Вместе и до конца

— Леви, он мертв… — серьезное лицо помогало сдерживать слезы. Ханжи в последний раз взглянула на мертвого Эрвина и ушла что бы не пилить себя. — Отнеси его и попрощайся. — Да — опустошеный взгляд. Снова, он потерял самое дорогое. Снова, он привязался. Снова, он полюбил…и потерял… Акерман поднял тело и понес к ближайшему нормальному домику. Он аккуратно уложил Смита, поправил одежду, волосы. — Я принес тебе цветы. — только очутившись рядом с кроватью на коленях, первая слеза упала на пол. — Это я повел тебя на смерть, это я сказал отдать сердце… но, почему ты умер! Почему ты умер?! — невыносимая ярость овладела разумом, как же тяжело. — Прости меня. Я должен был спасти тебя, я должен был сказать тебе раньше. Я должен был показать тебе этот мир. Я не убил его, я не смог убить его за тебя! — руки крепко сжимали одежду Эрвина. Акерман поднялся. Нельзя оставаться здесь дальше, иначе станет только хуже. — Я должен уйти, когда-то я вернусь… — будучи у выхода осталось сказать лишь то, что не сказано раньше. — Хах, я люблю тебя… — Леви! Ты где там? — слабый голос Ханжи доносился не понятно от куда. Пустота. — Да иду я, очкастая! — как же раздражает. — Тц. — он попытался закрыть старую дверь, осталась щель. Неужели. — Эрвин? — Кхкх! — да, это он. Не может быть, столько крови, он может выжить. Молодой парень уже подумал что он свихнулся. Но нет. — Эрвин! Подожди! Живи! — во весь голос он начал звать Зое, ужас и радость, он не верил что есть шанс на спасение любимого. — Чертова четырехглазая! Он живой! Сюда быстрее, пожалуйста! Неси сюда свою задницу пока не поздно! — он сразу же забежал обратно. — Слышишь? Это я — Леви. Пожалуй не покидай меня! — Леви, ты хотел меня оставить тут? — хриплый уставший голос. Он и правду выжил. — Нет конечно, видишь Ханжи идёт. — Леви схватил его руку и прижал к себе. Наконец то, он счаслив. — Леви… я тебя тоже… — кашель прирвал его слова, Эрвин держался со всех сил, что бы не закрыть глаза. — Что? Не неси чушь! — в дом вломилась Ханжи и со слезами на глазах подбежал к Смиту. — Слава Богу! Эрвин! — они взяли его и отнесли обратно в повозку, там их ждали остальные… выжившие. — Командор! — слезы, много слез. Ребята не могли нарадоваться. Оперативно ему пытаясь помочь. Да, они смогли его спасти. В течении всей дороги Леви держал Эрвина за руку, пока никто не видит. Весь путь был как никогда долгим и тяжёлым. Сердце бешено билось от волнения.

***

Сутки спустя. Медпункт. Скрип двери, Акерман зашёл в комнату Эрвина. Так сладко спит, так страшно смотреть на него, когда его глаза закрыты. Но он дышит. — Леви? — запах свежего чая наполнил комнату. — Ты даже сегодня пришел, тебе следует отдохнуть. — он чувствовал себя лучше и улыбался, что бы Леви не винил себя. — Я в норме… — нет, не в норме. Очень больно даже шевелиться. Под рубашкой бинты, скрывающие ранения. Парень сел рядом с кроватью и поставил на колени поднос с чаем. — Как всегда упрямый. — он приподнялся и взял чашку. — Мы всегда пьем чай вот так. — Акерман не смотрел в глаза Эрвина, ведь вина не отпускала. Страх, что Смит умрёт и что это сон. — Скажи то же, что и вчера… когда я лежал и кашлял кровью, когда ты вытирал слезы, когда ты говорил все то, что не сказал ранее. — с такой серьёзностью, с таким настроем он смотрел прямо Акерману в глаза. — Что ещё такое? Не неси ерунду, идиот! — как неловко, зачем он вообще говорил о чувствах тогда? — Лучше подумай, что мы в будем делать с людом. Они опять закатят истерику, ведь погибло столько солдат, а ты выжил! — в горле стоял ком. И к чему это сказано вообще? — Я люблю тебя тоже… — Смит поставил чашку. Он продолжал смотреть Леви прямо в глаза, так он мог развязать ему рот. — Кх!.. Я тебя… люблю… — тихо и неуверенно, не в его духе. Леви отвёл взгляд куда-то в даль. — Что? — Что слышал. — уверенность была, но не в голосе. — Тебе ведь больно, Леви? — Эрвин хорошо все расслышал, он очень беспокоился за состояние любимого. — Вовсе нет. — сказал, пытаясь не корчится от боли. Он отставил чашку в сторону и позволил себе показать эмоции, на глазах другого человека. Яростный плачь в стенах этой комнаты. — Встретимся на том свете, прости…

***

Леви открыл глаза. Он находился в своей комнате. — Нет… НЕТ… НЕЕТ!!! — закрывая рот руками он кричал, не верил что это просто сон, почему? Почему он мертв?! — Какого черта?! — Леви! — в комнату вбежала Ханжи, запыханая и… повязка на глазу значит все это правда, Эрвина нет… — Что такое? Где болит? — Нигде!.. Эрвин, он? — сцепив зубы он назвал его имя. — Ты не помнишь? Всего час назад ты был у него в комнате. Тебе было так больно, что ты упал в обморок. Он дико волнуется за тебя. — что происходит, Ханжи с непониманием осматривала Акермана. Убедившись что раны не открылись, она покинула комнату. — … — он жив, да он жив! Черт возьми, как? Леви вновь погрузился в сон со спокойной душой, зная, что они встретятся не на том свете, а завтра, будут вместе и до конца.