Часть 1
1 мая 2021 г., 18:45
Эйджиро, ты и есть моё счастье.
***
Бакуго любил суету и движение, что своей скоростью призывали к действию. Киришима был не против скорости мегаполиса, но предпочитал периодически растворяться в спокойном потоке своих мыслей, где-нибудь на пляже под тихое перекатывание волн. И оба, будучи юными и влюбленными, смогли найти компромисс, выбрав Иокогаву своим домом. Утром это был город спешки, экономических прогрессов, что с каждой минутой ускорял свой темп, заставляя стремиться к высотам. А вечером он был совершенно другим: неторопливо прогуливались влюбленные, средь ночных огней, шумели компании друзей в кафетериях, корабли медленно скользили по волнам направляясь в порт. Всё казалось идеальным для обоих. Квартиру им нашёл Бакуго, и неожиданно она оказалась чудесной. Располагалась она в центре города, недалеко от морской башни Иокогамы и парка Ямасита. Но расположение было не главным её преимуществом, когда Кацуки искал квартирку, он мечтал найти то, что заставит любимого чувствовать себя действительно дома. Квартирка была совершенно небольшая, но благодаря высоким потолкам и французским окнам - это было почти не заметно. Эйджиро рассматривал квартиру очень пристально, на самом деле, даже немного колебался. Но услышав, что на заднем дворе есть небольшой садик окончательно растаял. Глаза его от счастья сияли так, что с лёгкостью бы затмили Сириус.***
Для многих было удивительно, что уже пять лет эти двое вместе, ведь они не были соулмейтами. Большинство редко оставались с соулмейтами друзьями или же вовсе не искали, ведь это твоя судьба, нельзя её игнорировать. Это казалось странным и не правильным, но не для них и не для их семей. Как ни странно, но родители обоих отнеслись к этой новости с некой радостью, сказав лишь, что главное счастье их детей. С момента переезда, всё было гладко ровно два года. После будто боги, позавидовав их чрезмерному счастью, решили его разрушить. В действительности же, близилось самое тяжелое время, когда им исполнится по двадцать. Именно в этом возрасте, начинались сниться сны, в которых ты мог быть со своим соулмейтом. Если по какой-то причине ты его не нашёл. Соулмейтом Киришимы, по его словам, была девушка, которой было чуть за двадцать. Она была прекрасна, словно эдельвейс, что растёт в холоде Альпийских гор. Длинные шелковистые пепельные волосы, глаза словно два янтаря, тонкие аристократические пальцы, а голос её был очень мелодичным и оживленным как пение канарейки. Бакуго ревновал и очень сильно, находил миллион поводов для ссор, после которых уходил из дома на пару дней. Но всегда возвращался. Возвращался и делал вид, словно ничего не происходило, словно он не пропадал на три дня, словно он не кричал, что больше не вернется. И в этот раз он также вернулся, но что-то в нём изменилось. Кацуки стал грубым, спал в гостиной на диване, не объясняя причину. Уходил рано, а возвращался, когда Эйджиро спал. Киришима ничего не спрашивал, не устраивал истерик, лишь сжимал сильнее зубы. Терпел. Ровно до того дня. Бакуто пришёл сильно пьяный и явно не в духе. Эйджиро сидел в гостиной, ждал его прихода. В руках у него был положительный тест на беременность, а в глазах застыли слёзы. Он не имел ни малейшего понятия, как сообщить эту новость. Несомненно, ребёнок от любимого Кацуки – неизмеримая радость, но сейчас, когда между ними бездна Челленджера, это было неуместно. «Может благодаря этой новости, мы сможем снова стать ближе...» - пытался успокоить себя красноволосый. Кацуки шёл до гостиной будто вечность, шаги его были непривычно тихими, что невыносимо будоражило. Парень прикрывает глаза, а руки любимого опускаются на плечи. - У нас будет ре… - договорить не удаётся, Бакуго, впивается жадным поцелуем в губы Киришимы. Блондин чуть отстраняется, лишь на мгновение. Смотрит будто не в глаза - в душу. Целует в скулу, почти невесомо, спускается всё ниже: подбородок, шея, ключицы. Поцелуи выходят смазанными, обжигающими. Киришиме не хотелось его останавливать, хотелось продолжения. Он расскажет ему, просто не сейчас. Пальцы путаются в светлых волосах, а Эйджиро тянется к уху любимого. - Кацуки Бакуго, – голос чуть хриплый, а дыхание опаляет ушную раковину, - подари мне эту ночь. И Бакуго дарит.***
Вот только в один дождливый октябрьский день, когда на небе будет властвовать тьма, а солнце попытается пробиться сквозь эту пелену, Бакуго придёт домой с тортом, цветами и миллиардами извинений за очередной срыв. В квартире будет слишком тихо, ветер, врываясь в открытые окна, наполнит квартиру первой осенней прохладой. Его сердце будет бежать марафон, а руки медленно слабеть. Но через секунду, дверной замок снова щёлкнет, и квартира наполнится детским заливистым смехом. Его малышка, Нацухимико Бакуго, будет целовать его в щеки и дарить самые теплые объятия на свете. Бакуго Эйджиро, будет стоять, оперевшись на дверной косяк, и улыбаться, самой яркой улыбкой из своего арсенала. «Я не терплю тебя, Кацуки, просто люблю», – сорвется с его губ, будто невзначай. Эйджиро поцелует любимого, под смех их дочери. И всё вновь встанет на свои места.
