One Life

Часть III

Концерт Сати Химавари был событием немалого масштаба. Ещё бы, известная на всю страну и за её пределами певица, армия поклонников которой в несколько раз превышала всё население Академия-сити, внезапно объявила о том, что хочет приехать в город в рамках своего тура. Во многом этим желанием руководили её личные мотивы, потому что именно в Академия-сити прошли её школьные годы, и именно здесь она сделала свои первые шаги к большой сцене. Её фанаты встретили эту новость с небывалым ажиотажем, что не ускользнуло от чуткого внимания совета директоров, который оказал ей полное содействие в организации концерта… за соответствующую часть прибыли, разумеется. Под место проведения выступления по их распоряжению был выделен один из городских парков с огромным концертным залом под открытым небом. Впрочем, уже через час после старта продаж билетов стало ясно, что даже с таким ухищрением вместить всех желающих будет непросто. Именно из-за этого родилась довольно необычная идея разместить по всей территории парка динамики самых последних моделей, которые могли транслировать звук с невероятно высоким качеством. Благодаря этому слушателям необязательно было постоянно находиться у сцены, а вполне можно было отдохнуть от шумной толпы, прогуливаясь по вечернему парку… В конечном итоге Тоума и Микото всё-таки опоздали к началу концерта. Когда они наконец добрались до парка, в котором проходило выступление, Сати уже успела исполнить вступительную песню и выразить свою благодарность всем, кто пришёл на её концерт. Лавируя между снующими по парку группами зрителей, они вскоре добрались до «зала», который был ожидаемо заполнен огромным количеством людей. Оглядевшись вокруг, Камидзё взглядом нашёл место посвободнее, куда они и направились, на ходу слушая проигрыш следующей композиции:       Мне претит спасение из клетки золотой,       Искупаю всё, что натворил род грешный мой.       Суждено мне повести крестовый ваш поход,       Я пылаю гневом, если мучится народ.       Позади давно покоя дни,       Ведь мой долг важней твоей любви.       У меня почти нет слабостей,       Но средь них – к тебе привязанность.       Удержать дольше щит нельзя,       Но выжить в космосе смогу я.       Видишь ли мечту во льдах?       Мечту во льдах, что никогда       В жизнь не смогу я претворить!       Ту мечту во льдах,       Ту мечту во льдах не претворить…       Претворить…       Век, минувший с той поры, пустил всё под откос:       И проклятье не снимать народ мольбы вознёс,       Перекрыв дороги к неизведанным мирам,       Зная, что есть где-то расы, родственные нам.       Позади давно покоя дни.       Не жалел, что смог меня спасти?       У меня почти нет слабостей,       Но средь них – к тебе привязанность.       Удержать дольше щит нельзя,       Но выжить в космосе смогу я.       Видишь ли мечту во льдах?       Мечту во льдах, что никогда       В жизнь не смогу я претворить!       Ледяной мечте,       Ледяной мечте не одолеть       Горизонт событий!       Пусть золотой мечте       Золотой мечте пророчат смерть,       Больше нет груза на душе!       Глупую мечту,       Глупую мечту не претворить,       Это точит изнутри!       Свет надежд не погас?       Свет любви есть где-то в нас?..       Слышишь стук в моей груди?       Он до тебя не долетит,       Прахом надежды обратит…       Золотой мечте,       Ледяной мечте не одолеть       Горизонт событий!       Пусть золотой мечте       Золотой мечте пророчат смерть,       Больше нет груза на душе!       Глупую мечту,       Глупую мечту не претворить,       Это точит изнутри!       Свет надежд не погас?       Свет любви есть где-то в нас?       Веры свет не погас?       Слабый луч есть где-то в нас? После ещё нескольких песен Мисака заметила, что зрители, как ей и рассказывали подруги, не стояли на одном месте и то покидали «зал», чтобы прогуляться по парку, то возвращались. Видимо из-за специфики данного концерта исполнительница не находила такие «уходы» странными и продолжала исполнять свои лучшие песни, которые каждый раз заканчивались настоящим взрывом оваций. С непривычки от пребывания на таких мероприятиях, девушке захотелось немного пройтись и размяться, да и всё время находиться рядом с Тоумой, который временами бросал на неё странные взгляды, было немного неуютно. Тронув его за рукав, она привлекла его внимание и сказала: — Я отойду ненадолго – в горле пересохло. Микото вклинилась в толпу, проскальзывая между зрителями, и спустя пару минут выбралась к краю «зала», внезапно заметив, что юноша всё это время шёл следом. Догнав её, он пояснил: — Давай я угощу тебя в знак извинения за опоздание. — Это явно не то, в чём ты должен себя винить, – попыталась отмахнуться она. — Но я же вижу, что ты на меня злишься, – с поразительной для него проницательностью сказал Камидзё. – В конце концов, именно я тебя пригласил, так что это моя обязанность, как джентльмена. Отказа не приму. Услышать от него что-то подобное было настолько непривычно, что Мисака на секунду опешила. Зная её характер, можно было ожидать, что она смутится от этого предложения, но вместо этого девушка показушно хмыкнула и ответила: — Ну, раз ты так настаиваешь… джентльмен… Когда они стали удаляться от «зала», Сати объявила, что следующую песню она исполнит дуэтом со своим коллегой из Академия-сити. Имени никто из них, к сожалению, не разобрал, но по бурным аплодисментам и поднявшемуся девичьему визгу стало понятно, что это был весьма популярный певец. Стоило ему подняться на сцену, как сразу же заиграла музыка, которая и сопровождала парочку эсперов на протяжении всей дороги.       Ветер унёс мою любовь.       Её не вернуть.       Мне холодно вновь,       И стынет кровь.       Этот путь       Я пройду, узнав ошибок суть.       Но сердце точно знает (знает),       Что лёд разлук не тает,       Что мог ещё спасти любовь свою тогда,       Что навсегда,       Ты ушла за стекло льда.       И только слёзы как вода (как вода)       В жару и холода.       Но не хватило сил посмотреть в твои глаза,       И как роса       Вновь на губах дрожит слеза       Сердце точно знает: все мечты       Это только ты.       В бледном свете луны одинокой тенью       (Нитью дождей       В потоке дней)       Словно детские сны исчезнет, не начавшись вновь,       И жестокий конец – осколки сердец,       Ни минуты сомнений,       Бесполезностью слов       Уйдёт любовь.       Только я ей вслед смотрю.       Я всё же тебя люблю.       В свете бледной луны       Растворяются сны.       Из тумана забвений       Я печалью ночной       И тишиной       Вновь вернусь к тебе зимой.       У-у-у       И заблудившись в снах своих,       Души звонкий крик       Услышим мы оба, и в тот же миг       Сквозь года       Позабудем боль навсегда.       В гармонии безумных фраз (глупых фраз)       Услышу я сейчас (о-о-о),       Что любовь свободы хочет иногда (иногда)       И сотни раз (и сотни раз)       Я соглашусь, что да.       Но сердце больше не молчит (не молчит),       И рвётся, и стучит (и рвётся, и стучит)       И я смотрю, как вдаль уходишь гордо ты,       Твои следы       Растают, как мечты.       И теперь уж точно знаю я       Что люблю тебя!       В бледном свете луны одинокой тенью       (Нитью дождей       В потоке дней)       Словно детские сны исчезнет искрами огня,       Потоками грёз,       Нежной россыпью слёз,       Бесконечной симфонией,       Для тебя одного       Для тебя одной       Зацветёт любовь моя.       Знаешь, я люблю тебя. После того, как Тоума купил им обоим выпить, они стали неторопливо прогуливаться по парковым дорожкам, вслушиваясь в льющиеся из динамиков песни. За всё это время они обменялись лишь парой односложных фраз, словно не зная, как начать и поддержать разговор. Каждый думал о своём. Камидзё крутил в руках уже опустевшую банку и украдкой смотрел на идущую рядом девушку, но она этого не замечала, поскольку её мысли были заняты другим. Только сейчас Мисака заметил одну очень важную деталь, которой не предала значение раньше. «Зал» в основном покидали не отдельные зрители и очень редко оттуда уходили большие компании… гораздо чаще это делали отдельные парочки и от осознания этого факта ей стало ещё неуютней. «Как ни крути, а со стороны выглядит так, словно мы и впрямь парочка…» – она покосилась на Камидзё, и их взгляды впервые встретились. Её смущённый и неуверенный взгляд натолкнулся на задумчивый взгляд юноши, после чего они быстро отвернулись друг от друга, нисколько не сбавляя шага. К тому моменту им уже перестали попадаться другие зрители, словно все они успели разбрестись по укромным уголкам парка или же вернулись назад к сцене. Если бы не музыка, то вокруг царила бы идеальная тишина, которую никто из них никогда не решился бы прервать. Как бы то ни было, все странности этого дня стали накладываться для Мисаки одна на другую: концерт, которые она обычно игнорировала, фактическое «свидание», на которое её позвал Камидзё… и верхушка всего этого – необычное поведение самого Тоумы, который был совершенно не похож на себя. Девушка никогда раньше не замечала у него подобный взгляд, полный усталости, непонимания и… боли?.. Всё это настолько повлияло на неё, что она всё-таки решилась прервать молчание, задав мучавший её вопрос: — Эй, Тоума… скажи, почему ты так рисковал ради того, чтобы прийти на нашу встречу? — Глупый вопрос. Я же сам тебя пригласил и пообещал прийти. Было бы странно, если бы я не сделал для этого всё возможное, – ответил он, пожимая плечами, словно это была самая очевидная вещь на свете. — Хорошо… в таком случае я задам вопрос иначе. Почему ты позвал именно меня? Камидзё резко остановился, и на мгновение Микото показалось, что в его взгляде мелькнуло нечто похожее на страх. Помявшись мгновение, он вернул себе самообладание и вновь пожал плечами: — Разве это имеет зна… — Да имеет! – неожиданно вспылила «Рейлган». – Ответь, почему именно я, а не любая другая девушка из той ватаги, что вечно крутится вокруг тебя? — Мне не нравится твой тон… Мисака… — Никому не нравится, когда ему говорят правду в лицо. Знаю, странно слышать от меня такое, но раз уж ты ведёшь себя непривычно, то и я имею право один раз изменить своему характеру, – проговорила девушка, чувствуя, как внутри неё всё сопротивляется этим словам. – Разве у тебя повернётся язык сказать, что ни одна из них не бросила бы все дела, лишь бы провести с тобой вечер? — С чего бы им так поступать ради меня? – недовольно пробурчал Тоума, хотя где-то в глубине души уже понимал, к чему клонит его спутница. — По той же причине, из-за которой они не отлипают от тебя, – со вздохом пояснила Микото. Но, несмотря на внешнее спокойствие, в её душе всё сотрясалось. Мисака сама не знала, как ей хватило духу высказать всё это ему, ни разу не запнувшись. Более того, с каждым сказанным словом и каждым невнятным ответом юноши она чувствовал, как внутри неё всё сильнее закипает злость и обида на него. «Да… почему-то именно сейчас я вспоминаю, как он каждый раз уходил в неизвестность, следуя за своими идеалами. Тоума никогда не спрашивал, нуждался ли кто-то в его помощи, а когда к нему обращались с просьбой, он даже не задумывался об отказе. Камидзё Тоума всегда шёл по жизни с высоко поднятой головой и никогда не сомневался в своих поступках, никогда не оглядывался на то, что оставалось позади… в том числе и на меня…» «Правда ли это? – спросил сам себя юноша. – Я… слышу сейчас знакомые упрёки, но, в отличие от прошлых разговоров, не могу ничего на них ответить. Даже пытаясь повторить старые, давно заученные фразы, язык почему-то немеет. Словно я сам уже не верю в то, что говорил раньше. Неужели это и называют “принятием и переосмыслением”?..» Пока Камидзё обдумывал эту странность, Микото дошла до точки, когда уже невозможно было вытерпеть наступившее молчание. Подняв на него взгляд, она с нотками иронии продолжила: — Хорошо, давай забудем об остальных девушках и остановимся на одном конкретном примере. Почему ты не взял с собой Индекс? Я удивлена, что у тебя вообще возникли проблемы с билетами. — Мисака, я… — А впрочем… это ведь неважно, правда? – с горькой улыбкой прервала его девушка, хотя в этом момент она еле сдерживалась, чтобы не дать волю душившим её слезам. – Сегодня – я, завтра – другая, послезавтра – третья. Это ведь в твоём стиле… — Подожди… – Тоума почувствовал, как внутри него что-то вспыхнуло из-за этих слов, но… вместе с тем он не мог оторвать взгляд от Микото, поведение которой откровенно поразило его. Сколько он её знал, она никогда не говорила с ним подобным тоном. Да, временами она была до странности прямолинейна, иногда её поступки озадачивали его, но… такое поведение стало для него настоящим открытием. — Что-то меня занесло, не правда ли? Испортила такой чудный вечер… если сможешь, постарайся забыть всё, что я сейчас наговорила, ведь та Мисака Микото, которую ты знаешь, ни за что бы такого не сказала. Возвращайся к сцене, а я… мне нужно немного побыть одной… Девушка развернулась и быстрыми шагами, едва ли не бегом, стала удаляться от него. Это стало для Камидзё последней каплей. — Ну уж нет! – Тоума мгновенно догнал её и, схватив за руку, бессознательно дёрнул на себя. Силы он, ясное дело, не рассчитал, и девушка налетела на него, сбивая с ног. Камидзё инстинктивно прижал её к себе, и уже вместе они покатились по склону, через кусты. Под хруст веток и не самые мягкие удары о землю, их «спуск» вскоре закончился. Когда Камидзё открыл глаза, они уже были далеко в стороне от дорожки. Под действием вездесущей инерции они докатились до берега ручья, что был скрыт от чужих глаз полосой деревьев и кустарников. Микото лежала под ним, всё ещё закрыв глаза и как-то по-детски сжавшись, несмотря на то, что его руки до сих пор крепко сжимали её запястья. Осторожно приоткрыв карие глаза, девушка увидела нависшего над собой Тоуму и за мгновение вернулась к прежнему, холодному состоянию. В обычной ситуации она смутилась бы от такой близости, но сейчас злоба и обида на него снова пересилили её характер. — Насиловать будешь?.. – с усмешкой поинтересовалась она. Тоума опешил от этого вопроса, но вспомнив суть их разговора, ответил ей в тон: — Извини, но мне ещё слишком дорога моя жизнь и свобода. — Тогда, будь добр, отпусти… – грубо потребовала она, но вырваться не попыталась. — Не отпущу, пока ты не выслушаешь меня. — Я ведь могу закричать. Людей здесь много, кто-нибудь да услышит. «Не закричишь, – с еле заметной усмешкой подумал Камидзё. – Если я что-то и успел о тебе понять, так это то, что ты никогда не будешь просить других о помощи. Особенно в такой ситуации…» — Тогда я не буду ждать. Ты спросила, почему я не позвал Индекс? Потому что она уехала. Насовсем. — Ч-что?.. – эта новость настолько ошеломила Микото, что её решимость пошатнулась. – Серьёзно? Девушка, которая не может прожить без тебя ни дня, вот так вот взяла и уехала? — Да, – устало подтвердил Камидзё. – Уехала и сказала, что так будет лучше для всех. — И ты даже не попытался её остановить? После всего, что между вами было? — Да ничего между нами не было! – обозлённо рявкнул Тоума. – Я повторю ещё сотню раз, если тебе так хочется это услышать. Я лишь заботился о ней, потому что из-за меня рухнул привычный уклад её жизни. Из-за меня и моего идеализма всё пошло прахом, и она множество раз оказывалась на грани смерти. Если ты считаешь, что после всего этого у меня хватило бы совести быть с ней в этом плане, то ты меня слишком плохо знаешь. — Напротив… знаю достаточно хорошо, чтобы понять, – Микото с горечью признала, что верит ему, и смущённо отвела взгляд. – Ну что, отпустишь теперь? Вместо ответа Камидзё разжал руки и наконец распрямился. Девушка приподнялась, но так и осталась сидеть на траве, не смея поднять на него взгляд. Тоума, словно почувствовав это, со вздохом опустился рядом. — Извини, не стоило мне на тебя кричать. — Сама виновата. Наговорила тебе всякого и… – она замолчала и ещё ниже опустила голову. С удивлением Тоума обнаружил, что по её щекам покатились слёзы. — Мисака, ты чего?.. — И почему с тобой вечно так? Почему ты вечно попадаешь в неприятности? Почему, несмотря на все опасности, ты продолжаешь безрассудно бросаться спасать этот мир?.. Почему ты не можешь довериться в этом деле никому другому?.. Почему?.. «Почему я влюбилась в тебя?..» — А разве ты сама не такая, «Бири-бири»? – с виноватой улыбкой спросил он. Девушка подняла на него покрасневшие от слёз глаза, а он лишь пожал плечами: — Если уж ты и должна кому-то задавать эти вопросы, то в первую очередь – самой себе. Ты сражаешься с тьмой этого города, но не потому что больше некому и не для того, чтобы удовлетворить свой эгоизм, как это делаю я. Ты сражаешься потому что хочешь защитить дорогих тебе людей, но при этом вечно ставишь свою жизнь под угрозу. А я… я продолжал сражаться, потому что по мне никто, в сущности, плакать и не будет… «Это не так…» – хотела возразить она, но продолжила слушать его, как завороженная. — Поэтому мне всегда было тяжело смотреть на то, как ты бросалась вслед за мной в самую гущу событий. Я никогда не просил тебя о помощи, потому что понимал, какая тебе грозит опасность. Впрочем… – юноша улыбнулся. – Тебя это всё равно не останавливало, и ты упорно шла вперёд. Это меня в тебе всегда восхища… Тоума осёкся. Замолчав, он коснулся своей груди и тихо, неслышно даже для себя, пробормотал: — Так вот оно что… «Да… именно это меня всегда и восхищало. Все люди, что окружали меня на магической или научной стороне так или иначе были связаны с теми проблемами, в которых помогали мне, но она… Мисака Микото редко была частью этих проблем, но всё равно стремилась помочь мне. Она уверенно защищала то, что считала правильным, несмотря на то, что сама так и осталась хрупкой и очень ранимой девушкой. Такой она была, сколько я её помню… Неужели именно поэтому она привиделась мне тогда? С той самой грустной улыбкой, с которой она говорила со мной на том мосту… почему же я только сейчас осознал это?..» Тоума поднял взгляд на удивлённую Мисаку, которая задумчиво разглядывала его, и их взгляды вновь встретились, но в этот раз они не смутились, а продолжили наблюдать… Лёгкий ветерок слегка трепал их волосы, а музыка на фоне сменилась на чуть более спокойную:       Похоже, что опять мне причинили боль,       Из старых ран моих сочится снова кровь,       Ну а по щекам потоки горьких слёз       На смятую постель текут, смывая всё.       Время, мне кажется, ускорило свой ход:       Кем стал сегодня тот, кто раньше был врагом?       Но после стольких слёз, что в жизни пролила,       Как их причину я забыть теперь могла?       Когда одни невзгоды у меня на пути,       Считать ли в праве, что смогу чего-то достичь?       Я держусь упрямо за свои сомненья,       Только вот зачем?       Из круга вырвись и тогда себя найдёшь,       Мечта предстанет явью, лишь поверь в неё.       Я в облаках летала, повзрослела,       Не заметив совсем.       Всё, что уже прошло, мне изменить нельзя,       Я поняла – давно про то забыть пора.       Обещание, что поклялись сдержать,       Подобно пыли, в комнатных лежит углах.       И нет пути назад!       Как глубоко ты ранить смог однажды меня?       Как одиноко было по ночам без тебя?       Слёзы, как и капли дождевые, мне       Не сосчитать уже.       В круговороте дней я потеряла себя,       И над болью верх я, наконец-то, взяла,       Но мне не надоест хранить сомненья,       О прошлом жалеть!       В кромешном мраке я, пути не зная, иду       И лишь в прекрасных снах покой опять обрету,       Только мир реальный раз и навсегда       Покинуть мне нельзя.       Бегут по следу вечности бесцветные дни;       Моя рана ноет, не дает позабыть,       Но боль не так сильна,       Раз пока я ничего не предприняла.       Но лишь пока… но лишь пока!       Я-я… — Я обрадую тебя – всё закончилось. Не будет больше внезапных исчезновений и страданий по этому поводу. Моя битва наконец подошла к концу… – Тоума отвёл взгляд и с улыбкой посмотрел на заходящее солнце, алый диск которого уже успел коснуться горизонта. — «Подошла к концу»? Но… почему? — Глупо, но я как-то внезапно осознал, что даже если и некому будет плакать из-за моей смерти, я всё равно не хочу уходить. Потому что ещё есть люди, улыбки которых я не хочу забывать и которым я хочу улыбаться в ответ. Микото слушала его, не веря своим ушам. «Не будешь больше сражаться?.. Но ведь… тогда это будешь уже не ты… разве все те жизни, что ты спас, ничего для тебя не значат?..» — Можешь считать это трусостью или лицемерием. Я не обижусь, потому что и сам так считаю, – словно прочитав её мысли, добавил юноша. — Нет, это не лицемерие… — А? – Камидзё удивлённо посмотрел на неё, но Мисака отвела взгляд. — Ты и вправду сделал для этого мира гораздо больше, чем должен был. Ты столько раз оказывался на грани смерти, что любой на твоём месте уже давно бросил бы это дело. Я понимаю твоё решение, но принять… «…не могу. Не могу поверить, что человек, который с улыбкой защищал других, просто потому что у него были силы это сделать, внезапно решил жить иначе… ты ведь…» — Тогда я вообще ничего не понимаю, Мисака. Если ты одобряешь моё решение, то почему тогда ты так горько плачешь? И только после этих слов девушка неожиданно осознала… По её щекам уже в который раз за этот вечер катились слёзы, но настолько незаметно, что она почувствовала их только когда коснулась влажных дорожек на своём лице. — Я ничего не понимаю, – продолжил Тоума, отворачиваясь. – Я наконец-то смог выдохнуть после окончания этой бесконечной гонки со своей судьбой, но, несмотря на это, в глубине души я сам себя осуждаю. Словно я бросился из одной крайности в другую и никак не могу решить, что лучше… Он согнулся, словно весь груз его размышлений и поступков разом взвалился на его плечи. Камидзё не знал, как ему следует поступить, и в попытках найти правильный ответ он загонял себя всё глубже в бездну сомнений… Неожиданно он почувствовал, как его плеч робко коснулись тёплые, нежные ладони. Поначалу Мисака делала это неуверенно и до ужаса смущённо, всё ещё сомневаясь в своих действиях, но когда юноша вздрогнул, почувствовав её прикосновение, она решительно обняла его и с ярко-красным лицом уткнулась ему в спину. — М-мисака?.. — Ты не должен отступать, Тоума. Кто угодно, но не ты. Вспомни, сколько ты успел сделать за этот год… сколько жизней смог спасти. Если бы не ты, то никто бы не смог им помочь. Все эти люди не забыли этого. Они продолжают жить с памятью о тебе и твоей мечте, продолжая бороться за её воплощение. Вспомни хотя бы то, как ты спас моих сестёр. Если бы не ты… и меня и их уже не было бы здесь! Камидзё молчал, чувствуя, как его сердце стало биться тише, словно вслушиваясь в её слова. — Поэтому… не предавай этих людей. Не предавай ту мечту и надежду, которые ты поселил в их сердцах. Иди вперёд, следуя за своим идеалом, как делал это всегда… иди, но не забывай, что есть люди, которые всегда будут ждать твоего возвращения… После этих слов Мисака замолчала. Да… неожиданно для неё, их разговор принял именно такой оборот. Микото сказала ему идти тем путём, который она всегда осуждала, но за который его и полюбила. Судьба настолько жестоко посмеялась над ней, что и представить жутко. Тоума тем временем просто сидел в её объятиях, размышляя о словах девушки. Они звучали… противоречиво. Множество раз она стремилась удержать его от участия в этом безумии, а теперь… просила его вернуться? Но, как ни странно, этот парадокс не казался ему чем-то странным. Чувствуя её тепло, Камидзё слегка улыбнулся. Чего там говорить… он не просто принял её слова, а буквально поверил в них. Поверил в слова девушки, которую юноша шутливо называл «Бири-бири», и благодаря этому он наконец смог найти ответ на свой вопрос. — Ты действительно так думаешь, Микото? — Да… – ответила она, даже не удивившись тому, что Тоума обратился к ней по имени. — И ты не будешь осуждать меня, когда я снова начну мотаться по свету, желая защитить свою мечту? — Да… На лице юноши появилась лукавая улыбка: — И когда моя битва закончится… ты будешь ждать моего возвращения?.. — Да… – с готовностью подтвердила она и осеклась. «О-он только что?!» Она поспешно отстранилась от него, и её щёки запылали. Камидзё Тоума наблюдал за этим с довольной ухмылкой на лице: — Вот оно что, «Бири-бири», а ты, оказывается, ещё больший эгоист, чем я. — Э-это совсем не то, что ты подумал! – заикаясь, запротестовала она. – Я лишь хотела сказать, что всегда буду помогать тебе и… — Я всё понимаю, можешь не заканчивать, – спокойно прервал её Тоума, спасая от этих неловких оправданий. Юноша хотел добавить что-то ещё, но неожиданно музыка вокруг стихла, и он вопросительно взглянул в сторону сцены. Мисака, переборов смущение, тоже прислушалась. — Дорогие друзья! Концерт уже подходит к концу, но я не могу покинуть сцену, не спев для вас эту песню. Вы наверняка ждали её, как ждала её и я, потому что эта песня очень многое значит для меня. Я написала её на последнем году обучения здесь, в Академия-сити, и именно эта песня открыла мне дверь в мир музыки. Я очень рада, что мне наконец-то удастся исполнить её на сцене этого города. Друзья… «One Life»! Со всех концов парка послышались восторженные крики, а спустя пару мгновений из динамиков полилась тихая мелодия акустической гитары:       В том мире, что лучами солнца не согрет пока,       Способна расцвести порою хоть одна мечта?       Мне ответ не отыскать, и теряюсь я опять,       Не замечая, как сезоны мчатся вдаль.       Перевернув страницу,       Будем мы учиться.       Сердце, что метелью замело,       Ожить смогло.       И мимолетные мысли и сильные желания       Раскрасят сиянье зари.       Однажды свои мечты       Приблизишь ты,       Лишь приглядись к тому, что рядом.       И мимолетная встреча и связь на расстоянии       Смогут распахнуть новый мир!       К сиянию впереди сейчас свои я руки протяну,       И яркий солнца свет прорежет тьму,       Лишь верить в это надо!       Живем… Лишь раз… — Похоже… нам пора возвращаться, – Тоума нехотя распрямился и протянул руку девушке. Она смущённо приняла его помощь и поднялась, отряхивая юбку. Выбравшись на дорожку, они зашагали в сторону сцены, продолжая вслушиваться в музыкальные переливы:       То сердце, что согреть не удавалось никому,       Способно ли взрастить порою хоть одну мечту?       Боль, знакомая давно, с толку нас сбивает вновь,       И тихо за окном к концу подходит ночь.       Смысл есть у жизни,       Мы его отыщем…       Время, что остановило ход,       Теперь опять идет!       И мимолетной улыбкой и горькими рыданьями       В душе можно лед растопить.       В нас мира таится суть,       И по чуть-чуть       Ты двери в сердце открываешь.       Твоя поддержка скорее, чем все увещевания,       Сможет распахнуть новый мир.       К сиянию впереди сейчас свои я руки протяну…       Если эту дверь мы сумеем отворить,       То день грядущий изменится для нас тогда…       Мы живем только раз,       Значит, есть только шанс…       Пусть голоса достигнут всех, кому нужен свет! Они шли не спеша, не говоря друг другу ни слова. Тоума и Мисака были полностью поглощены песней, каждая строчка которой находила отзвук в их сердцах. «Эта песня… она словно написана про нас…» – одновременно подумали они, чувствуя странную теплоту от осознания этой мысли. Когда наступил проигрыш, Тоума неожиданно остановился и посмотрел на идущую рядом девушку. Она тоже замерла и подняла на него точно такой же взгляд. «Я… люблю её. Вот и вся загадка. Вот и всё, что не давало мне покоя всё это время…» «Я… люблю этого идиота… и ничего с этим уже не попишешь… жаль только, что он теперь…» Мисака была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как он резко пододвинулся к ней и поцеловал. Поначалу робко, словно ожидая, что она тут же отстранится и влепит ему пощёчину, но девушка не отстранилась. Лишь на миг в её глазах мелькнуло нечто похожее на удивление, но потом исчезло и это. Вскоре сам Тоума прервал их поцелуй, желая произнести нечто заезженное, долгое и бесконечно трогательное, но встретившись с её взглядом, он попросту не смог подобрать эти слова. Глядя друг другу в глаза, они осознали то странное чувство, что нельзя было передать известными словами… осознали… и улыбнулись друг другу… — Я люблю тебя, Микото, – с глупой улыбкой сказал Камидзё. — Дурак… почему мне пришлось так долго ждать этих слов? – девушка со слезами обняла его; крепко-крепко, словно боясь, что он куда-то исчезнет. – Я тоже… люблю тебя, Тоума. Длинный гитарный проигрыш подошёл к концу, и последние куплеты пара слушала обнявшись, чувствуя, как вместе с каждой строчкой из них уходят последние сомнения.       И мимолетные мысли и сильные желания       Раскрасят сиянье зари.       Однажды свои мечты       Приблизишь ты,       Лишь приглядись к тому, что рядом.       И мимолетная встреча и связь на расстоянии       Смогут распахнуть новый мир!       К сиянию впереди сейчас свои я руки протяну…       И мимолетной улыбкой и горькими рыданьями       В душе можно лед растопить.       В нас мира таится суть,       И по чуть-чуть       Ты двери в сердце открываешь.       Твоя поддержка скорее, чем все увещевания,       Сможет распахнуть новый мир!       К сиянию впереди сейчас свои я руки протяну…       Всё что началось, обязано подойти к концу…       И яркий солнца свет прорежет тьму,       Лишь верить в это надо!       Живём… лишь раз… Песня подходила к концу, а Тоума всё продолжал смотреть в знакомые и уже ставшие родными черты её лица. Наблюдая за счастливой улыбкой Мисаки, он подумал: «Возможно, я поступаю эгоистично и лицемерно, но я вновь буду сражаться, но не только за исполнение своей мечты, а ради неё. Ради девушки, которая “растопила лёд моей души”, я буду стремиться к лучшему будущему. Не знаю, что будет ждать меня впереди, но я уверен, что вместе мы сможем всё преодолеть. Даже если это недостижимая мечта… даже если это пустая иллюзия… плевать! Я сделаю всё, чтобы воплотить её в реальность! Чтобы наша единственная жизнь не прошла в пустую. Я буду верить в это. Отныне и навсегда…»….