Thousand mountains, covered in snow

— Некоторые вещи можно произнести вслух, только если я не смотрю на тебя. В голосе Вэнь Кэсина звучит вполне узнаваемая для Чжоу Цзышу нотка. То же самое звучало в его голосе, когда он говорил о своём прошлом: не об обидах и несправедливостях, не о страданиях, а о своём прошлом с Чжоу Цзышу. Печаль. Тоска. На мгновение он задумывается о том, чтобы подчиниться, остаться за ширмой, но более сильная его часть хочет протянуть руку и предложить утешение. Не помогает и знание того, как близко они были сегодня вечером к тому, чтобы потерять друг друга. Он прогоняет сомнения прочь и заходит. — А-Сюй! Вэнь Кэсин глубже погружается в воду, глядя на него широко раскрытыми глазами, румянец поднимается к его щекам, но Чжоу Цзышу не может отвести взгляд от синяков, портящих его лицо. Он берёт стул и садится, пока потрясённый Вэнь Кэсин следит за его движениями. Он погружает пальцы в волосы Вэнь Кэсина, заставляя его отвести взгляд, и Вэнь Кэсин позволяет ему без сопротивления. В груди Чжоу Цзышу болит от нежности, топящей его. — Ты не должен так на меня смотреть. Он скорее чувствует, чем слышит тихий смех Вэнь Кэсина. — Ох, А-Сюй, ты победил меня в моей собственной игре. Хорошо. Он расслабляется в объятиях Чжоу Цзышу, откидывает голову назад и закрывает глаза. Чжоу Цзышу тянется за куском мыла, начинает осторожно втирать его в волосы Вэнь Кэсина и молча ждёт. Он рассеянно замечает, что больше не чувствует запах мыла, но позволяет спокойствию момента затопить другие его чувства. Их тихое дыхание, звук воды, медленно скользящей по коже Вэнь Кэсина, ощущение волос на кончиках его пальцев, спутавшихся от засохшей крови. Если бы он мог прожить так всю оставшуюся жизнь, это было бы больше, чем он заслуживает. Через некоторое время Вэнь Кэсин делает глубокий судорожный вдох. Его голос едва громче шёпота. — Я одна из причин, по которой семья Чэнлина мертва. На краткий миг Чжоу Цзышу замирает, но постепенно заставляет себя расслабиться. — Ты уничтожил Школу Озёрной Глади? Вэнь Кэсин поворачивает голову так быстро, что его волосы, должно быть, больно натягиваются на пальцах Чжоу Цзышу. — Нет! — его глаза широко раскрыты, в них отчаянная мольба, когда он через плечо встречается взглядом с Чжоу Цзышу. Мужчина не уверен, что Вэнь Кэсин видит в его глазах, но этого достаточно, чтобы через мгновение он вновь расслабился. — Помнишь стишок о Долине Призраков и кристальной пластине, с которого всё началось? — бормочет он. — Моё творенье. Я создал его с целью ввергнуть ордена в хаос и кровопролитие. С таким же успехом я мог сам устроить резню, — ещё один прерывистый вздох. — А-Сюй, я… Чжоу Цзышу опускает руки на плечи Вэнь Кэсина и обнимает его. Он старается не позволять своим чувствам задерживаться на ощущении обнажённой кожи под его руками, вместо этого он упирается лбом в затылок Вэнь Кэсина. Ах. Находясь так близко он всё ещё может ощущать слабый запах мыла. — Ты знаешь, кто я. О крови на моих руках, — Принцесса Цзинъянь. Малышка Цзян Сюэ, зовущая его дядей. Бесчисленное множество других, чьи имена и лица он давно позабыл. — У тебя были свои причины, — Чжоу Цзышу хотел бы, чтобы его собственные причины были хотя бы в половину такими же вескими. — И эти люди несут ответственность за собственные действия. Вэнь Кэсин качает головой. — То, что я сделал с Чэнлином ничем не отличается от того, что Совет Пятиозерья сделал с моей семьёй. Чжоу Цзышу не может с этим поспорить. Вместо этого он сжимает руки, опуская голову ещё ниже к изгибу шеи Вэнь Кэсина. — После того, как я исцелюсь, мы пойдём и узнаем правду. Мы отомстим за Чжанов и расскажем всё Чэнлину. Теперь мы вместе. Он любит тебя — нас — слишком сильно, чтобы не простить, — он почти уверен, что не простить Вэнь Кэсина невозможно. Он конечно знает, что он предвзят, но он знает, что Чэнлин эту предвзятость вполне разделяет. Вэнь Кэсин поднимает руку, чтобы взять его ладонь, и медленно, осторожно подносит её к губам. Прикосновение лёгкое, едва заметное. Чжоу Цзышу ещё никогда так не был рад, что это его чувство ещё не пострадало. Я тоже люблю тебя, почти говорит он, но вместо этого легко касается губами затылка Вэнь Кэсина. Он произнесёт эти слова, как только избавится от гвоздей. Иначе это слишком жестоко. Для них обоих. — А-Сюй, — произносит тихо Вэнь Кэсин. — Не начинай то, что не собираешься заканчивать. Чжоу Цзышу прячет улыбку в его волосах и мягко отстраняется. — Тогда позволь мне закончить мытьё твоих волос. И пока этого достаточно.