Свобода

«Когда ты найдешь силы снять свою маску, быть честным с собой, откровенным с другими; Забить абсолютно на все свои слабости и этим заявить свое право на силу! Подумать о том, что твоя честь — это все, что есть у тебя изначально, И что задушить её чувством собственной важности — очень легко и охуенно печально. Тогда ты поймешь, что в этом бою нет победителей и побежденных, И что гибель свою не избежать, но к ней можно пойти путем освобожденных, Где счастье и боль всего лишь погода на этом пути, нелегком и длинном, Но сделанный выбор — убьет либо сделает непобедимым! Свобода!»

F.P.G «Свобода»

***

       Лань Чжань никак не мог понять, где именно в своей жизни он ошибся. В своей идеальной, правильной, тщательно выверенной по часам и минутам жизни, которой его дядя всегда гордился. Считать за ошибку спасение незнакомого парня от бродячего пса он был не согласен, поскольку любая человеческая жизнь бесценна, даже если её обладатель выглядит так, как в приличном обществе не принято даже на хеллоуин, и очевидно нетрезв, а жить с тем, что ты кому-то не помог, будет невыносимо. Но увы, иных идей не было. В конце концов, именно после этого всё пошло не так. Спасённый им парень был даже чисто визуально воплощением всего того, от чего его настойчиво всю жизнь просили держаться подальше, да Лань Чжань и сам собирался, на самом деле, но увы, помимо этого незнакомец обладал сверхъестественным дружелюбием, непробиваемым и пугающим. Почему-то именно в отношении Лань Чжаня.       Разумеется, никаких личных данных он незнакомому человеку давать не стал, ещё чего не хватало, но тот не растерялся, и то ли проследил, то ли каким-то иным способом вызнал его адрес. И чуть не свалился с дерева, стучась в чужое окно. Ему бы детективом работать, а не… чем бы он там ни занимался. Пришлось впустить, чтобы недавно спасённая жизнь трагически не оборвалась прямо под его же окнами. — Уходите отсюда немедленно, — Лань Чжань устало потёр переносицу. Завтра будет тяжёлый день на работе, заключение важного договора с потенциальным крупным клиентом, и ему было вообще не до всяких странных незнакомых парней. — Зачем вы вообще… — Познакомиться хотел, зачем так грубо? — надул обиженно губы парень. После чего улёгся на пол, пристально глядя на аквариум, который Лань Чжаню когда-то подарил брат, чтобы тот смог расслабляться, наблюдая за рыбками. — Должен же я выразить свою чрезмерную благодарность за чудесное спасение от этого чудовища. Да и пройти мимо такого прекрасного и собранного человека — грех. — Встаньте хотя бы с пола, — отчаялся Лань Чжань. Не полицию же ради этого вызывать, в самом деле. — И скажите нормально, что вам нужно. — Я уже сказал. Познакомиться. Меня Вэй Ин зовут, — гость одним прыжком вскочил на ноги и протянул Лань Чжаню руку. Тот недоверчиво её осмотрел, не спеша отвечать. — Не интересует. У меня нет свободного времени на общение, — к тому же, Вэй Ин выглядел совсем не так, как кто-то, с кем стоило бы общаться, но не хамить же человеку в лицо. Лань Чжань наконец вспомнил название стиля, которого очевидно придерживался его гость. Панк. Достаточно популярное течение, особенно если брать чисто моду в одежде и музыке, от того только более раздражающее, если верить дяде. А не верить ему причин как-то не находилось. Тем более, Вэй Ин уже проявил себя как крайне бесцеремонная личность, а Лань Чжань таких не любил. Он предпочитал жить, не мешая окружающим, и в ответ от них ждал чего-то аналогичного. — Тогда хотя бы чаю налей. Зелёного. Говорят, от похмелья помогает, — Вэй Ин улыбнулся, будто бы не замечая, что ему тут не рады. Наглость второе счастье, а у кого-то ещё и первое, видимо. Но все это действительно начинало раздражать. — Вы ведёте себя очень невежливо и нетактично, будет лучше, если вы уйдёте.       Вэй Ин, казалось, этими словами только больше вдохновился. — А если я хочу как хуже?       Лань Чжань почувствовал собственное полемическое бессилие и с трудом удержался от того, чтобы обречённо застонать. — Тогда я буду вынужден вызвать полицию и написать заявление о проникновении на частную территорию, — попробовал он припугнуть гостя. — Ты сам меня впустил, — резонно возразил Вэй Ин. Опуская детали про возможную мучительную смерть, так оно и было. — Через дверь бы не впустил, но быть виноватым в чьей-то смерти не намерен, — Лань Чжань чувствовал, как начинает уже откровенно злиться, чего с ним не бывало уже очень давно. Хотелось встряхнуть незваного гостя за шкирку, как провинившегося котёнка, и выкинуть из дома ко всем чертям…собачьим. — Именно поэтому я и не стал звонить тебе в дверь, а сразу постучал туда, куда пустят с наибольшей вероятностью. Так что там насчёт чая? Сомневаюсь просто, что у тебя будет нормальный опохмел. Ты выглядишь, как ужасный зануда-трезвенник, который если и хранит что-то дома, то дорогущее и, непременно, к тожественному случаю. Хотя, я, конечно, не против засчитать наше с тобой знакомство за таковой, что скажешь? — Если я, по твоим же словам, зануда-трезвенник, — изо всех сил старался сдерживаться Лань Чжань, благодаря своё воспитание за умение держать лицо в любой ситуации, — то зачем ты решил со мной познакомиться? — Потому что так интереснее.       Лань Чжань задышал под счёт, стараясь успокоиться. Отвратительный день. Ужасный человек. — Если у тебя нет никаких важных дел, это не значит, что их нет ни у кого другого, — он попытался ещё раз воззвать к голосу разума у собеседника, уже куда более агрессивным тоном. — Вот теперь грубишь уже ты. Откуда тебе знать, какие у меня дела есть, а каких нет, и вообще может быть это очень важное? — Вэй Ин будто воодушевлялся всё больше. — Зато теперь ты похож на живого человека, а не идеальную статую или ИИ какой-то.       В чём-то он был прав, как ни прискорбно. Живым Лань Чжань себя не чувствовал уже давно. И сильные эмоции, пусть и негативные, несомненно заставляли его расшевелиться. Пускай и совсем немного. И это было достаточно приятно, именно чувствовать себя практически живым, хотя нерационально, глупо и вообще не нужно. Не с его образом жизни, не с его планами на эту самую жизнь. Возможно, поэтому Лань Чжань в итоге его так и не выгнал, хотя стоило бы ещё как, а пошёл и поставил им чайник. Помнится, в далёком детстве он верил ещё не в железное ≪должен≫, а в судьбу и то, что некоторые вещи и встречи зачем-то даны нам кем-то свыше. Глупости, их быстро вытравили из его головы. Тем более наивно так думать о самом невыносимом по первому впечатлению человеке, которого он в своей не слишком долгой жизни встречал и с которым больше видеться был вовсе не намерен. Лань Чжань и не думал. Просто вспомнилось. Почему-то.       Вэй Ин забрался на стул с ногами (слава богу, хоть ботинки снял после принятия условного нейтралитета), и Лань Чжань вспомнил, как били их линейкой по плечам за хотя бы каплю неидеальную осанку. В чужих длинных и растрёпанных волосах мелькнули ярко-алые пряди. Их с братом всегда стригли чуть ли не по линеечке и рассказывали, что красить волосы вызывающе и неприлично. Драная с нашивками, надписями и шипами во всех местах одежда вообще не казалась тем, что было допустимо носить хоть где-то, а по сравнению с аккуратной одеждой самого Лань Чжаня и вовсе казалась хламом. Вэй Ину почему-то шло. Он, не в пример самому Лань Чжаню, казался живым до невозможности, в каждом слове и жесте жизнь сквозила из него через край. Завораживало, несмотря на всё остальное.       В двадцать пять лет у Лань Чжаня в жизни появился первый секрет от родных, который дядя точно бы не одобрил. Тот факт, что он зачем-то продолжил общаться с Вэй Ином, наглым, не уважающим принятые рамки и устои, не уважающим старших и не согласовывающим свою жизнь ни с чьими интересами, кроме своих собственных. Как будто общество и необходимость трудиться на его благо для него пустой звук. Хотя, почему как… Вэй Ин был художником, работал только на себя, и класть хотел на то, что от него ждут вклада в общее дело. Бесполезный член общества. На подобные заявления он всегда только смеялся, как будто Лань Чжань и правда шутил, а не пытался помочь осознать правильные и очевидные вещи. Не то, чтобы Вэй Ин его об этом просил. Скорее уж, наоборот. Он всегда говорил о свободе, в первую очередь, свободе выбирать и о навязанном формализме существующих порядков. По-хорошему, ему нечего было делать в Китае, потому что, вроде как, в других странах дышалось свободнее, уж непонятно, к добру это или к худу. Дядя всегда говорил, что подобное развращает и портит саму сущность человека. Лань Чжань привык ему верить, но с другой стороны…       С другой стороны его всё больше тянуло к Вэй Ину и его завораживающему миру. Миру, в котором можно было уйти гулять на всю ночь накануне рабочего дня и спасаться потом энергетиками, которые Лань Чжань в жизни не брал в рот, костеря в сердцах и себя, и Вэй Ина за эту авантюру; прогулять важное совещание, сославшись на болезнь, и ещё миллион разных можно. Они давались медленно, каждый раз с боем, в основном со стороны Вэй Ина, которому вообще непонятно, зачем это всё было нужно. Зачем переворачивать с ног на голову жизнь образцового по всем параметрам человека? Доказать самому себе, что он может? Посмеяться? Что? Зачем он вообще решил продолжить дурацкое случайное знакомство с тем, кто абсолютно далёк от всего, что Вэй Ин когда-либо считал важным?       Вэй Ин не любил объяснять свои поступки и мотивы, и местами был слишком скрытным для такого яркого человека. Не любил говорить о прошлом, будто существует только здесь и сейчас. Лань Чжань не был большим любителем вытряхивать чужие скелеты из шкафов — в своих бы не задохнуться, да и личное пространство штука такая, без нужды лучше не трогать. Поэтому, когда на чужой телефон позвонили, Лань Чжань без задней мысли взял его, чтобы донести владельцу в соседнюю комнату. И совершенно случайно прочитал, что звонит Вэй Ину «цзецзе», как был назван контакт, а на фотографии — Цзян Янли. Сестра нынешнего главы крупной фирмы, с которой они сотрудничали. И, насколько было известно Лань Чжаню, замужем девушка тоже была явно не за Вэй Ином. Ролью любовника тот бы тоже вряд ли довольствовался, Лань Чжань достаточно успел изучить чужие принципы. Значит, и правда сестра, а если подруга, то откуда вообще взялась эта связь? Не могла же и она его от собаки спасти?       Вэй Ин немного побледнел, увидев свой телефон в руках Лань Чжаня и номер, с которого звонили. — Ты можешь ничего не объяснять, если не хочешь. — Разумеется, могу. А ты можешь узнать всё и без моего участия, интернет не вчера придумали, — фыркнул Вэй Ин, вскрывая баночку пива. — Не парься, это не тайна, просто не хочу лишний раз портить цзецзе репутацию. — Ты опять пьёшь, — укоризненно заметил Лань Чжань. — Да, я опять пью. И ничуть не жалею об этом. И потом снова буду пить, как и раньше. Хочешь со мной? — Вэй Ин ухмыльнулся. — Это всего лишь пиво, расслабься. А по поводу Цзянов, лучше и правда в интернете посмотри. Лет девять назад. Скандал был.       Скандал действительно был, ещё какой. После смерти Цзян Феньмяня, его жена публично отказалась от опекунства над приёмным сыном по причине того, что он неблагодарный и неуправляемый, и лишь доставляет семье неприятности, а держать его из жалости, как муж, она не намерена, ведь хорошего преемника хотя бы части бизнеса из него не выйдет, сколько бы не бились над ним. Только ресурсы переводить, в самом деле. Кто-то выражал сочувствие и хвалил терпение матери семейства, кто-то наоборот, считал это неоправданно жестоким, сын поддерживал мать, дочь разругалась с ними надолго, но позже всё-таки нашла в себе силы пойти на мировую. Сам виновник скандала никаких комментариев кроме ёмкого ≪ожидаемо≫ не дал, взял обратно фамилию биологических родителей и вернулся в детский дом. Судя по фотографиям и интервью, Вэй Ин уже тогда активно сопротивлялся общепринятым нормам, и куда как сильнее огрызался на всех, кто пытался на это повлиять. Возможно, это и лежало в основе конфликта между ним и мачехой, но с той же вероятностью могло быть и следствием, а нелюбовь между ними была вызвана чем-то другим.       Как-то раз Лань Чжань практически случайно попал к Вэй Ину в гости. Смотря на стены, увешанные плакатами и афишами разных групп, вспомнил, что в детстве хотел быть музыкантом. И ведь его даже отдавали в музыкальную школу. Для общего развития, разумеется. Но быстро объяснили, что ни о какой работе в этой сфере и речи идти не может. Люди на постерах выглядели счастливыми, но скорее всего, ему бы не понравилась музыка, которую они играют. Вэй Ин никогда не предлагал послушать, довольствуясь наушниками, если включал что-то при нём. — Тебе ещё не поздно заняться музыкой, если ты хочешь, — Вэй Ин улыбнулся. — Даже если бы ты ничего не умел. А ты умеешь.       Ещё бы он знал, хочет ли теперь этого или просто вспоминает о том, что хотел когда-то. — В любом случае, я не могу. У меня есть работа. Я не могу с неё уйти. — Она тебе не нравится. — У меня есть обязательства перед своей семьёй, — Лань Чжань отвернулся, чтобы Вэй Ин не смог заглянуть ему в глаза и увидеть там лишнее. — А обязательства перед собой? Нельзя же прожить целую свою жизнь только по чужим ожиданиям, которые ты даже не выбирал для исполнения. В смысле, можно конечно, но вряд ли это называется жизнью.       Лань Чжань устало вздохнул. Поддерживать в себе веру в то, что его жизнь — лучшая, становилось всё тяжелее. Из-за альтернативы, что постоянно находилась рядом: сделай шаг и протяни руку. Из-за постоянного искушения. Однако, прекратить видеться с Вэй Ином он не мог. — Мама когда-то говорила нам с братом что-то похожее. Однако… — он собирался возразить с детства изученными истинами, но Вэй Ин его перебил. — Я бы тебя украл, — заявил он. — И увёз далеко, чтобы ты мог заниматься музыкой, а не… чем ты там сейчас занимаешься?       Лань Чжань замолчал. Бесполезно.       Лань Цижень недовольно ходил туда-сюда перед племянником. — В последнее время ты как будто не слышишь меня. Что с тобой? И будь добр, не игнорировать мои звонки! Но это всё ладно, хуже то, что сегодня ты опоздал. На час. Какой ужасный пример другим нашим работникам. К тому же, могут пойти слухи, что должность твоя только потому что ты член семьи!       Сегодня почему-то от его слов тошнило, а не пробирало раскаянием. — А разве это не так? — спокойно спросил Лань Чжань. — Вы не устраивали конкурс, сразу взяли меня. — Уровень твоих знаний соответствует необходимому. Что за глупости ты несёшь? — Цижень остановился, глядя прямо на него. — Кто-то мог бы справится лучше. Вы не проверили, — Лань Чжань впервые спорил с дядей и ощущал, как падает внутри очередной железный заслон. — Ты и правда от рук отбился. Но я тебя позвал ещё потому, что у тебя завтра смотрины невесты. Если всё пройдёт хорошо — помолвка. Она достойная девушка из достойной семьи… — в голове зашумело, а перед глазами всплыл образ Вэй Ина, к которому Лань Чжань успел слишком уж сильно прикипеть. Пропасть с головой и навек, если быть точнее. А тут — невеста. Ради бизнеса, не более. И ради того, чтобы женщины вроде его матери, в семье больше не появлялись. — Я увольняюсь. И отказываюсь от смотрин, — Лань Чжань вышел, не собираясь даже слушать ответ.       Вэй Ин его не ждал, и за его спиной в доме играла музыка. Возможно, раньше бы Лань Чжаню действительно не понравилось, но сейчас он хотел кричать, и музыка полностью соответствовала этому настроению. Кричала о взрывающихся в голове стенах и том, как хочется послать к чёрту весь мир. — Не выключай её. Выпьем.       Вэй Ин посмотрел на него удивлённо и встревоженно. — Что с тобой случилось? — Я уволился. И поссорился с дядей.       Хозяин квартиры усмехнулся, пропуская гостя внутрь. — Что, я настолько плохо на тебя влияю? — на мгновение в его глазах мелькнуло что-то грустное. — Нет, — сейчас Лань Чжаню уже не кажется, что это — плохо. Но спорить с человеком, которому не привык перечить, спорить с правилами, по которым привык жить, выматывает, и сейчас он хотел просто отдохнуть. Вэй Ин хмыкнул и достал из шкафчика два бокала и бутылку вина. В маленькой прокуренной квартире, в которой не пристало даже находится человеку его уровня, Лань Чжань впервые попробовал алкоголь, чувствуя себя по-настоящему свободным. Как будто он действительно никому и никогда не был ничего должен. Вэй Ин улыбнулся как-то по-особенному мягко, произнеся тост. — За тебя.       Лань Чжань всегда был одинок, никогда особо не умея общаться с людьми, да и времени на это не находя. Это тяготило, но тщательно заталкивалось куда подальше, вместе со всем остальным тяготившим. Вэй Ин появился сам и сам сделал всё, чтобы все преграды послать куда подальше или просто игнорировал таковые. Самое главное — несмотря ни на что, Вэй Ин не был плохим человеком. У него были моральные нормы, собственные стандарты и тормоза. И всё его движение против сложившихся устоев никогда не нарушало закон и тем более не приносило никому никакого вреда, кроме морального. Это было важно, в противном случае и речи бы не шло ни о каком привязаться. Ни о каком любовании и тайном восхищении чужой смелостью. Ни о какой пугающе сильной тяге, которая только росла. Вэй Ин, несомненно, был полной противоположностью той девушки, которую дядя желал Лань Чжаню в жёны, и, в отличие от неё, был нужен самому Лань Чжаню, а не Циженю. Очень нужен. И не важно, ради чего Вэй Ин изначально затеял всю эту кутерьму с их общением.       На утро пришло понимание того, что пить Лань Чжаню, наверное, всё же не стоит, так как не помнил он ровным счётом ничего, при этом проснулся, крепко прижимая к себе Вэй Ина. Слава всем богам, они оба были одеты, но вот следы на чужой шее были весьма однозначными. Ужасно. Ещё не хватало оттолкнуть того от себя из-за какой-то глупости. Вэй Ин заворочался, тоже просыпаясь. Растрёпанный, в домашней одежде и со следами несдержанных по пьяне чувств, он выглядел очаровательно и как-то очень правильно. Он сонно посмотрел на Лань Чжаня, осознавая положение, в котором они проснулись. — Заправским выпивохой тебе точно не стать, — резюмировал он, несколько поспешно отстраняясь. — Много помнишь?       Лань Чжань покачал головой. Вэй Ин почему-то будто расстроился из-за этого, и Лань Чжань уцепился за эту эмоцию, не желая упускать из своей жизни ничего потенциально важного. — Что я сделал? — Ничего такого, не волнуйся, — Вэй Ин отвёл взгляд. — Вэй Ин, — это было важно, он точно знал. А сейчас только больше убеждался. — Ты просил тебя украсть, потому что я когда-то говорил об этом. А потом, — Вэй Ин замялся, но собрался с духом и продолжил, хотя вид при этом имел абсолютно несчастный, — ты признавался мне в любви. Типа, ты не подумай, я осознаю, что ты был пьян, и это не стоит принимать за чистую монету, мало ли, за кого ты меня принял. Ты просто сам спросил.       Лань Чжань подумал, что если уж всё так сложилось, лучше уж разобраться до конца, а не плодить недопонимая и несуществующих возлюбленных. Вэй Ин выглядел очень уязвимым, пока говорил, и было стыдно, что пришлось заставлять его всё рассказывать. Что он вообще смог признаться только по пьяни и забыть об этом. — Ни за кого не принял. Только ты, — он посмотрел прямо в чужие глаза, ожидая приговора.       Вэй Ин ненадолго замер, осмысливая услышанное, явно удивлённый, но очень быстро расцвётший незамутнённой ничем радостью. — Тогда я и правда, пожалуй, тебя украду, — он счастливо улыбнулся, обнимая Лань Чжаня и целуя его.       У них не сразу всё получалось правильно и хорошо — всё же они были слишком разными, приходилось учиться. Учиться не только взаимодействовать в быту, но и задавать вопросы, отвечать на них. Правильно реагировать на больные места друг друга. У Лань Чжаня потихоньку копились ответы на ранее не заданные вопросы. Сложно. Но ошибаться и терять не хотелось, хотелось только защищать и оберегать. Исполнять мечты, свои, Вэй Ина, совместные… Постепенно, шаг за шагом. Уехать в Европу, чтобы не так зависеть от консервативных порядков и общества, заключить брак. Отрастить хоть немного волосы, просто ради эксперимента, и плевать, что уже поздно для подросткового бунта. Зато для вполне зрелого бунта — в самый раз. Вспоминать, как играть на гитаре, осваивать электро. Записать первую песню. Усыновить ребёнка. Всегда быть вместе. Всегда оставаться свободными.