«Любовь - вот что я тебе дам»

      …Юкари не могла заставить Ёшикаву прекратить свой террор. В какой-то момент мальчик просто перестал себя контролировать. Сила чертополоха Азами была слишком велика, чтобы ей сопротивляться. Подаренная сила, которая поменяла его и его обидчиков местами. Ну разве это не прекрасно? Ведь это и есть справедливость. Всё возвращается к нам соразмерно с тем, что мы сделали. Эти уроды издевались над ним неделями и месяцами, покоя не давали, заставляли рыдать и рвать по ночам подушку. Нервные срывы, слёзы, непонимание вокруг… жизнь Ёшикавы больше напоминала ад. Но он был не как Юкари. О, нет, не как она. Он, в отличие от неё, был мужчиной, а у мужчин другая реакция на издевательства. В них больше гнева, экспрессии, ненависти и… пожалуй, чрезмерно много деструктивности и завышенного чувства справедливости, выражающегося через совершение личного возмездия. Прямо как гласило священное писание и вся авраамическая пустынная древность: «око за око, руку за руку, зуб за зуб». В мире должен быть баланс. И если Ёшикава стал жертвой таких издевательств, значит и его обидчики обязаны и имеют полное право быть на месте жертвы также, как и он. Его разум жаждал отмщения. Он хотел мстить. Он не стал бы, словно какая-то девчонка, кончать жизнь суицидом и думать, что на другом берегу Стикса трава зеленее. Ему была противна эта мысль. Ведь он знал, благодаря двум ёкаям, что трава там отнюдь не зеленее. Но ещё больше он не хотел умирать потому, что горло и мозг сдавливали глухая ярость. Ему хотелось мести. Ему хотелось, чтобы обидчики почувствовали себя также, как себя чувствует он. Ему хотелось увидеть их штаны в грязи, а глаза в слезах. Именно этого он и желал, а умерев он сможет лишь стать причиной слёз родителей и смеха обидчиков. Так не пойдет. Никуда не пойдет. Должен быть способ отомстить... и он нашелся. Азами, ёкай отмщения, дала ему вкусить свой чертополох, благодаря чему Ёшикава сам стал хулиганом. Мир вмиг преобразился: это было похоже на утопию. Идеальный мир. В какой-то момент он понял, что ему хочется больше, чем просто месть. Он понял, что желает власти и имеет на неё полное право. Ведь он… бывшая жертва издевательств. И вскоре весь класс познал самый настоящий террор. Ёшикава превратил всех и каждого в своего персонального раба и игрушку. Опозорил и унизил всех. Всех, кроме… неё. Юкари Сакаки. Он вспоминал. Вспоминал ту жалкую жизнь, когда был неудачником. И только она всегда была на его стороне, ведь терпеть не могла издевательства. Она всегда была готова помочь, и этим лишь задевала мужскую гордость и вызывала неприязнь. Он всегда отталкивал и прогонял её. Всегда. Но несмотря на это, он был ей очень благодарен. Не хотел этого показывать, но всегда ценил каждую её попытку защитить его. Именно поэтому она была исключением из всего класса. Все были в положении жертв и рабов. Но не она. Все должны были пресмыкаться перед тираном-Ёшикавой. Но не она. Он думал, что этим заслужит её ещё бо́льшее расположение, и был шокирован, когда та начала заступаться уже за бывших хулиганов, которых тот терроризировал. Юкари… девчонка не должна защищать мужчину. Он всегда надеялся, что она когда-нибудь это поймет, но этого дня не происходило. Она постоянно предлагала помощь всем и каждому, в независимости от пола, над кем издевались. Юкари Сакаки… девчонка, что постоянно защищала его, теперь встала против него. Отчего же ему так грустно? Она ведь всего лишь девочка. Таких много в классе, и все они под его железной пятой. Но ему не жалко их. А Юкари… Почему? Почему ему так жалко её? Почему он не может просто столкнуть её с пути, как назойливое препятствие, и двинуться дальше? Почему не ставит её в один ряд с остальными? Быть может, он просто ещё не до конца покинул мир неудачников, над которыми издеваются. И в том мире, как напоминание, его всё ещё удерживает Юкари. Ёшикава злился. Он был в ярости. Опять.       —Р-р-р… почему она заступается за них?! Она видела, как меня унижают… И ВСЁ РАВНО ВСЁ ИМ ПРОСТИЛА! Чёртова… Юкари… Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!!! — в слепой ярости мальчик швырнул в стену своей комнаты настольную лампу, которая разлетелась вдребезги. Родителей дома не было, поэтому он и позволил эмоциям вырваться наружу. Слезы отчего-то текли ручьем, а сердце сдавливало от возмущения и злобы. Это из-за того, что сегодня она в очередной раз заступилась за одноклассника и назвала Ёшикаву хулиганом? Да как она только посмела! Ведь он — жертва! Разве не так?!       …Дни шли. А вместе с ними продолжались и издевательства над классом. Ёшикава чувствовал себя царём. Он упивался своей императорской властью, словно Нерон или Калигула. И вот он опять издевался над кем-то из своих одноклассников. Кажется, это опять был один из бывших хулиганов. Ёшикава выпотрошил весь рюкзак жертвы на пол около доски, и смотрел на то, как жертва пытается все собрать. Это было слишком скучно он собирался уже развеять скуку и пнуть жертву по пятой точке, как вдруг… между ними встала девушка. Юкари.       —Прекрати это. Прекрати немедленно… с меня хватит. — дерзко, с неумолимыми нотками гнева выпалила девушка. Масааки встал, как вкопанный. Словно ледяная статуя. И опять… это чувство. Каждое слово девушки приносит ему боль. Но почему?! Он решил, что ему не суждено это узнать. Да и ему это было неинтересно. Ведь главный факт в том, что она — проблема. Она только мешает. Она вызывает эти странные пагубные эмоции и не даёт ему вести правосудие. Идиотка…

*БАЦ!*

      Весь класс тут же повернул головы в сторону звука. Звука… Шлепка. Вернее, почти что удара. Юкари Сакаки опёрлась о ближайшую парту, держась за щёку. В её глазах, которые неотрывно смотрели на Ёшикава, читались грусть и разочарование. Ёшикава почувствовал, будто его затягивает в какую-то трясину. Всё тело била дрожь. Он был в ярости. Но помимо этого… он был в шоке. В испуге. Он не хотел её ударять. Не хотел… она сама напросилась.       —Вот как… ясно. Я надеялась, что тебя ещё можно будет исправить. Но ты не желаешь меняться. Я тебя больше не побеспокою. Можешь не волноваться. — с максимально возможным холодом в голосе — девушка договорила свою тираду, после чего двинулась к выходу из класса. Ёшикава не знал, что делать. Он был в ужасе. Тело как будто налилось свинцом.       —Ю… Юкари!!! П-подожди!!! — Ёшикава выбежал из класса, словно молния. Будто бы по щелчку пальца. Спустя несколько секунд, как Юкари покинула комнату. Он выбежал. Ведь не хотел, чтобы одноклассники видели его полные слёз глаза.       Юкари же шла в сторону мед.кабинета, пока её не остановил голос мчащегося со всех ног мальчика. Ёшикава остановился прямо рядом с ней, чуть ли не врезавшись в девушку и не сбив её с ног. Он пытался взять себя в руки, но это казалось невозможным.       —…Ёшикава. — девушка с лёгким удивлением посмотрела на мальчика, восстанавливающего дыхание после бега по двум этажам.       —Юкари... Я... Я н-не...       —Ты не хотел? Это хочешь сказать?       —Д-да...       —... Ёшикава, ты это должен не мне говорить. Ты отлично знаешь, кому надо это сказать. — девушка с укором посмотрела на хулигана. Гнев снова начал заполнять разум. Но теперь... Он взял его под контроль. Он не собирался срываться. Ведь... он не хулиган. Он не хулиган... она ошибается.       —Н-но удар пришелся по тебе! Какого хрена ты так хочешь изображать из себя святошу?! Это отвратительно!! Это лживо! Это... — Ёшикава умолк, будто его отключили. Он не знал, что сказать далее. Юкари холодно, даже слегка презрительно смотрела на него.       —...Я не понимаю этого. Я не понимаю... Тебя.        — Закончил, надеюсь? Достаточно выговорился?       В голове у Ёшикавы, словно удар молнии, резко возникли слова: «Сакаки... Почему ты так жестока? Ты видишь, какое я проявляю снисхождение. Так зачем... вызывать у меня такие болезненные эмоции?». И, будто услышав содержимое его головы, Юкари, чуть переменившись в лице, произнесла:       —...Я тоже тебя не понимаю, Ёшикава. Ты стал тем, кого ненавидел больше всего на свете... и что самое главное - продолжаешь это отрицать. Я ведь вижу это. Всё твоё поведение, каждый божий день... показывает, как ты молишь о помощи. А теперь взгляни на то, чем ты стал. — убрав руку с лица - Юкари продемонстрировала грубо рассеченную нижними зубами при ударе губу. Пространство вокруг слегка побагровело, но это можно было заметить лишь при детальном рассмотрении места, куда пришелся удар хулигана. Ёшикава впал в болезненный ступор, будто всё его естество на долю секунды пронзила кластерная головная боль. Затем мальчика начала бить дрожь, и на самоконтроль приходилось полагаться все меньше и меньше. Из глаз не потекли слёзы, он не впал в истерику. Он сдавил проявление эмоций, как настоящий мужчина, но уничтожить чувства внутри себя он не смог. Странное, до жути странное и мерзкое ощущеньице - его пробило такое безудержное раскаяние, что он был готов вот-вот пасть к ногам Юкари, лобызать их и искренне молить о прощении. Доселе невиданная выдержка удержала его от такого, но он был готов получить прощение Юкари сейчас любой ценой, даже ценой собственного положения в школе и жизни. К чёрту класс... к чёрту хулиганов, учителей и его жалкую участь. Откуда-то и почему-то (видимо, какое-то шестое чувство дало ему подсказку) - он знал, что не сможет так дальше жить, пусть хоть он будет главным хулиганом всей школы. Если Юкари будет держать на него обиду... он не сможет себя простить.       Только сейчас он осознал, четко увидел и понял - он держит руки Юкари в своих. Её правая ладонь была слегка липкой от капель крови, попавших с разбитой губы. Он не мог выносить это зрелище. Если бы только он мог исцелять... как волшебник. Но магии не существует. По крайней мере, светлой. Есть лишь темная... вроде той, которой одарили его ёкаи. Весь этот мир - концентрация зла, неприветливости, трагической комедии и холода. Но даже так, даже в таких условиях... у каждого есть своя путеводная звезда, с которой тяжкий путь этот может даже приносить счастье. Ёшикава решил... дал себе слово, прямо сейчас, когда он нашел свою путеводную звезду. Он ее не отпустит. И не позволит причинить ей вреда.       Он сжал Юкари в объятиях столь крепких, чтобы она осознала, что он ощущает без его слов. Он не хотел говорить. Он чувствовал запах её волос... Такой прекрасный, что ему было непонятно, как её когда-то могли подвергнуть остракизму за зловоние. Она поняла его. —...Я знала. Я понимала... ты не выдержишь такой жизни. Ёшикава... — её руки заключили его в ответные объятия. Оба они, когда-то бывшие в положении жертв, так и не смогли забыть эту участь, словно актёры которые намертво сливаются со своей первой ролью. И именно поэтому они понимали друг друга без слов. И поэтому теперь, когда это произошло... они не станут друг друга отпускать. Больше никогда. — Юкари... тебе больно. — не спросив, а утвердив - Ёшикава аккуратно положил ладонь на щёку девушки. Он чувствовал, что все ещё идёт кровь. Слабо, но идёт. — Да. Но знаешь что? Я ещё никогда не была так рада тому... что меня кто-то ударил. — его сердце подпрыгнуло. Юкари, прижав его голову к своей груди так, что было слышно биение сердца - слабо усмехнулась. — Но если повторишь такое ещё раз - тебе не сдобровать, Масааки. Я серьезно. — Н-никогда... клянусь. — Обещаешь отказаться от мщения?       На мгновение парня начали одолевать сомнения. Снова стать жертвой? Да ни за что! Но затем он осознал... Что если Юкари будет вместе с ним - никто больше не посмеет назвать его жертвой. Теперь сомнений не было. Это было самое правильное из всех решений, а самое главное - оно позволит ему остаться человеком. —...Обещаю. Но я хочу кое-что взамен. — поднял голову. Посмотрел прямо в глаза девушки, после чего перевел взгляд на разбитую губу. Спустя секунду кто-то, кто проходил в коридоре в этот момент рядом с бывшим хулиганом и его бывшей жертвой издал тонкий писк, и пошёл быстрее, подгоняемый смущением. Масааки чувствовал на своих губах кровь, но рана уже перестала кровоточить. Идти в мед.кабинет для Юкари больше не имело смысла.       Странно — подумала она — я даже не надеялась когда-то на поцелуй... Тем более от человека, которого так искренне можно любить. Ёшикава был не в состоянии сейчас сказать хоть что-то. Он просто наслаждался моментом, ознаменовавшим очередные кардинальные перемены в его жизни. Рядом, возле слившихся в поцелуе, стояла темная женская фигура, которую никто не видел. Либо же просто делал вид, что не видит. В самом деле - какое сейчас им дело до ёкая отмщения? Азами спокойно улыбнулась, наблюдая, как проиграла очередной раунд.       — Ничего. — решила прагматично ёкай для себя. — Я успею заставить вас обоих понять, каково это - любить издевательства. Мы никуда не торопимся. Ну а пока...

...Любовь - вот что я тебе дам