В омуте

Андреа жалась, цепляясь тонкими пальчиками за мрамор раковины. Глаза Мёрфи горели огнём желания, отчего у неё самой земля уходила из-под ног при взгляде на парня. Она смотрела то на дверь, то на Мёрфи. А если кто-то зайдёт? А что скажут люди? Его руки легли на холодный мрамор по обе стороны от неё; Андреа так глупо попалась в ловушку. В неясном свете ламп его глаза казались ей жёлтыми, как сапфир. — Неужели боишься? — на лице Мёрфи заиграла ухмылка. Кэмпбелл тихо выдохнула, пытаясь отвести взгляд от его гипнотизирующих глаз. — Вовсе… Нет, — она наклонила голову, пытаясь избежать возможности смотреть ему в лицо. Мёрфи неопределённо хмыкнул, по-собственнически положив руки на талию Андреа. От непрямых прикосновений ей стало жарко, но кожа покрылась мурашками, словно её окатили из ведра холодной водой. Он притянул её за талию ближе к себе, едва касаясь кончиком носа щеки; руки без малейшего намёка на стеснение гуляли по телу, очерчивая каждый изгиб. — Не уверена, что эта хорошая идея, — голос Андреа перешёл в шёпот. Даже если идея казалась ей плохой, она сама тянулась к нему ближе. Горячее дыхание обожгло нежную кожу шеи. Внизу стало ужасно жарко, мокро; Андреа почувствовала, что возбуждение растёт не только у неё, но и у Мёрфи. — Идея плохая, но не говори, что она тебе не нравится. Он грубо схватил Андреа за бедра, поворачивая её лицом к зеркалу. Она попыталась отвести взгляд, но Мёрфи поймал её: сжал пальцами щёки, заставляя смотреть на своё собственное отражение. Она видела яркие зелёные глаза, мерцающие в полутьме неярких ламп, залившееся краской смущённое лицо и каждое его движение. Мёрфи целовал её плечи, поднимаясь к шее. Тело Андреа дрожало; его каждое прикосновение отзывалось ноющей болью внизу живота, и Мёрфи это видел. Он специально игрался с ней, хитро оглядывая их отражения в зеркале. Одна рука Мёрфи соскользнула вниз, очерчивая линию талии, бедра, ягодицы. Без особого труда он проник под белье девушки, приподнимая и без того короткое платье. Мёрфи прижался к Андреа ещё плотнее, зажимая бедняжку между раковиной и своим собственным телом. Кэмбпелл задышала чаще, как только он дотронулся до складок нежной кожи. С её уст слетел вздох вперемешку со стоном. Она стыдливо избегала возможности смотреть на себя в зеркало, пока Мёрфи по-нахальному входил в её сочащееся лоно пальцами, смотря на неё, наблюдая. Каждое его движение будто пробуждало в ней что-то спящее, совсем ещё сонное. Страсть? Похоть? Она ещё сама не знала, но чувствовала внутри что-то первобытное, заставляющее сердце перегонять кровь по венам в два раза быстрее. По ягодице вниз прошлась холодная пряжка ремня, и Андреа вдруг ясно осознала, что пути назад уже не будет. А был ли он, этот самый путь? Мёрфи положил руки на её бедра, крепко обхватывая их. Толчок. Плавный, но ощутимый. Ноги Кэмпбелл подкосились, пальцами она пыталась ухватиться за край раковины, но Мёрфи успел перехватить её под грудь рукой. Он прижал её спину к своему телу, давая понять, что не собирается отпускать просто так. Он двигался внутри неё плавно, но она остро ощущала каждый толчок. Она почти не дышала, смотря на себя в зеркало, обводя очертания своего собственного тела. Каждое его движение было яркой вспышкой мучительного удовольствия. Он прижимал её плотнее к себе, наращивая темп. Делать такое сейчас, в туалете клуба, которым владела мать её бывшего? На задворках сознания вертелась мысль, что она опустилась слишком низко. — Вы только посмотрите на юную отличницу и умницу мисс Кэмпбелл, — Мёрфи усмехнулся. Для него вся эта ситуация просто забава, способ скоротать время. — Отдалась другу… Да ещё в таком месте. Тебя следует наказать, ты так не думаешь? Он улыбнулся. Прежде чем совсем забыться в омуте страсти, Андреа разглядела его клыки. Глупая мысль промелькнула у неё в голове, но тут же забылась. Мёрфи целовал её требовательно, жадно. Осторожно сжимал пальцами её тонкую шею, продолжая целовать. Толчки становились грубее, яростнее. До ушей Кэмпбелл долетали глухие шлепки тела Мёрфи об её ягодицы. Ей не было стыдно. Ни капли. Он входил в неё слишком грубо, но эта грубость почти сводила с ума. Её стоны растворялись у него на губах, в этом диком поцелуе. И она ему поддавалась. Поддавалась во всём.