Пересечье

      Для Верта в целом вся жизнь казалась концом октября, когда листья опали полностью, а снег всё не шёл. Редкие дожди и сильный ветер, растрёпывающий его чёрные волосы. Уже холодно, но ещё и не зима. Просто что-то непонятное, как и его жизнь в целом.       Итан же становился первым снегом, когда они встречаются ещё впервые. Долгожданным и вселяющим надежду на какие-либо изменения. Он был затянувшимся небом, на которое смотришь и ждёшь очередного дождя. Он был теми маленькими хлопьями снега, медленно спускающимися на землю. Он был духотой в придверии чего-то.       Верт, вообще-то, любил это меланхоличное состояние природы. Когда осень перетекает в зиму. Когда всё как-то неясно и хмуро, когда все ждут чего-то.       И он ждал тоже.       Но точно не зимы.       Тянущее чувство, напоминающее тревогу. Что-то ведь должно произойти. Что-то точно произойдёт.       А ветер всё сильнее завывает, растрёпывая волосы, пока идёшь домой из школы. Улица опустевшей кажется, хотя люди и снуют везде, они как простые силуэты без особой цели. И всё равно ведь в каждом человеке что-то есть своё. А Верту не очень интересно вглядываться и искать эту изюминку. Он ждёт чего-то.       С первым снегом приходит утешение. Неопределённая пора заканчивается, пропадает чувство, что время остановилось.       Дни всё равно остаются монотонными.       Итан кладёт руку ему на плечо, подойдя со спины и немного испугав. Он улыбается, но смотрит по сторонам: на серое небо и маленькие белые пятна, плывущие к земле. Верт смотрит на него, но никогда не улыбается; ветер больше не пронизывает холодом до костей; по телу разливается тепло.       Но он не улыбается. Смотрит холодно на него, молчаливо ожидая каких-то слов.       Итан молчит долго.       — Ну, хотя бы не в начале декабря.       До дома они идут вместе, разглядывая первый снег.       Теперь остаётся дождаться начала зимы, чтобы снова ждать чего-то. Чтобы думать, что Итан весной будет как долгожданное повышение температуры, как лужи у обочин, как капель и как тёплые лучи солнца.       Как тёплые лучи солнца, которые всё равно не попадают на кожу. Весна для Верта — всегда сезон простуд. Он отлёживается дома, мучаясь от головной боли и постоянного озноба. Когда он в следующий раз выйдет на улицу — никто не будет удивляться тёплым лучам. Но Верт удивится веснушкам на щеках Итана, упавшим в случайном порядке, как россыпь звезд. А может и в них есть закономерность. Их бы все пересчитать и провести между ними линии, касаясь трепетно. Только Верт всё равно не узнает.       Итан — это сочетание цветов всех времён года: русые волосы, как желтеющие листья осенью; бледный, как зима, зелёный свитер; как первая весенняя зелень, и жёлтый лак на ногтях; как лето. Верт мог бы понять, если бы это был чёрный цвет. Но жёлтый, такой яркий, бросающийся в глаза. Такой тёплый и позитивный.       Это Мелисса, — девочка ураган, портящий почти всё, что находится рядом с ней, — накрасила ему ногти. И Верт подойдёт к ней обязательно, чтобы спросить нравится ли Итану этот цвет вообще.       Мелисса будет долго молчать. Она как будто пребывает где-то в конце августа, думая какую краску для волос ей купить. Верт боится, что однажды она уговорит Итана покрасить волосы в какой-то яркий цвет. Или вообще в два одновременно, как у неё — зеленый и розовый.       Ураган угрожающе нарастает. И она спрашивает.       — А что?       Верт вслушивается в завывание ветра. Он вовсе не похож ни на какую мелодию или песню. Он больно бьёт в лицо и подталкивает в спину. Он вслушивается и вслушивается, оставшись один на улице.       В завываниях он слышит себя. Слышит свои мысли, бьющиеся об череп, как волны. Он хочет ответить, что, оу, Итан не разговаривает с ним часто и это становится причиной тянущей боли в груди. Итан вообще особо не обращает на него внимания. Но Верт уже стоит один: Мелисса не будет продолжать разговор просто так.       Верт ненавидит сильный ветер.       Ему с горем пополам нравится слабый, напоминающий ласковые прикосновения. Напоминающий о том дне, когда Итан делился с ним бутылкой воды и случайно коснулся его ладоней, проведя своими пальцами по его. Руки очень тёплые, Верту нравятся такие, но он не знает достаточно ли они тёплые у него самого, чтобы это нравилось другим.       В начале декабря тоже идёт снег. Верт видит на обеденной перемене Итана, болтающего с Мелиссой и её другом, сидящего с ними за отстойным столиком. Вообще, Верт, согласно придуманным каким-то дураком правилам, даже смотреть туда не должен, но ему очень хочется подойти и сказать, что снег всё равно идёт.       Но его толкают в плечо. Это придурок Дейви, что активнее всех поддерживает эту тупую систему. Он усмехается и спрашивает хочет ли Верт присоединиться к тому столику. Верту теперь хочется больше послать и рассказать его отцу-священнику, что его сын незаслуженно буллит таких замечательных людей. Но вместо этого просто молчит. Дейви тоже молчит.       За соседнем столиком от Итана, сидит Терри, двоюродный брат Верта, который встречается с Дейви. В школе они это никак не афишируют. Этот придурок даже не знает, что Верт в курсе этой запутанной истории. Но не лезет, конечно же.       Его не привлекает долго думать о чужих отношениях, ему нравится думать о том, что зима всегда долгая и до безобразия холодная. Холод он не любит.       Может, полюбил бы, если бы Итан грел его руки в своих и напоминал носить шапку. Или может просто гулял с ним по вечернему городу и смотрел на падающий снег. Может, тогда бы зима казалась сносной.       Но греет его только чай, качественная куртка и плед, обнимающий за плечи.       К январю от снега начинает тошнить. От Итана — всё ещё нет.       У них совместные тренировки, иногда затягивались до вечера, а домой — по пути. Это становится традицией, просто ходить вместе. Молча.       Верт хочет слушать от Итана о звёздах и снеге, о том, как у него болят руки, как хорошо они сегодня сыграли. О предстоящем матче между школами. О скорой контрольной по науке. О том, как эта наука ему не нравится. Верт знает, что Итан может рассказать ему очень много. Сам же он не любит говорить.       Итан ждёт его у ворот школы. Он переминается с одной ноги на другую, пританцовывая. Сегодня, он выглядит по другому. Синим от холода, забывшим шапку и еле как дождавшимся его. Верт благородно натягивает на него свою собственную, почти до самого носа. Итан улыбается. Сегодня они оба выглядят не так как всегда.       Итан — забывший свою шапку, Верт — смущённый. И оба они разговорчивые. Может, на них так влияет конец занятий в этом году.       Они идут и больше всего Верту хочется пригласить его к себе, чтобы отпоить чаем, но вряд ли тёте, у которой он обосновался, это понравится. Она сложная женщина, постоянно придирирающаяся к мелочам и не терплющая непослушания. Честно, с ней даже контактировать никак не хочется и иногда Верту даже жаль Терри.       Да и сам Итан вряд ли согласился бы зайти. Наверное.       — Снег снова пошёл.       Верт поднимает голову.       И правда, снова снег пошёл. Холода он всё равно не чувствует. Лак на чужих ногтях уже давно сполз. Волосы всё ещё натурального цвета. Многие люди даже не понимают, что из одного затяжного монотонного периода природа перешла в другой.       — Твоя шапка.       Верт хмурится.       — Отдашь в следующий раз.       Они стоят напротив его дома, Итану нужно идти дальше.       Верт не хочет, чтобы он замёрз. Итан и не спорит.       — До встречи в следующем году?       — До встречи.       Верт ездит на каникулы к своим родителям, отвыкший от ночных огней мегаполиса и скучающий по Итану. В родном городе мало снега, который затаптывают сразу, как только хлопья опускаются. Тут вечное гудение машин и ещё более большая толпа людей.       Мама спрашивает как его лодыжка, хотя сама знает, что врач поставил крест на его занятиях танцами. Верт врёт ей, что она не болит и снова смотрит в окно. В одной руке телефон с открытым аккаунтом Итана. Рождество он встречал с Мелиссой и её друзьями, Стэном, который сидит с ними в столовой, и другим парнем, которого он не видел. Теперь весь аккаунт завален их совместными фотками. Верт не ревнует, ему просто жаль, что он не может набраться смелости и отправить заявку в друзья.       Мама смотрит печально, папа смотрит в документы. Верт не знает, что ему делать. Он пишет нескольким старым друзьям с этого города, но ни у кого нет времени. Даже в каникулы у них занятия по танцам. Верту жаль, что он больше не может заниматься, поэтому он сидит в своей комнате, доедает печенье и вспоминает тот день, когда всё пошло подоткос. И ещё один, когда он согласился поехать жить к дяде с тётей. И ещё один, когда Итан коснулся его руки.       Вечером он лежит у мамы на коленках и они вместе смотрят фильм. Один из тех, что показывают в канун рождества. Верт млеет от её прикосновений к волосам и почти засыпает, когда в гостиную заходит папа и садится рядом с женой, закидывая руку ей за спину.       Фильм почти кончается, когда мама тихо говорит, что у него сильно отросли волосы.       — Мам, пап, — Верт поочерёдно смотрит на родителей, думая, что это хороший момент, чтобы рассказать им обо всём. — Мне нравится один парень. Очень сильно.       Он не ожидает скандала, просто боится их реакции на это.       — О, это тот мальчик с которым вы вместе занимаетесь волейболом, да? — мама улыбается и Верт кивает, ложась обратно к ней на колени.       — Познакомишь нас когда-нибудь? — папа спрашивает спокойно и в эту ночь Верт засыпает невероятно быстро, в преддверие завтрашнего праздника.       Мама провожает его до автостанции и Верт машет ей в окно. Папа остался дома, смотреть в документы. Он не плохой человек или отец, просто он много работает, чтобы заслужить прощения от дедушки. Он женился на маме без его разрешения, встретив её в другой стране во время её выступления, но ни о чём не жалеет. Верту одновременно немного грустно и хорошо от предвкушения встречи с Итаном, его маленьким лучом надежды. Его всемирным ожиданием тепла и напарника, во время разминки. С Итаном здорово отрабатывать нижние подачи, с которыми у Верта проблемы.       Где-нибудь, в другой вселенной, Итан предлагает потренироваться с ним отдельно. При первой же возможности. В этой — Итан улыбается снисходительно, когда у Верта ничего не получается и подаёт ему бутылку воды.       В этой вселенной они разговаривают только, когда идут вместе домой, сидят за разными столиками, а Верт перестаёт ходить в столовую вообще.       Это… не только из-за того, что он хочет сидеть только с Итаном, не смотря ни на что, это из-за того, что он больше не чувствует себя в норме.       Когда он ещё занимался танцами, до того как сломал эту чёртову лодыжку, ему нужно было следить за весом, ему нужно было следить за питанием. И на приеме у врача выяснилось, что он действительно набрал несколько килограммов. Это… это могло кончиться чем-то плохим, если бы он ещё танцевал. Это… это плохо.       Верт всё ещё надеялся, что сможет вернуться к танцам и не может позволить себе набрать.       Он помнит, как однажды зашёл в заброшенный туалет на верхнем этаже и увидел девочку ураган, которая выблёвывала свой обед. Она плакала, но увидев его, подняла голову и вымученно улыбнулась, пытаясь убедить его, что всё в порядке.       — Думаю, я отравилась.       — Я так и понял.       Как будто он не видел, что Мелисса в горло совала пальцы.       — Не говори Стэну.       Верт не сказал. Он не хотел лезть в это, просто боялся, что может дойти до такого же. Также прятаться в туалетах и завязывать волосы, чтобы не запачкать их.       Его тренер убил бы его, узнав о этих нескольких килограммах. Смог бы пойти Верт на что-то радикальное, чтобы скрыть это? Да. И думать об этом не хотелось.       Поэтому, Верт предпочитал думать, что скоро весна. Снега уже не было давно, как и туч. Солнце светило дни на пролёт и Итан, в его лучах, казался особо красивыми. Они обсуждали предстоящие соревнования.       — Знаешь, — Итан резко остановился посреди улицы, улыбаясь. Улыбаясь, как предстоящий весенний ветер, как щебетание птиц и тающие лужи. — А я ведь живу в другой стороне.       Верт смотрит ошарашенно, не зная, что думать по этому поводу. Получается, Итан удлинял дорогу до дома в несколько раз, даже когда было поздно и холодно. Зачем?       — Мне просто нравится ходить с тобой.       Итан словно читает мысли, он улыбается, улыбается, улыбается. Даже когда в лицо дует холодный ветер и треплет его отросшие русые волосы. Он вроде говорил, что собирается снова подстригать их, чтобы не лезли в глаза       — Я… Это было не обязательно.       Смущение — самая сильная эмоция, на которую только способен Верт. И только с Итаном.       — Обязательно. Если ты не против, конечно.       И улыбается. Так обворожительно, что у Верта улыбка его отзывается где-то за рёбрами. В лёгких что ли.       — Ты так мило офигел, — делится Итан и тут же его выражение лица становится более взволнованным. — Может… Пока мы далеко не ушли, хочешь зайти ко мне не на долго?       Верту даже думать не надо, Потому что у Итана точно ягодный чай и комната в приятных цветах, у него кровать слишком слишком мягкая, а плед на ней шершавый. На книжной полке будет одна, а то и несколько, книг про космос. На рабочем столе беспорядок. Они могут сделать домашку вместе, может быть, Верт прольёт чай на тетради и будет ожидать, что Итан будет злиться, но тот ничего не скажет и лишь улыбнётся.       Это будет лучшим завершением января.       А февраль это всегда усиленное ожидание весны и тепла, как зимы и холода когда-то. Верт уже предчувствует, что скоро заболеет, но упрямо отказывается начинать пить таблетки для профилактики.       В основной состав команды он всё равно не попадает, место на скамейке запасных ему обеспечено. Верт не сильно расстраивается, он знает, что больше хочет появится на соревнованиях, чтобы держать бутылку воды для Итана и подавать, когда это понадобится, болеть за него и волноваться, когда тот споткнётся и упадёт.       Домой вместе они уже почти не ходят, но Итан всегда приглашает его в гости, а Верт, чтобы украсть больше времени для их разговоров (даже о том же самом начальном матче), начинает ходить с ним по коридорам школы. Сначала это вызывало удивление, но многие быстро привыкли. Многие, но не все.       Дейви преграждает им проход. Он складывает руки на груди и выглядит угрожающе. Но Верт не боится, он лишь раздражается от этого действия, в отличие от Итана, который тут же втягивает голову в плечи, будто желая исчезнуть вовсе.       — Привет, Верт. Вижу, ты нашёл себе нового дружка. Но уверен ли ты, что тебе стоит с ним общаться?       Итану кажется, что сейчас на него бросят надменные взгляды и Верт уйдёт. Потому что он будет уверен, что ему не стоит этого делать. Потому что никто не хочет общаться с такими, как Итан. Разве что такие же.       Но Верт глядит с вызовом. Он уверен.       — Да. А ты уверен, что тебе стоит задавать такие вопросы?       Дейви тут же делает резкий рывок к Верту, хватая его за грудки футболки. Тот на удивление выглядит спокойным и это единственное, что остановило Итана, когда он дёрнулся в их сторону.       — Стоит ли тебе так говорить со мной? — зло прошипел Дейви и отпустил, чтобы замахнуться, но его прервал Верт.       — Лучше бы тебе этого не делать, если не хочешь, чтобы вся школа знала о том, что мне рассказал мой брат.       Верт говорит тихо, так что это слышит только сам Дейви, который тут же остолбенел. Он действительно не думал, что кто-то помимо друзей Терри знает об этом. И это полностью поворачивает ситуацию в сторону Верта. Он не хотел бы использовать секрет брата, но Итан, за спиной Дейви, выглядел испуганным. Ему ни раз доставалось от него и сейчас он боялся за самого Верта.       Джозеф тут же убирает руки, брезгливо встряхнув ладони.       — Если ты и дальше хочешь оставить это в секрете, то тебе лучше никогда больше не приближаться ни ко мне, ни к Итану.       Верт оставляет последнее слово за собой и уходит, схватив Колинза, своего друга, за локоть. Им теперь немного спокойнее, потому что это гарантия их безопасности, это гарантия того, что их никто не тронет.       И им немного спокойнее, потому что, когда Верт наконец-то заходит в столовую на его обычном месте показательно лежит чья-то сумка. Он даже не смотрит на тот столик, потому что наконец-то садиться рядом с Итаном, пока все удивлённо смотрят на него. Верт кивает Мелиссе и Стэну в знак приветствия, переглядывается с Терри в знак извинения и не сильно толкает Итана в бок просто потому что хочет к нему прикоснуться.       — Добро пожаловать, — вполне дружелюбно говорит девочка ураган, а Итан пододвигает к нему свой йогурт, потому что Верт ничего не взял. Он ещё обязательно спросит об этом и может осмелится предложить вместе заниматься отдельно.       И всё это чувствуется так правильно, как поход на речку жарким летним днём. Или рукоятка зонтика в дождь. Верт даже улыбается.       Только Мелисса как-то недобро все сверкает глазами.       — Слушай, Вертень, — начала девушка и тут же засмеялась от придуманного прозвища. — Чем ты занимаешься на выходных?       Итан тут же понимает о чём речь и заражается этой безумной энергетикой.       — Ты хочешь пригласить его к нам? А ты уверена, что он готов?       — Мне кажется, но ты недооцениваешь своего друга.       — О чём они говорят? — Верт наклоняется чуть вперёд, чтобы спросить у Стэна, который молчаливо наблюдал за перепалкой.       — Подземелья и драконы. Мелисса приобщила всех к этому делу.       — Эй, это потрясающая игра! Не слушай его, Верти, я на самом деле величайшая дэнд мастерка в округе!       Итан смеётся, явно вспоминая как она ведёт игру и её фирменные внезапные сюжетные повороты.       В любом случае, Верт чувствует себя максимально комфортно. И на выходных он обязательно придёт к Стэну в гости и впервые сыграет в эту игру, разместившись прямо на полу. Играли они несколько часов, начав утром, сделав несколько перерывов на перекус (перекус для всех — полноценная еда для Мелиссы) и закончили вечером. И Итан снова проводил его до дома.       — Мне нравится проводить с тобой время.       Итан улыбается, зная, что пока что это максимум, на что Верт способен, помимо улыбок перед сном из-за мыслей о нём. О чём Колинз не знает, конечно, но страдает от того же.       На четырнадцатое февраля, день всех влюблённых, Мелисса слёзно напрашивается разносить всем валентинки из ящика, чтобы как всегда быть в курсе всего-всего, как она это любит. Девушка даже достала где-то ободок с фетровыми сердечками на пружинах. Верт думает, что это хорошая возможность и отдаёт неровно вырезанную из розовой бумаги открытку прямо ей в руки. Для Итана. На удивление девушка никак не комментирует это, она уже давно догадывалась об этом и была лишь рада за своего друга детства, одобрив кандидатуру для него. Хотя Верт ей сначала не понравился, слишком мутным он казался ей, но когда Итан рассказывал о нём всё больше и больше она поняла, что ошибалась.       На последнем уроке, который был у Мелиссы и Верта совместным, девушка хочет что-то показать ему, но из кармана выпало две открытки.       — Стэн тоже подарил мне валентинку. Только лично. Я сильно нравлюсь ему, но он мне как брат, иронично, да? — Мелисса как-то печально улыбнулась и протянула ему вторую открытку. — О, а это твоя.       Верт трясущейся рукой забирает вырезанное из бумаги сердечко, похожее на его собственное, только более аккуратное. Он уже получил несколько похожих, но это было особенным. Контур был обведён чёрным карандашом, а в середине нарисовано улыбающееся солнышко. Жёлтое.       Маленькое, с ладошку. И такое важное. От Итана. Сердце гулко забилось. Мелисса уже давно вернулась к уроку, хотя скорее просто делала вид заинтересованности. Верт был наедине с валентинкой.       Когда он наконец-то находит Итана у ворот школы, после окончания уроков, он тут же кидается к нему на шею, не обращая внимание на проходящих школьников.       — Мелисса отдала мне валентинку только что.       Итан кратко смеётся и обнимает его в ответ.       — Мне тоже. И я целый день ходил в томительном ожидании. Кстати, вон она стоит.       Верт отстранился, смотря в указанную сторону. На другом конце школьного двора Мелисса стояла со Стэном и улыбалась. Когда девушка заметила, что на них смотрят, она помахала рукой.       Они не начинают встречаться этим днём. Просто гуляют до наступления темноты, много улыбаются и даже держаться за руки. Верт никогда не думал, что ему может нравится кто-то так сильно.       Они начинают общаться ещё больше, встречаясь не только в школе. Часто ходят вместе гулять. Только вдвоём. Но иногда сидят и с Мелиссой у Стэна, где ураган почти прописалась.       И в конце февраля, Итан первый целует его. В щеку. Быстро и едва касаясь. И они оба заливаются краской.       Мелисса в непонятках спрашивает почему они ещё не встречаются и оба пожимают плечами. Действительно, почему.       Верт сотни раз прокручивает в голове, как Итан быстро приближается и касается его щеки. Он пытается представить как он бы поцеловал его по настоящему. И не может уснуть. В двенадцать часов, когда наступает некогда долгожданная весна, звенит телефон. Какая-то песня, которая раньше сильно нравилась парню, а теперь он просто забывает поменять её.       — Да?       С другого конца провода слышится шуршание.       — Я тебя не разбудил? — тихо спрашивает Итан немного трясущимся голосом.       — Нет, я не спал ещё. Что такое?       Колинз молчит какое-то время.       — Весна началась. Здорово, правда? Это твоя первая весна здесь, так что ты может не заметишь разницы. Ну знаешь, снег начнёт таять только к апрелю. А грязи будет так же много. У вас тоже так? О! У нас тут ещё темнеть позже не сразу начнёт. И зеленеть чуть ли не в середине мая. Но как по мне, тут всё равно красиво. Думаю, тебе понравится. Блин. Я же не об этом хотел поговорить.       Верт слушал это всё с улыбкой.       — А о чём? — он лёг на спину, закрыл глаза и попытался представить, что его друг сейчас находится рядом с ним, на одной кровати.       В трубке послышался глубокий вздох.       — Знаешь. Ты ведь мне сразу понравился. Я прям был уверен, что мы подружимся, даже разочаровался, когда увидел тебя с Дейви. Но это не главное. Я про то, что ты мне давно нравишься. Ну и вроде я тебе тоже, если та валентинка была не просто так. Я очень надеюсь на это! Так что, может быть, ты хотел бы встречаться со мной?       Итан — сочетание времён года. Чистое небо, ночная тишина. Он — лак на ногтях, который долго не сползает. Он хороший собеседник и рассказчик.       Итан заставляет сердце Верта гулко стучать в грудной клетке, иногда дрожать и краснеть. Он первый человек, который вызывает в нём так много эмоций. И единственный.       Итан — тот, в кого влюблён Верт. И кто влюблён в него тоже. Тот, кто делает его счастливее.       — Да.       Одно твёрдое и уверенное да. Два влюблённых мальчиков в самом начале весны и их совместном пути.