Инквизитор поневоле, Ведьма по случаю, Кот по желанию

      

Пролог

             — Нет, — упрямо проговариваю я в пустоту, пытаясь восстановить ритм сердца самого дорогого мне человека, единственного из родных, кто остался у меня на этой земле.              Тени уже близко. Я их узнаю, и мне становится страшно, но не за себя, а за моего деда, который лежит, распластавшись на операционном столе.              — Всё, — говорит мне шёпотом ассистент.              — Нет, — упрямо возражаю я, продолжая производить до автоматизма заученные реанимационные действия.              Я чувствую смертельный холод со всех сторон. И улыбающегося деда в углу, он машет мне рукой на прощание, собираясь покинуть этот мир и… меня.              — Ты не уйдёшь, — глотая слёзы, проговариваю я и начинаю что-то шептать на незнакомом мне языке, слова складываются в предложения, а я понимаю весь смысл: я словно бы пою о жизни, пытаясь вдохнуть в мёртвое тело энергию.              Без надежды и понимания, просто как знания, только что пробудившиеся — Тени щерятся, шипят, но отступают, и приборы показывают нарастающие жизненные показатели. Он будет жить! Я это точно знаю. Отхожу от стола, и меня хлопают по спине со словами благодарности и хвалы.              Не могу унять дрожь в руках. Толкаю двери операционного отделения и быстрым шагом удаляюсь по коридору.              — Джоанна! — слышу чей-то голос.              Не оборачиваюсь. Меньше всего мне сейчас хочется с кем-то взаимодействовать. И это не презрение. Я боюсь сорваться, боюсь причинить другим дискомфорт. Хотя это так просто вроде бы — накричать на другого, сорваться на злобу, вылить весь негатив на чужую голову… Но я так не могу. Пусть уж будет хреново только мне одной. Еле сдерживаюсь, чтобы не перейти на бег. Хотя уже… Спешу в душ, наскоро раздеваюсь, вставая под упругие, горячие, успокаивающе бьющие по телу струи. Вода отрезвляет, и я понимаю, что сейчас со мной произошло то, что откатило годы терапии и приёма лекарств назад. Меня трясёт словно в лихорадке. Это случилось опять. Как в детстве. Когда я видела то, что другие не видели.              Ребёнок не осознает, что с ним что-то не так. Он думает, что всё, что с ним происходит — это естественно, так же как и солнце, мамина улыбка, папины блинчики, зависть к кукле подружки… Я тоже думала, что присутствие некоторых вещей в моём маленьком детском мирке — это то, что происходит и с другими. И когда я научилась более или менее сносно говорить, то сказала своим родителям о присутствии в моей жизни таких странностей. Они были со мной всегда, сопровождая почти во всех жизненных моментах. Почасту беседовали, сменяя друг друга бесконечной вереницей. Почти все из них были добры, рассказывали о своей жизни. Я их называла «друзьями». Однако меня посещали и те, из-за которых моё сердце выскакивало из груди, они откровенно пугали, рассказывали об ужасах и… смерти. Я стала говорить об этом родителям, которые к десяти моим годам забили тревогу и начали меня лечить, возя по всей стране к лучшим врачам. Я дважды лежала в психиатрической больнице и чудом осталась жива и смогла социализироваться. Меня как будто кто-то хранил: я чётко знала, что и как мне надо ответить, чтобы в очередной раз не оказаться в «юдоли печали». И я начала ощущать себя особенной, ведь со мной происходило нечто, что другим было недоступно. А затем к годам четырнадцати всё резко прекратилось. И заставило меня осознать то, что всё, что было со мной, было бредом, рисунком воспалённого мозга и моим раздутым самомнением. «Друзья» перестали являться мне, и жизнь потекла своим чередом. Как у всех. Я блестяще окончила медицинскую академию, несколько лет интернатуры, и вот я уже хирург. Скажите, что же меня подвигло заниматься, можно сказать, чисто мужской профессией? Отсутствие страха. Я не испытывала страха. Вообще. Поток мыслей иссяк, когда я вышла из душа. Самое главное то, что сейчас был прооперирован мой дед. Мы долго не могли решиться на операцию. Старость, болезни… Но, когда я видела его анамнез, просмотрела анализы, вдруг поняла, что всё будет хорошо, но смогу совершить это чудо только я. И вновь оказалась права: он жив, находится под наблюдением и через некоторое время поедет домой. И это самое важное для меня.              

Инквизитор поневоле

      Дино стоял в зале Цитадели и мрачно, исподлобья смотрел на каждого из сидящих за большим круглым столом. Ангелы переглядывались между собой. Атмосфера в большом помещении медленно накалялась. Молчал Ангел, молчали и чиновники.              — И что с тобой делать, позволь спросить? — в сердцах вскрикнул седовласый старик, в его голосе чувствовалась фальшивая забота.              Но Дино это не могло обмануть, он давно уже не верил ни во что хорошее, особенно если это касалось его собратьев — Ангелов, а тем более проговаривалось таким «отеческим» тоном.              — Посмотри на себя, — продолжил старик, — ты одет, как типичный… человечишка, твоё лицо побито, и ты все ночи проводишь… прости Шепфа, в местах, о каких говорить здесь значит осквернять это Святое место…              На этих словах Дино прорвало.              — Вы, — начал он, и его голос дрожал от еле сдерживаемого гнева, — Вы — те, кто называется Ангелами, те, кто одним своим существованием может облегчать участь десятков тысяч себе подобных, а о людях и говорить нечего, никто из вас ничего не делает из того, что должен, вы зарылись в канцелярии, в бумагах, в казуистике, выискивая в простых законах сложный смысл, вы уничтожили Мальбонте, Люцифер ушёл в Ад и закрыл его, даже Демоны не хотят иметь ничего общего с нами, вы убили Вики…       — Поосторожнее, юнец, — поднял голову Архангел Гавриил и посмотрел на онемевших присутствующих.       — Я долго молчал, больше не хочу, вы позволили убить Вики, вы могли бы оставить её живой… — его голос дрогнул. — Могли…       — Она не сдалась, даже когда мы… хм… убрали Мальбонте, её взгляды и личность увлекли бы за собой больше половины небесных существ…       — Возможно, она была права… — возразил упрямо Дино.       — Тише, мальчик, — старик говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась угроза. — Ты себе наживёшь ещё больше врагов…              Древний Ангел как будто добро воззрился на Ангела, но Дино всё понял.              — Ты же понимаешь, что и ты под подозрением, раз дружил с Вики, — продолжил он, рукой осаживая Гавриила, который вознамерился уже что-то сказать.       — Да мне всё равно, хоть убейте, — с мрачной усмешкой проговорил тот.       — Зачем же? — старик противно осклабился, обнажая ряд гнилых зубов.              Дино чуть не стошнило.              — Тогда почему я здесь? — совершенно ровным тоном проговорил молодой мужчина.       — Ты призван службу сослужить…       — Что? Пойти туда, не зная куда, и найти то, не знаю что? — парень откровенно насмехался.       — Зря смеёшься, щегол, — презрительно сказал Гавриил.       — И что мне за это будет? — широко улыбнулся Дино, и его лицо чуть перекосило от боли, он затронул свою разбитую губу.       — Своим поступком ты оправдаешь все свои огрехи и неблагонадёжность, восстановишь репутацию перед Цитаделью и… — Гавриил противно хихикнул. — И поможешь своему отцу.              Дино напрягся, слова были точны, как удар под дых, Ангел не выдержал и весь как-то сдулся.              — Мой… отец… умер, — медленно расставляя слова в предложении произнёс он.       — Ты уверен? — елейно улыбаясь, прохрипел довольный произведённым эффектом от своих слов Архангел.              Дино сдвинул скулы и ничего не сказал.              — Доказательство? — он знал, что с Цитаделью можно лишь торговаться, договориться, пойти на грязную сделку, взывать к совести и святости — бесполезно, как говорится: «Любовь здесь больше не живёт».              Старик кивнул Гавриилу, и тот встал. Поравнявшись с Ангелом, старший мужчина кивнул ему, жестом показав следовать за ним. Они вышли из высоких дверей, которые автоматически открылись и закрылись, пропуская их в широкий коридор, несколько пролётов бесконечности, спуск по узкой лестнице вниз. Дино вдруг заволновался. Гавриил уловил эту эмоцию и криво усмехнулся, сделав полуоборот к нему. Тот схватил Архангела за рубаху, и он был вынужден повернуться к парню.       — Ты думаешь, с тобой здесь кто-то шутки шутит? — проговорил мужчина. — У нас действительно твой отец.              Они встали около решётки, и парень услышал металлический звук, он задрожал всем телом.              — Фенцио, выходи, стервец, — Гавриил это сказал таким тоном, что Дино еле сдержался, чтобы не ударить того в довольную физиономию и размазать эту приторную улыбку по полу.              Забренчали кандалы, и в полоску света вышел…              — Отец, — изумлённо вскричал Дино и подбежал к нему.       — Сын! — воскликнул тот, и из его глаз побежали несдержанные слезы.              Дино хотел что-то сказать ещё, но отец сжал его ладонь. Он обратился к Гавриилу и хрипло от волнения проговорил:       — Оставь нас.       — Нет, — безапелляционно проговорил тот.       — Оставь, Гаврюша, — издевательски, но в то же время заискивающе попросил Фенцио, — куда я сбегу? Дай с сыном поговорить…              Архангел нахмурился и осмотрел обоих, видя, что они не представляли из себя опасности, он согласно кивнул.              — У вас пять минут, — прочеканил он и вышел.              Дино смотрел на отца во все глаза и сжимал его ладони, а Фенцио, убедившись, что Архангел покинул помещение, быстро заговорил.              — Что бы они тебе ни предлагали, не соглашайся, — прошептал он.       — Я не понимаю тебя, — уточнил Дино.       — И не надо, главное слушай меня, — проговорил отец, — хотя бы в этом…              Мужчины помолчали.              — Ты был прав, отец… — робко проговорил Дино, — теперь я понимаю…              Фенцио горько покачал головой и уронил её себе на грудь, потом резко поднял и его взгляд загорелся.              — Ничего не стоит того, что я сделал - отнял жизни, и мне нет оправдания, но я вынужден был это сделать, это было необходимо для того, чтобы чаша вселенского терпения сравнялась и смог прийти он — Мальбонте, Великий Уравнитель, он бы поставил всё на свои места, он бы навёл порядок, идеалист, романтик, революционер, у него бы получилось и все были бы равны: Ангелы, Демоны, Души… — Фенцио говорил горячо, разжигая огонь в сердце сына.       — Я понимаю тебя, отец, — прервал его Дино, — теперь понимаю.              Дино, сильно волнуясь, отодвинулся от старшего Ангела и отвернулся.              — Ты оказался прав, — Ангел медленно повернулся к Фенцио.              Тот, часто дыша, внимательно смотрел на сына.              — Когда убили Мальбонте, я радовался, я праздновал победу, носил в толпе прочих Люцифера на руках, но вскорости убили и Вики, — горечь в словах, — ей единственной удалось разворошить небеса, вывернуть нас наизнанку, а то мы так и сидели бы, каждый по своим норам, и никогда не посмотрели на то, что происходит вокруг нас с высоты птичьего полёта, она одна мыслила нестандартно, и мы пошли за ней, она первая, кто последовал за Мальбонте, мы сомневались, не сомневалась лишь она… — Дино глотал слёзы, еле сдерживаясь.       — Сын, её не вернёшь, — прервал его отец.       — Знаю, — проговорил тот.       — Не оглядывайся на прошлое, живи настоящим и не соглашайся с Цитаделью ни на какие сделки, чем бы они ни были продиктованы и что бы они ни сулили тебе…       — Я вытащу тебя отсюда, — твёрдо пообещал Дино, — ты — единственный кто у меня остался…              Фенцио мотнул головой и горько проговорил:       — Даже не думай, просто послушайся слов своего старика, хоть сейчас, и возьми себя в руки, — он посмотрел на его рассечённую от удара губу, синяк на щеке и цокнул языком, но судить не решился, его голос снизился до шёпота, — стань вновь благонадёжным, добейся высот, найди единомышленников, в том числе и среди Демонов, попробуй изменить что-то.              Дино посмотрел на отца и увидел, как тяжёлые морщины пролегли по его лицу, как взгляд стал избегающим и как его плечи, некогда широкие, поникли.              — Ты хотел когда-то сам всё изменить, а сейчас говоришь мне, чтобы я затих?!. — Дино возмущённо смотрел на Фенцио.       — Бесполезно, всё бесполезно, силу и энтузиазм всегда переплюнет предательство и мерзость, вспомни Вики, её предали свои же…       — Они поплатились…              Фенцио рассмеялся.              — Милый мой мальчик, настоящие предатели сидят так высоко, вы бы никогда с Люцифером их не достали, — его голос осел от беспомощности.              Дино с горечью и с сожалением посмотрел на отца. Он хотел ещё что-то сказать, но лязгнул засов, и в дверях появился Гавриил.              — Время вышло.              Мужчины взглянули друг на друга, и Дино сжал пальцы отца.              — Я вытащу тебя отсюда, — сказал парень одними губами.              Фенцио криво усмехнулся и отрицательно мотнул головой.              Тем же путём они вновь вернулись в светлую залу, где собирались сливки Небес, чтобы вершить судьбы всех, обитающих под этим небом. Дино сейчас по-другому смотрел на этих «полубогов», теперь он был готов каждого из них собственноручно убить: хладнокровно и жестоко. Собрание молча изучало мрачного Ангела: крылья кипенно-белые, горящие глаза и сведённые скулы.              — Он готов, — с усмешкой проговорил старик и кивнул Гавриилу.              Тот немного отошёл от Дино и начал вещать:       — На земле развелось много всякой нечисти и людей, которые ей помогают…       — Началось… — сквозь зубы проговорил Ангел, — нет…       — Что нет? — непонимающе проговорил Архангел.       — Сразу нет, — отчеканил Дино, — я не хочу ни в чём участвовать…              Он уже развернулся, как услышал, что старик вкрадчиво спросил его в спину:       — И даже не хочешь рассмотреть наше предложение за твои услуги, например, полная свобода твоего отца?              В голове Ангела вертелись слова Фенцио о том, чтобы тот никуда не ввязывался, не заключал сделок с Цитаделью, но, однако же, Дино остановился.              «Я только выслушаю», — успокоил он сам себя.              Когда он развернулся к представителям Цитадели, то мотнул головой в сторону старика.              — Говори, — указал молодой Ангел старику, скулы того нервно сжались от того, как это произнёс Дино и как он смотрел на них.       — Ты неуправляемый, где твоя… — старик запнулся.       — Покорность? — Дино расхохотался. — Она умерла вместе с Уокер-младшей.       — Замолчи, щенок, — гневно проговорил Гавриил. — Ты сейчас разговариваешь с самым древним Ангелом на этой земле, с тем, кто был у истоков…               Дино раскрыл было рот для ответа, но старейшина перехватил инициативу в разговоре и обманчиво добро, по-стариковски улыбнулся.              — Не стоит ссориться, у нас одна цель — искоренять зло, — он ответил на скептический взгляд Дино прямо, без угрозы. — Ты нам десять Душ, мы тебе отца.              Молодого Ангела накрыло с головы до ног ледяной волной.              — Нет, — произнёс он.       — Нет? — изумлённо воззрился на него Гавриил. — Какие-то людишки и свобода твоего отца.       — Я сказал «нет», — парень спокойно смотрел на всё собрание, и ничего не отражалось в его серо-бирюзовых глазах.              Старик посмотрел на всех и сделал взмах рукой. Зала опустела. Дино непонимающе огляделся.              — Твоему отцу грозит смертная казнь, — произнёс он.              Ангел дёрнулся и чаще задышал.              — Ты же понимаешь, что за его преступление нет ему прощения, но… — для пущей важности произведённого эффекта, он помолчал. — У тебя есть шанс реабилитировать его и себя.              В голове Дино опять всплыл разговор отца о том, что нужно менять что-то, приходя к высшей власти через внедрение в неё, и, опять же, свобода отца… но ценой убийства? Старик как будто услышал его сомнение и тут же начал увещевать:       — Это просто люди.              Дино молчал, он взвешивал все за и против, мысленно кляня себя на чем свет стоит, что вообще думает об этом.              — Что я должен делать? — его губы сами произнесли вопрос.              Старейшина улыбнулся и подошёл к Ангелу, обдавая того зловонным дыханием. Он поднял руку с оттопыренным пальцем и дотронулся до лба парня. В голове у Дино замелькали картинки, и он увидел те Души, которые он должен был забрать. Десять, женщины, разные по возрасту, телосложению, по образу жизни…              — Зачем они Цитадели? — вопрос напросился сам собой.       — Это те, кто видит то, что им не нужно видеть, люди называют их ведьмами, ни к чему нижнему миру знать что-то о высшем, — ответил старик скороговоркой.       — Им верят? — насмешливо парировал Дино.       — Не важно, кто верит им или нет, их не должно быть нигде: ни на земле, ни на небе…       — Но куда они придут после смерти? Ни сюда ли? Или в Рай? Или в Ад? — непонимающе продолжал вопрошать Ангел.              Старик раздражённо вздохнул.              — Ты согласился, юноша, — произнёс он.              Его лицо немного вытянулось, и он вновь приложил свои руки к его белокурым волосам, туго стянутым на голове чёрной резинкой.              — Нарекаю тебя Инквизитором, — проговорил он, и его голос перестал быть дребезжаще-старческим.              Дино не в силах был сопротивляться, чувствуя, какая сила перетекала сейчас в него, словно хлынувший, ничем не сдерживаемый поток. Через несколько мгновений всё прекратилось.              — Ты словно создан для этой роли, — восхищённо проговорил Ангел из Цитадели. — Хладнокровный, собранный, волевой.              Дино точно знал, что надо делать. В его руках спасение отца — единственного, кто у него остался…              

Кот по желанию

             Я резко открываю глаза, и первое, что я замечаю — гипнотизирующий зелёный взгляд, мне даже кажется, что я вижу ухмылку на огромной морде. Наглой.              — Когда кажется, креститься надо, — бормочу я и переворачиваюсь на другой бок.              Но мне снова становится неуютно, а лицо трогает пушистая лапа. Настойчиво.              — Чёрт, — ругаюсь я и слышу утробное рычание.              Звучит угрожающе, и вот я уже смотрю на кота с опаской. С ним играть в гляделки бесполезно — я проигрываю. В который раз.              — И откуда ты взялся на мою голову? — говорю я и иду на кухню.       — Мур, — в ответ.              Шуршу пакетом с кормом, и животное с утробным довольным урчанием принимается за еду. Инстинкты. Я усмехаюсь, загружаю кофе в машину и включаю кнопку. Ухожу в ванную комнату и встаю перед зеркалом. Вздыхаю и смотрю на себя. Вроде спала… Смертельная усталость — синдром жителей, живущих в огромных мегаполисах, то состояние, которое ничем не лечится, кроме того, как отъездом и отдыхом на природе. Но действительность такова, что сейчас уехать из города никак не выйдет. Вздыхаю и хочу уже снять пижамные брюки, как замечаю, что кот разлёгся на стиральной машине и пристально наблюдает.              — Нет уж, дружок, ты хоть и кот, но брысь, — произнесла я строго.              Кот немного ворчит, но всё-таки поднимает свою царственную задницу и гордо удаляется из помещения, распушив хвост. А потом ещё долго не подходит, будто обидевшись, пока я пью кофе, сидя на подоконнике возле окна. После кружки ароматного напитка я чувствую себя человеком и уже сама зову злобного пушистика. Тот, для вида поломавшись, всё-таки прыгает ко мне на руки. Его тельце льнёт ко мне, когда мои ладони оглаживают его шёлковую шерсть, и вот он уже во всю урчит, вибрируя горлом.              Я улыбаюсь, вспоминая наше странное знакомство.              «Сразу после операции деда, сразу после того, как я видела существ, которые пришли по его душу, и как я смогла помочь моему ему жить. Не разбирая дороги, тогда я ехала домой. Мне было настолько плохо оттого, что я вновь ощутила свою беспомощность перед наступающей болезнью, перед тем, как меня накрывает волна чёрного отчаяния, как я снова не буду принадлежать себе. Я ещё долго тогда сидела в автомобиле, пока окончательно не замёрзла. Вылезая, я вздрогнула от неожиданности. На меня смотрела пара внимательных зелёных глаз. Кот. Взрослый. Огромный, пушистый, абсолютно чёрный. Лежал, выставив обе огромные лапы вперёд. Как сфинкс. Ни дать ни взять.              — Привет, — сказала я и присела возле него.              Мейн-кун. Я знаю, что они могут быть очень агрессивны к чужим.              — Кто же тебя, такого красавчика, выгнал? — спрашиваю немного заискивающе.       — Мур, — послышалось, кот пытался говорить со мной, всё так же внимательно глядя на меня, как будто раздумывал, брать ли меня к себе в хозяйки.              От этой мысли мне стало весело, и я расхохоталась. Мне тогда ещё показалось, что он тоже ухмыльнулся мне в ответ. Кот встал, обошёл меня кругом и подошедши ближе, ткнулся мне в руки. Этот простой жест вызвал во мне массу эмоций: он доверился, а меня пробрало до костей. Он последовал за мной и так же ненавязчиво вошёл в мою жизнь. Он мне не мешал, учитывая, что я почти всегда на работе, а я не мешала ему — по тем же причинам. Но, если я была дома, кот всегда был рядом, свернувшись клубком возле ног или растянувшись вдоль спины».              Одевшись и попрощавшись с котом, я выхожу из дома. Вроде выходной, но дел полно, и вот я уже бреду к своей машине. Я не знаю, каким образом я заметила движение, краем глаза видя только блеснувшее на солнце лезвие, это позволило мне отскочить. Обернувшись, вижу, что ко мне неотвратимо приближается высокий мужчина в светлом плаще, какой-то футуристической одежде, с белыми крыльями, с совершенно спокойным лицом, безмятежным всем своим видом говорящий: «Ничего личного, просто я тебя убью». В голове проскальзывает мысль о том, настоящий ли он. Ангелов мне ещё не хватало в своём бреду! Это очередная моя галлюцинация. Мне хочется сложиться пополам и смеяться до потери пульса. Как обратная реакция тому, что было в операционной. Парень видит моё состояние, и его брови приподнимаются от удивления, а выражение лица становится настолько невинным, что я решаюсь… помочь ему.              — Минуточку, — проговариваю я и, порывшись в сумке, достаю пластырь, — у вас тут кровь.              Я осторожно подхожу к мужчине и лёгкими движениями леплю ему на скулу, отмечая, что у моей галлюцинации тёплая кожа и что на ней можно прикрепить вполне себе настоящую вещь. Он даётся, наверное, от неожиданности.              Затем я вновь отхожу на своё место и говорю:       — Приступайте.              Он медлит, и в глазах его горит непонимание от того, почему я так сделала, а мне становится смешно, и я улыбаюсь. Ангел заносит свой меч надо мной.              — Скажи хоть, за что? — спрашиваю, мне бы попкорн сейчас, зрелище-то какое, и в первых рядах…              Он медлит и не знает, что сказать. Нерешительная у меня галлюцинация какая-то.              — Ты — ведьма и приговариваешься к смерти, — произносит он, и я понимаю, что его бы голосом петь в церковном хоре.              Не успеваю ничего ответить, как слышу, что мой пушистик с диким воплем летит ко мне, встаёт между нами и ощеривается, поднимая шерсть, вставая в боевую стойку. Ангел отшатывается и смотрит то на меня, то на него, и его взгляд становится всё более изумлённым.              — Люцифер?! — произносит парень.       — Вы знаете, как его зовут? А хозяева у него есть? — сыплю я вопросами.              Ангел с ещё большим изумлением смотрит на меня, а у моих ног, где сидел пушистик, поднимается серый столб. Исчезает кот, появляется… молодой мужчина. Черно-смоляные волосы, горящие красным глаза, и, клянусь вам всеми котами на свете, с той же наглой кошачьей ухмылкой.              — У меня нет хозяина, я сам себе хозяин, — проговаривает тот и подаёт мне руку. — Я — Люцифер, Демон, обитаю в Аду.              Ангел, Демон, кот… Всё смешалось в моём сознании, которое сейчас медленно меня отпустило, перед глазами все расплылось, и я канула в темноту бесчувствия.              

Ведьма по случаю

             — Почему ты здесь? — спрашивает голос Ангела.       — Я её фамильяр, — отвечает голос Демона.       — Ага, значит, она всё-таки ведьма, — утверждает он, — она в списке…              Я открываю глаза и вижу себя, лежащую на спине, на кровати, а в изголовье — спорящих друг с другом парней.              «Мой кот — это не кот, это Демон, и у него бархатные бордовые крылья — что со мной не так? У меня даже галлюцинации странные», — тоскливо думаю я про себя.              — В списке? — удивлённо вскидывает брови Люцифер. — Что за список, Дино?              «А у Ангела имя как у итальянца, — проносится дальше в моём сознании. — Слишком много горячих парней из тик-тока на сон грядущий…»              Ангел мнётся.              — Я — Инквизитор, — отвечает он.              Люцифер трёт глаза и мрачно проговаривает:       — Тебе не хватило смерти Мими, Энди, Геральда, Мисселины… Вики, — его голос чуть дрогнул… от боли, любил девушку по имени Вики?       — Достаточно, — сквозь зубы отвечает Ангел по имени Дино, так, как будто его ударили, тоже боль, тоже любовь к этой девушке?       — Тогда какого ляда ты вновь заключаешь сделки с чиновниками из Цитадели, которые перекрутили, словно через мясорубку, всех честных и ответственных Ангелов, Демонов и Непризнанных, выплюнув их как ненужный расходный материал?! Я поэтому и закрыл Ад, я не хочу видеть ни одну ангельскую рожу перед собой, — проговорил Люцифер, отошёл и присел в кресло, я вижу, как его плечи устало понурены.       — Фенцио жив, — говорит Ангел по имени Дино, и его скулы смыкаются так сильно, что я слышу хруст.              Люцифер вскакивает, и его кулаки гневно сжимаются.              — Каким образом выжил этот предатель? — говорит он сквозь зубы, ощущаю убийственную волну негодования и ненависти, идущую от Демона.       — Он жив, и он — мой отец, — спокойно произносит Дино, и только меч, который дрожит в его руках, выдаёт его волнение.       — Тебе было недостаточно того, кого он разбудил и кто принёс смерть всем, кого мы знали и… любили, — последнее слово кануло в нежный шёпот.       — Я смотрю на это несколько иначе, сейчас, — проговаривает Дино и горячо продолжает убеждать Демона дальше: — Ты думаешь, Вики могла ошибаться и она могла поверить в чушь?              Люцифер молчал.              — Не смогла бы. Ты молчишь, а это лучшее тому подтверждение, ты бы нашёл аргументы, — говорит Дино.       — Нашёл бы, и, наверное, так бы поступил каждый, будь на его месте…       — Не знаю, не берусь судить, — он опускает голову, — но меня успокаивает одна мысль, что всё-таки она была счастлива с ним.              Я вижу, как желваки играют на скулах Демона, но через мгновение он соглашается и кивает.              — Тебе не кажется странным, что Цитадель именно после смерти Вики и её матери возрождает институт Инквизиторства… — неожиданно спрашивает Демон, внимательно смотря на Ангела.       — Я не сопоставил эти два события, — отвечает тот задумчиво.       — Зачем им уничтожение земных женщин? — вопрос Люцифера повис в воздухе.              Дино пожимает плечами, неожиданно разворачивается ко мне и видит, что я не сплю.              — Я брежу, — наконец-то произношу, вскакивая с кровати. — Я слышу разговоры Ангела и Демона, начинаю сопереживать им, мне надо в больницу срочно, точно…              Моя галлюцинация не сдвинулась с места, пока я в беспорядке стала носиться по дому, собирая одежду и мыльно-рыльные.              — Остановись, — спокойно произнёс Люцифер.              Но куда там, меня несло.              — Докажем ей, — произнёс он. — Меч убери, с ним в кафе не пустят.       — В какое кафе? — недоуменно спрашиваю я, роняя пакет на пол, видя, как исчезают оружие в руках Дино и крылья обоих существ.       — Ну вот теперь можно идти, — удовлетворённо промурчал Люцифер.       — Зачем? — спрашиваю я в недоумении, пока он вкладывает в мои руки сумочку и ключи.       — Доказывать тебе, что мы настоящие, — проговаривает и подталкивает меня к выходу. Дино следует за нами.              Щелкаю замком скорее по инерции, чем осознанно, и на лестнице мне попадается пожилая соседка. Она медленно здоровается со мной и смотрит поверх моей головы, аккурат на парней.              — Здравствуйте! — бодро произносит Демон.       — Здравствуйте, — отвечает женщина и начинает подниматься по лестнице дальше.       — Убедилась? — спрашивает Дино.       — Она тоже может быть частью моего бреда, — отвечаю.       — Вот упрямая, пошли в кафе, я жрать хочу, — произносит Демон.       — Я тебя недавно кормила, — проговариваю немного с укоризной.              Он тяжело вздыхает.              — Кошачий корм поддерживает тело твоего фамильяра, но не насыщает меня, — объясняет он мне на пальцах, рядом хмыкает Дино.              А в кафе я понимаю, что эти двое напротив меня действительно… настоящие. Их видят все. Я молча пью кофе, подозрительно смотря на них, они отвечают мне тем же.              — Почему именно за ней тебя прислали? — вопрошает Люцифер, осматривая меня.       — Цитадели она нужна, — произносит Дино.       — Если она нужна Цитадели, значит, и нам, — отвечает сквозь зубы Демон.       — Что ты хочешь сделать, Люцифер?              Он щурит глаза и произносит:       — Спрятать её и узнать, кто она такая.              

Эпилог

      Архангел Гавриил рвал и метал. Мало того, что Дино не выполнил задание и им пришлось искать нового Инквизитора, этот строптивый Ангел ещё и пропал, канул в лету вместе с Ведьмой, и, конечно же, не обошлось здесь без участия Ада: Люцифер тоже пропал.              — Найти, убить, низвести в Небытие Ведьм, Ангела и Демона же доставить мне живыми, — кричал он, брызгая слюной на своих подчинённых.              Когда Архангел Гавриил остался один на один с собой, то успокоился и безучастно откинулся на кресло. Кучка чиновников от Цитадели знала правду. Только они. Остальным это было ни к чему. Иначе от правды можно сойти с ума. И безумие повторится. То, что они так кроваво прекратили. Ведьмы не были Ведьмами.              — Ни один потомок Мальбонте не должен выжить, — сказал он усталым голосом.              

КОНЕЦ!