лет ставшие любимыми и салатовая футболка, которую она почему-то не забрала, а он почему-то не решался отдать. Она ушла с простыми словами, мол, за квартиру я тебе осталась должна, как надо будет - пиши, я верну. Улыбнулась и просто исчезла. Теперь она снова стоит в его прихожей, уже на несколько лет старше, наверно, с новыми историями, такими же смешными, как в его студенчестве. Она щелкает пальцами перед его глазами:’Земля вызывает Горошко’. Заливисто смеется и протягивает бутылку какого-то пойла. Говорит, что грех не выпить за встречу, говорит, что выглядит он слишком странно, говорит, что мужики до добра не доводят, говорит, говорит, говорит. Сережа только улыбается, понимает, что очень скучал. Впервые за несколько дней он перестает думать. К выводу о том, что мужчины с бородой, а еще и в пальто, до добра не доводят, они приходят только вечером, сидя в одном из баров, в самом конце зала. Сережа говорит, что скоро показы, говорит, что не знает, как себя вести и выкладывает все, о чем так сильно боялся сказать окружающим. Она хмыкает в бокал и говорит, что это дело поправимое, стоит только захотеть. Думают в этот вечер они уже вместе. *** Сережа выбивает из Каткова билет “1+1”, фразу про то, что Чеботарев и так будет на премьере пропускает мимо ушей, на все вопросы загадочно улыбается и попрощавшись, уходит домой. Стоит купить очки, примерить костюм и сказать ей, что она тоже идет. Он закуривает рядом с парадной, удивляясь, как легко можно себя чувствовать. На столике в прихожей лежат новые очки, наверно, в ужасно дорогой оправе, но линзы в них теперь, действительно, более розовые. Она только хмыкает и говорит, что обещала. Горошко думает, что это единственный человек в его жизни, который держит свое слово. Улыбается своим мыслям и, наконец, снимает обувь, проходя в дом. В двушке убрано, на раковине снова появилась яркая тряпка и средство для мытья посуды, на подоконнике стоят несколько книг, как раньше. Сережа улыбается и чувствует себя действительно лучше. *** Они едут на показ в Питере на такси. Он сидит в смокинге, она пытается завязать ему на шее галстук, но ничего не выходит. Сергей окидывает ее взглядом: волосы собраны в низкий хвост, костюм тройка смотрится на ней как влитой, серьги дополняют образ. Она рассказывает ему что-то про свойства частиц, потому что скоро сдавать сессию, а это слишком важный и интересный для нее материал. Он улыбается и целует ее в макушку, думая, что если бы не она - его бы не было. Они стоят на дорожке под руку, улыбаясь почти всем журналистам, она говорит ему, что стоит держаться раскованнее. Сергей улавливает взгляд Димы и улыбается слишком солнечно, даже для него самого. Машет рукой, подзывает ближе. *** Он открывает глаза в какой-то палате, причем явно не в Питере, рядом сидит Дима, держа его за руку. -Это, Серый, голодный обморок называется, жрать надо больше,- он улыбается куда-то в рубашку,- откачивали тебя конечно нашатырем и Достоевским, могу еще таблетки от живота дать, чтоб был полный набор первой помощи. Дима говорит, про то, что Рома испугался, когда Сережа почти склеил ласты, говорит, как ехал с ним до приемки, как звонил маме Сережи и долго пытался объяснить ситуацию. Сережа вспоминает, что его таблетки от головных болей мешать даже с шампанским нельзя, а тем более запивать им. Он оглядывается по сторонам, находит телефон. До показа фильма в Питере еще три дня. Дима улыбается и держит его за руку. А ее никогда и не существовало.